Сквозь пальцы // Ноябрь 2025

Т. сильно заболел психиатрически. После часа разговора с психиатром стало, вроде, ясно, что надо будет значительно поменять схему и еще много всего добавить. И вот встреча заканчивается, психиатр начинает зачитывать новый список назначенных Т. препаратов и их дозировки:

— Веллбутрин четыреста пятьдесят утром, буспирон три раза по десять, топамакс два раза по двести, арипипразол два раза по двадцать, прегабалин два раза по сто пятьдесят…

Читает, читает психиатр, Т. слушает, слушает… Наконец, список подходит к концу, психиатр выдыхает, и тогда Т. спрашивает его очень серьезно: 

— Доктор, а я смогу играть на скрипке? 

*

И т. д. У меня есть повод для радости, и поэтому я решила сделать и выложить эти маленькие записочки. Вот. 

«Сквозь пальцы»

Ноябрь-2025

1.

Н. и М. Собрались производить самокаты с автопилотом. Стоишь на досочке удобной, у тебя есть на руле опция «автопилот», ты ему задаешь маршрут во встроенном навигаторе, и он на небольшой скорости везет тебя, аккуратно обходя людей и препятствия, пока ты пыришься в телефон. Разработали бизнес-план, поняли, как и от кого привлечь первый раунд, даже название бренда придумали (как мне кажется, так отличное со многих ракурсов): Samoed. После долгих размышлений не стали делать: очень велик будет соблаз такого богатенького хипстера просто пихнуть в бок и убежать. Ну, то есть, Н. и М. говорят, что сами так и поступили бы.*

—

*История эта очень переработанная, конечно :)) 

2.

К. рассказывает, что когда снимали пилот одного сериала про 60-е, каждый, кто произносил слово groovy, должен был на следующий день принести всем печеньки.

3.

Т. сильно заболел психиатрически. После часа разговора с психиатром стало, вроде, ясно, что надо будет сильно поменять схему и еще много всего добавить. И вот встреча заканчивается, психиатр начинает зачитывать новый список назначенных Т. препаратов и их дозировки:

— Веллбутрин четыреста пятьдесят утром, буспирон три раза по десять, топамакс два раза по двести, арипипразол два раза по двадцать, прегабалин два раза по сто пятьдесят…

Читает, читает психиатр, Т. слушает, слушает… Наконец, список подходит к концу, психиатр выдыхает, и тогда Т. спрашивает его очень серьезно: 

— Доктор, а я смогу играть на скрипке? 

4.

— Можно ли насмерть подавиться шоколадом, интересно? — спрашивает Г. — Он же тает, пока ты давишься…

— Сейчас набегут и будут писать: «А вот я подавилась! А вот я подавился!..» — говорит К.

— Мертвые набегут? — осторожно спрашивает Г.

5.

Дети У. и его жены В. пристали к ним на дне рождения У. с вопросом «Как вы познакомились?» 

— Дети, — сказал У. — оно вам не надо.

— Там что, про секс?ֶ — сказали дети, которым уже было за двадцать. — Мы выдержим, ей-богу. Ну расскажите!

— Дети, — сказала В. — вы уверены, что эти картины нужны вам в голове?

— О, — сказали дети, — про кинки секс! Ну давайте, интересно же.

— Дети, — сказал У. — вы не сможете это развидеть. 

— Нуууууу! — сказали дети.

— Ладно, — вздохнула В. — мы познакомились, когда в областной больнице города Орла я делала вашему папе колоноскопию без наркоза. 

6.

— Не худей ты больше, — наставительно говорит М. своей подруге Е. — Твой жир — это часть тебя, твоего тела. Почему ты должна с ней расставаться? Это чистое социальное давление. Вот если бы общество требовало от тебя каждый день ради красоты пускать кровь из глаз, ты бы что, согласилась? 

— Конечно, — тихо отвечает Е.

7.

Литературный критик Ф., известный замечательным умением высоко ценить свою работу, придумал колонку: еженедельно писать комментарии к своим колонкам, написанным 25 лет назад и позже. Пока может найти, кто возьмет. 

8.

— Народ Израиля, — говорит У., — уже, может, и готов позвать кого-нибудь на царство, да дураков нет.

— Из этого, — говорю, — надо делать скетч, репризу. Огонь же будет.

— Не могу, я расплачусь, — говорит У.

9.

Возвыл в отчаянии он

10.

Я встаю в 4 утра и сажусь работать (не потому, что дисциплина, не дай боже; по другим причинам); а в Лондоне в это время ночь, и моя подруга Оля встает посреди ночи, потому что у нее младенчик. И вот внезапно в 4 утра у меня звонит (!) телеграм. Я в ужасе отвечаю.

— У вас собака рядом? — строго спрашивает Оля.

— Да…

— Понюхайте ее лапки.

Я нюхаю лапки Бублика. Они пахнут неожиданно прекрасно.

— Пахнут печеньками? — строго спрашивает Оля.

— Да, — говорю растерянно.

— То-то же, — говорит Оля и отключается.

11.

Через некоторое время, уже в Лондоне, рассказываю эту историю Олиному мужу Дане. 

— У собачек смесь слюны, кала и мочи всегда пахнет печеньками, — очень серьезно говорит Даня, прижимая к себе их собаченьку.

— То есть печеньки пахнут смесью собачьего кала, слюны и мочи, — опрометчиво говорю я.

— Зачем, Линор? — спрашивает Оля тихо.

12.

(Посв. Майе М., Свете М. и Наде Я.) 

Сидим, пьем вино.

— Когда ты прожил жизнь без войны и эмиграции — это уже привилегия по нынешним временам, — говорит Я.

Потом думает и поправляет себя:

— Ну даже просто без войны.

Подумав, говорит:

— Или просто без эмиграции хотя бы.

Помолчав:

— Или хотя бы с эмиграцией и войной, но с одной.

Еще помолчав:

— Ну хотя бы с двумя войнами, а не с тремя.

Наконец, вздохнув, поднимает бокал и говорит:

— Ладно. За короткие войны и легальные эмиграции.

13.

(Посв. Марине и Бориславу)

Марина, в давние еще годы, очень хотела уехать на Рождество в какую-нибудь глушь и тихо там посидеть. И вот ее друзья педложили ей для этих целей большой дом в Тверской области, пустующий. Марина собрала сумку, сунула туда том «Русской фолькорной демонологии» Рябова (правда!) и поехала. Что я вам скажу. Это было настоящее Рождество в заброшенном старом доме, да еще и с «Демонологией». Все скрипело, стонало, завывало и доводило Марину до дрожи в поджилках, — особенно учитывая, что голова ее была полна мелкой и крупной нечисти). И вот когда ситуация дошла до невыносимой, Марина пошла на кухню сделать чаю, потому что чай помогает от всего, как известно. И обнаружила, что в ящике с ложечками скромно и незаметно лежит мелок «Машенька». Который от тараканов. — Через десять минут вокруг кресла, в котором сидела Марина, был очерчен (мелком «Машенька» от тараканов) двойной белый круг, а все тараканы в голове у Марины, очевидно, тихо от этого передохли, — потому что она, раскачиваясь в кресле, с этого момента и до поздней ночи читала себе демонологию, а издаваемые домом скрипы, стоны и завывания ее очень умиляли.

14.

Говорили про самый провальный разговор с ребенком. П. однажды сказал своей двенадцатилетней Кате, сделавшей какую-то глупость: «Дочка, в реальной жизни не работает контрол-зет!» Она спросила: «Это что?»

15.

Ш. покурил на ночь и утром разбирал диктофон. Там оказалось сообщение «Сознание можно рассматривать как организм». 

— На этом можно залудить секту. — Представляешь себе, какие неограниченные возможности у этого прогона? — Пожалуйста, давайте залудим секту. Я всегда хотел секту.

16.

— Представьте себе такой рассказ, — задумчиво говорит философ Ю. — В одной стране умерли все философы, и… И…

17.

— Так, — быстро говорит менеджер Ч. за пять минут до встречи с клиентом, — это оффер, это договор, это план работ, это жопный щит, это ростер…

— Это, блядь, что чего? — говорю в офигении.

— А, — отвечает поспешно, — «ростер» старое слово, надо забыть, — ну, типа, кадровый список их отдела нового, который я…

— Нет, — говорю, — перед «ростером»…

— А! — отвечает, — «жопный щит». Это я не сделал кое-что и накатал бумажечку на случай, если спросят. Ну, «жопный щит» я называю такое! Всякое, чем ты жопу прикрываешь!

Господи, как мне не хватало этого выражения!

18.

Народная песня «Контейнируй меня, мама».

19.

Катин папа был человек одновременно консервативный и тревожный. Растить при таком раскладе юную красавицу нелегко. Но еще Катин папа был очень любящий, умный и добрый, и жить Кате не мешал. Просто когда Катя с подружками выходили из дома в мини-юбках и с блестками по ключицам, папа качал пальцам и сурово говорил: «Идите-идите… Но когда мне позвонят из морга…» Продолжения у этой фразы не было. Когда Катя выросла, она произнесла эту фразу своим близнецам ровно один раз. 

— Мам, ты чего? — сказали близнецы. — Ты в порядке? Хочешь, поговорим?

20.

В Рамат-Гане над К. и П. жила семья с десятью детьми. Десятью, правда (светская). Это было бы непросто при любых обстоятельствах, но тут семья и правда несколько выходила за пределы добрососедского поведения: грохочущая музыка в пол-одиннадцатого вечера, ремонт в субботу, то, се. П. и К. имели к ситуации множество претензий и не раз просили лендлорда, человека увертливого и сложного, что-нибудь изменить. Тот тянул-тянул, подходил срок обновления договора, друзья наши уже думали валить, и вдруг лендлорд сообщил, что он знает, как изменить ситуацию, и даже на уровне формальном. И вот перед К. и П. лежит свеженький договор на следующий год, а в нем понизу мелкими буквами прописано: «Я осведомлен о том, что надо мной живет беспокойная семья с десятью детьми и претензий к ситуации не имею».

Гениальный, мне кажется, человек.

21.

Вчера мы с Махиной поняли, что у Фродо с кольцом созависимые отношения. Дальше все ясно, наверное.

*

Предыдущее: https://t.me/na_slovah/2684