Скорее стань моим. часть 8

День -3674

— Можно с вами?

Мальчик появился будто из ниоткуда. Он переминался с ноги на ногу, явно полный энергии и готовый играть. Его волосы отливали золотым, а огромные сапфировые глаза смотрели на мир так чисто и невинно. 

— А лет тебе сколько? — Ир с сомнением смотрел на мальчугана, вертя деревянный меч в руках.

— Десять исполнилось! — он подходит ближе, во все глаза смотря на старших.

— Да ты меч-то удержать сможешь, малявка? — один из парней подскакивает ближе, хватаясь за плечи своих друзей.

— Эвримах, погоди..

— Конечно смогу! Я сын самого Одиссея! — мальчик грозно смотрит на подростков, делая несколько шагов вперед. Он был на голову ниже их всех, но уверенность в себе так и хлестала из него.

Старшие в секунду притихли, услышав имя прежнего царя. Они переглянулись между собой, словно мысленно пытались договориться, что же им делать. Играть с младшим не хотелось, но и отказывать принцу казалось неправильным.

— Ладно… я сражусь с тобой. Но если проиграешь, тебе придется уйти, — один из парней, тот, что стоял возле Ира, и на чье плечо Эвримах положил руку, вышел вперед. На солнце блеснул маленький кулон в форме нарцисса. — Меня Антиной зовут. Можно просто Ной. А ты Телемах, да?

— Ага! Я тебя точно выиграю! — Телемах весь светился от счастья, уверенный, что не будет уступать в битве. В нем кровь Одиссея, великого правителя и умелого воина.

Антиной лишь хмыкнул, отбирая меч у Ира, не обращая внимания на его обидчивые возмущения. Деревянное оружие перекочевало в руки юного принца. Тот попробовал помахать рукой и, уверенно кивнув, они встали друг напротив друга, на расстоянии примерно в три широких шага. Остальные встали вокруг, с интересом наблюдая за происходящим. Никто не сомневался, что Антиной выиграет. Из них всех он был самым ловким и сильным. Однако, не каждый день выпадала возможность посмотреть, как проигрывает сам принц Итаки.

Ир хлопает в ладоши и Ной тут же срывается с места, поднимая маленькое облачко пыли. Деревянные мечи с глухим стуком соприкасаются. Неловко, под углом, так, что Телемах едва удержал свое оружие. Антиной сжимает рукоятку покрепче, чувствуя приятную дрожь в ладонях. 

Телемах держится гордо. Он отбивает удары, однако, лишь защищаясь от сильных размахов меча. Ной специально бил вскользь, будто не желая так быстро закончить битву. Вокруг стало шумно. Это ребята кричат его имя, в знак поддержки. Антиной сжимает зубы, рассекая воздух над собой. Помолчали бы лучше, все таки это принц.

Вымотать противника было несложно. Видимо, Телемах сражался не так много, раз уже через пару минут на его лбу выступил пот, пока он просто отпрыгивал и защищался. Эта тактика была беспроигрышной. Ной сражается не в полную силу, чтобы потом, когда у оппонента их почти не останется, нанести решающий удар. Он вскидывает руку с мечом вверх, заставляя принца поднять свой, в неустойчивой защите, однако в последний момент перед тем, как должен был со свистом столкнуть два оружия, Антиной поворачивает кисть и огибает тело, чувствуя, как дрожит дерево от сильного удара.

Все вокруг заходятся в восторженных криках, когда принц оказывается на земле, потирая ребра. Эвримах подлетел, хватаясь за плечи друга и прыгая рядом. Ной смотрел лишь на проигравшего, что не спешил вставать. Он переборщил с силой? Только он сделал шаг, чтобы помочь встать, как тут же звонкий голосок перебил все крики вокруг.

— Я требую реванша!

Большие голубые глаза впились взглядом прямо в Антиноя.

— Уговор есть уговор. Я выиграл, так что ты должен уйти.

Телемах поднимается, не разрывая зрительного контакта. Он стоит так немного, сжимая руки, а после разворачивается, убегая в сторону дворца. Звон сандалий по камням звенел в голове.

Антиной остался стоять на месте.

Что-то сломалось.

Мир вокруг стал приглушенным, словно кто-то просто вырвал звук из реальности, спрятав его в крепком ящике, а может залепил уши Ноя горячим воском, оставив лишь глухой гул. А в этом монотонном гуле зрела мысль. Плохая. Мерзкая. Злобная. Желанная мысль.

Сапфировые глаза принца смотрели на него со злобой. Даже с ненавистью. От этого внутри разгорался странный, непривычный огонь, а на языке расплывался сладкий вкус, словно ему попался переспелый виноград.

Эти глаза, блестящие влагой слёз на солнце, но не сломленные. Они всем своим видом говорили "я тебе ещё покажу!". И Антиной хотел, чтобы показал. Хотел вновь увидеть этот взгляд. Увидеть дрожащие ресницы, мокрые и заляпанные грязью щеки. И насладиться им до конца.

Эвримах появился рядом. Навалился на его плечи, как всегда, говоря что-то неразборчивое. Ной не обращал внимания. Весь мир вокруг не имел значения, всё его существо было натянуто, словно тетива, пока что-то очень нехорошее с пугающей скоростью разрасталось по телу. Пальцы заскрипели, пока он сжимал свой деревянный меч. Он должен…

— Ау, ты меня вообще слушаешь? — Эвримах помахал рукой перед лицом Антиноя, заставив того прийти в себя.

— А? Что такое?

— Боги… забей. Погнали на нашу базу! Кто последний, тот химера!

Эвримах сорвался с места первым, за ним Ир. Ной побежал следом.

День -937

Телемах изменился. Очевидно, прошло столько времени. С того дня они не виделись ни разу. Но Антиной никогда не забывал о тех глазах. За эти годы всё только ухудшилось. Он побывал на войне, видел смерти и сам не раз убивал. Он сильно возмужал и, вернувшись на Итаку, сразу отправился ко дворцу. На войне он уже слышал, что к Пенелопе стекаются сыновья различных семей, дабы посвататься ей в мужья. Антиной был таким же хорошим кандидатом. Никто бы и не подумал, что он пришел во дворец не ради королевы. Его интересовал совершенно другой член королевской семьи. Антиной был готов на всё что угодно, только чтобы увидеть глаза принца вновь.

Однако, изменился Телемах не совсем так, как хотел Ной. Он стал более сдержанным. Холодным. Было очевидно, что он недоволен нахождением стольких женихов в своем доме, но он никогда не выражал свое недовольство напрямую, предпочитая избегать их. От него нельзя было услышать слов в разгневанном тоне, он лишь тихонько наблюдал издалека.

И это стало началом. Антиной специально его находил, старался сделать всё, чтобы вывести его из себя. Говорил все эти мерзкие вещи о Пенелопе, только бы увидеть, не дрогнет ли мускул на этот раз. И принц прогибался. Иногда. Еле заметно, но его брови дергались вниз, а в глазах на секунду зажигался огонь гнева.

Этого было достаточно. Пока.

День -34.

Они подрались. Это было великолепно. Антиной с упоением смотрел на свою руку, которую прокусил Телемах. Следы от его зубов прекрасно отпечатались на ладони. Кровь стекала вниз, к локтю. Он был до ужаса доволен. Наконец принц вскипел. Наконец он был так близок к тому самому взгляду из детства. К тому полному слез и уверенности взгляду. Хотя, радужка стала чуть темнее с того времени. Но даже так, смотреть в полные обиды и злости глаза после поражения было верхом того, о чем мог мечтать Антиной. Раньше. Сейчас он мечтал о другом.

Нетерпение копилось в груди. Принц ходит под боком, а он ничего не может сделать. Он словно бык, перед которым размахивают красной тряпкой. Ной сходил с ума от своего желания. Все его мысли вот уже несколько лет были заняты одним человеком. Он был болен им. До ужаса болен. И хотел, чтобы Телемах тоже им заболел. Чтобы думал только о нём. Чтобы не мог существовать, если рядом не будет Антиноя. 

Он кусает собственную руку, кладя зубы прямо на вмятины, оставленные принцем. Ной тонет. И он не успокоится, пока не утащит Телемаха за собой.

День -5

Одиссей вернулся. Новости хуже быть не может. Антиной спасся одним лишь чудом, случайно увернувшись от пролетевшей перед глазами стрелы. А затем он сбежал. Сбежал, как трус, скрываясь от взора короля, его семьи и богини-покровительницы. Сердце щемило от одной только мысли, что теперь Телемаха рядом не будет. Они опять по разные стороны. В замок его никто не пустит, а как узнают, то сразу четвертуют.

Он должен забрать его. Присвоить себе. Сломать. Только тогда они будут квиты. Тогда они не смогут жить друг без друга. Для этого надо свести принца с ума.

День 0.

Соблазнить служанку и подговорить её подсыпать порошок в блюдо принца оказалось проще, чем он думал. Какими же шлюхами могут быть женщины, раз готовы сделать всё, после пары совместных ночей. Антиною оставалось за малым. Подождать, пока опиум сделает свое дело и проскользнуть в спальню Телемаха. Все были на празднике по возвращению короля. Никто и не заметит пропажу принца. Не заметит и появление незванного гостя.

Ной пристально смотрит вглубь покоев Телемаха, перелезая через перила балкона. Он ступает осторожно, стараясь не издавать слишком много звуков. Собственные украшения тихонько звенят, но их шума не хватает для пробуждения. Занавески колышутся на слабом ветру, извиваясь, отбрасывая тёмные тени, напоминавшие змей. Воздух здесь был другим. Свежим, прохладным, более свободным, в отличие от пронизавшего весь дворец запаха пота и ладан, смешанных с вином.

Покои полностью отражали суть человека, что в них обитал. Напускная суровость, отражающаяся в через чур прилежно составленных на столе свитках, граничащая со светлой теплотой, в виде налепленных на стены рисунков чудовищ. Антиной бросил лишь один беглый взгляд, но даже его хватило, чтобы оценить убранство. Однако, единственное, что интересовало его – лежало в широкой постели с вырезными деревянными колоннами.

Грудь Телемаха вздымалась, он мирно дышал во сне. Одна его рука запрокинута за голову, вторая лежала на простыни рядом. Принц выглядел таким до безобразия невинным. Опиум его расслабил, но не обездвижил. Длинные ресницы слабо вздрагивали, словно он боролся с дремотой, а губы слегка приоткрылись. На шее появилась еле заметная жилка. Рой мыслей шумит в голове, мурашки бегают по затылку. Сдерживать себя было почти невозможно. Хотелось взять его прямо сейчас. Хотелось сжать его тонкую шею в своих руках, вслушиваясь в тихие хрипы. Хотелось…

Телемах беспокойно вздрагивает, переворачиваясь на постели, оказываясь к Ною спиной. Тот лишь замер, с поднесенной к чужой шее рукой. Одинокая капля пота скатилась по виску. Он слишком медлит. Опиум не будет действовать вечность.

— Дорогая Афродита… — шепчет Антиной, нависая над принцем, пристально вглядываясь в его закрытые глаза. Ресницы дрожат и Ной замолкает, не двигаясь, смотря на каждую мышцу на лице Телемаха. Спит. Облегченный вздох спрятался в собственной ладони. Его хриплый голос прерывается, словно он задыхается от возбуждения. — Я, Антиной, сын Евпифа, прошу тебя, великую богиню любви и красоты, помоги мне, своему преданному ученику, перенеся принца Итакийского, Телемаха, сына Одиссея, в потайное убежище, близ пляжа Пелагос. И сделай так, чтобы никто не смог нас найти.

— Ты действительно собрался это сделать?

Афродита появилась бесшумно. Вместе с ней воздух наполнил терпкий запах роз. Её голос раздавался прямо в черепе Антиноя, сладкий и опасный, словно вино с ядом. Никогда не знаешь, что можно ожидать от этой Богини.

— Да. Я принесу тебе в жертву самого ценного кабана. Прошу, будь благосклонна, — Ной поворачивает голову лишь на немного, смотря на Богиню, одетую в дорийский хитон, с вышитой на нём красной розой. Он улыбается, шепча одними губами. — Уверен, это интересно и тебе. Представь, как будет разгневана Афина, когда узнает, что её любимец пропал без вести.

Заинтересованность блеснула в глазах Афродиты ярким огоньком.

— Хорошо, я помогу тебе… но на большее не рассчитывай.

Ной кивает, уже через пару мгновений смотря, как Афродита осторожно поднимает Телемаха на руки, а после, словно невесомая пушинка, вылетает через балкон. Он сидит на месте, замерев, смотря на кровать, где только что лежал принц. Под рукой переливается остаточное тепло, он сжимает простынь в своей ладони, а после зарывается в неё лицом. Запах трав и меда тут же врывается в нос. За ним можно уловить слабый, горько-сладкий запах принца. Ной утыкается сильнее, кусает ткань, чувствуя, что находится на грани экстаза. Все проходило пугающе гладко. 

Надо спешить. К Телемаху. Но перед этим стоит наведаться к одной женщине, что может всем разболтать, кто именно ублажал её в ночи. Ей стоит отрезать язык, дабы научилась молчать. А потом и перерезать горло.