Скорее стань моим. часть 7

День 41.

Руки сжимали чужие бедра, Телемах утыкался в них, ерзая и извиваясь, стараясь подавлять свои стоны. Он обтирает пот со лба о хитон и тяжело выдыхает, выгибаясь в спине, упираясь затылком в живот. С трудом раскрывает глаза, смотря вперед, на свой стояк с руками Антиноя на нём. И с небольшим фруктом. Его прохладный сок стекает по всей длине, мякоть с маленькими косточками приятно стимулирует головку.

Странные чувства боролись внутри него. С одной стороны он хотел продолжения, хотел как всегда забыться в этом сладостном чувстве удовольствия. С другой же, всё его нутро протестовало против происходящего. Ведь это был инжир. Священный фрукт, который было запрещено вывозить из Афин. Щеки горят от стыда и возбуждения. Ему стыдно, что это происходит. Стыдно, что он в целом и не сопротивлялся.

Ной сжимает его член, водит фруктом по головке и с улыбкой наблюдает за отчаянными попытками принца бороться с самим собой. Он все же срывается, глухо постанывая прямо в чужое бедро, сжимая хитон в ладонях, сгибая ноги в коленях.

Телемах не мог перестать думать об Афине. О том, что он фактически порочит ее честь. В том числе и честь Деметры. Тяжелый вздох тонет в ткани хитона, когда он утыкается в бедро Антиноя.

Рука с фруктом на его органе скользит с головки и проходится по стволу. Телемах жмурится так сильно, что за закрытыми веками видит яркие пятна и вспышки. Сок инжира, смешанный с предэякулянтом, скатывается по члену и ниже, падая маленькими каплями на простынь. 

Оргазм приходит быстро. Где-то на подкорке сознания, не успев сформировать мысль, Телемах радовался, что Ной решил не дразнить его слишком долго. Выгнув спину и уткнувшись лицом в бедро, он кончает в заботливо подставленный фрукт. Грудь быстро вздымается, пока принц пытается перевести дыхание. Сперма, не попавшая в мякоть, стекает по стволу члена.

Телемах жадно вдыхает воздух, когда к его губам прижимается инжир. Вернее то, что было инжиром. Разрезанный с одной стороны, чтобы Антиной мог совершить задуманное и слегка помятый, он больше напоминал старый мяч Аргоса, который был безбожно испорчен самим псом. С помощью Ноя, принц раскрывает губы. Сок стекает на язык, Телемах прижимается губами к темной корочке, беря мякоть, смешанную с собственной спермой, в рот. Сладкий, словно мед, фрукт приятно растекается по языку. Он будто попробовал солнце на вкус. Мягкие семечки хрустят на зубах, а после появляется солоноватый привкус.

Телемах сглатывает. Рука Ноя зарывается в его волосы, а после чуть толкает, заставляя сесть. Тут же его прижимают к себе. Губы накрывают собственные и принц раскрывает рот, делясь этим волшебным вкусом. В поясницу упирается что-то твердое. Они ещё не закончили.

День 53.

Холодный воздух струится вниз по стене, спина от этого чуть немеет. Кожа местами царапается, но он этого уже не чувствует, слишком сосредоточенный на том, чтобы не упасть. Цепь звенит, ползая по полу. Горячие руки крепко поддерживали его за зад навесу. Телемах смотрел, как Антиной входит в него, со звонкими хлопками и заметным бугорком на животе, когда прижимался своими бедрами к его. Ной запретил ему держаться за него, так что Телемаху оставалось лишь отчаянно хвататься за голую стену, царапая ладони и спину, чтобы не свалиться.

Антиной поднимает голову и его губы превращаются в улыбку.

— Посмотри, какая красивая луна.

Телемах жмурится и чуть задерживает дыхание, когда Ной задевает эту странную точку.

— Ага… — слово почти утонуло в шумном выдохе. Он лишь слабо кивает, сильнее вжимаясь в стену, чувствуя холод, идущий с окна. Видимо, начиналась зима.

День 55.

Антиной принёс шерстяное одеяло.

День 67.

Веревка больно натирает запястья. Телемах весь извивается, кусая кусок ткани, которым его решил заткнуть Антиной. Ногами особо не пошевелить. Прямо между них и восседал Ной, сжимая в руке горящую свечу. Малейшее неверное движение нижними конечностями и все тело принца затрепещет красками похлеще палитры самого искусного художника.

Горячий воск белыми каплями падает на выпирающие ребра, обжигает, после тут же застывая, стягивая кожу. Телемах жмурится, утыкаясь в собственную руку, пытаясь спрятаться, найти хотя бы минутное спокойствие. Все тело дрожит, когда жар касается внутренней стороны бедра. Кожа там нежная, боль это не просто боль. Она отзывается вспышками в мозгах, а перед закрытыми веками пляшут разноцветные формы. Еще одна капля падает туда же. Не успевший застыть воск жаркой полоской стекает прямо поперек.

— Разве я разрешал отворачиваться?

Щеки касается ладонь. Его заставляют повернуться. Большой палец гладит губы, Телемах осторожно раскрывает глаза. Воск целует его выпирающую косточку таза. Веревка натягивается крепче, пока он выгибается и раскрывает рот в немом крике, после сжимая ткань между зубов. На его теле точно останутся волдыри. А может и настоящие шрамы.

Следующим оказывается сосок. Всхлип раздается по всей комнате, когда розовая бусинка скрывается белесым горячим воском. Вдруг огонь опускается следом. Свеча так близко. Ной подносит её прямо к коже и огонь касается тела. Телемах дергается, пытается отодвинуться, громко мыча. Воск на коже плавится, стекая по ребрам вниз, языки пламени заботливо облизывают сосок. Безумная боль заставляет все внимание сконцентрироваться на одной этой точке, продолжая выгибаться. Перед глазами все крутится и мелькает, пока Антиной наконец не уберет свечу от обожженной кожи.

Язык прижимается к поврежденному месту, заставляя опять задрожать. Антиной целует его, слишком заботливо, проводя языком по месту, которое только что сам сжег, а теперь словно пытается загладить вину. Верхний слой кожи сильно пострадал. Шрам точно останется.

— Хороший мальчик.

Ладонь сжимает его вставший член. Телемах почти слышит, как крошатся его зубы, пока он сжимает челюсть, двигаясь бедрами навстречу к прикосновению. Он не против умереть прямо сейчас. Стыд взбирается с паха к щекам, обжигая их ярким румянцем. Палец дразняще гладит головку, с губ стекает тихий всхлип желания. Горящая точка привлекает взгляд. Воск плавится от жара, скапливается на конце свечи и падает вниз. Следом жалобное мычание принца превращается в настоящее рыдание. Он выгибается в спине, отворачиваясь, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать этой боли. Горячий воск упал прямо на тонкую кожу члена. Следом на головку приземлилась вторая капля. Кажется, от боли он потерял возможность дышать.

День 70.

Телемах попытался позвать Афину. Ничего не произошло.

День 82.

По лбу стекает пот, Телемах тяжело дышит, запрокинув голову. Руки связаны за спиной, он на них лежит, ноги прикованы к углам кровати. Между них удобно устроился Ной.

Кожа принца блестела от пота в ночном сиянии луны. Наверное для стороннего наблюдателя это было даже красиво. Сам Телемах думал, что он скоро умрет.

— Сколько раз? Ты считаешь?

Рука скользит по члену, три пальца стимулируют его изнутри.

— В-ввосс-сем..!

Голова вся красная, налилась кровью, глаза на грани того, чтобы закатиться, оставив белок, а из головки слабо вытекает сперма. На лбу взбухла вена. Телемах чувствует, как в ней ускоренно бьется его сердце. Кажется, ещё чуть-чуть и его череп расколется, разлетевшись по стенам кровавым месивом. Грудь вздымается и опускается, в отчаянной попытке отдышаться.

Ной руки не убирает. Наоборот, с возросшим усилием он сжимает только что эякулировавший член принца, ускоряя ритмичные движения. Пальцы надавливают на маленькую точку внутри.

Сердце заходится быстрее, Телемаху кажется, что ещё чуть-чуть и оно просто напросто остановится. Отчаянные всхлипы слышатся с его стороны.

— Хватит..

Половину букв он проглотил, отчего слово разобрать не получилось.

— Что?

Ной наклоняется ближе, водит пальцем по головке, заставляя принца извиваться под его руками.

— Хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хвАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТ!!!!

Телемах переходит на крик настолько неожиданно, что Антиной действительно убирает от него свои руки. Неприятная тишина облепливает тело принца липким потом, пока у него появляется время, чтобы отдышаться.

— Хватит.. пожалуйста… — Телемах умоляюще глядит на своего мучителя, как будто сопливые мольбы могут на него повлиять. Однако в глазах Ноя более не видно желания. А может оно просто упало глубже в темноту его карей радужки. — Я устал чувствовать себя грязным… ты достаточно наигрался. Отпусти меня… прошу..

Пот каплей стекает по шее. Антиной молчит, как-то странно смотря на своего пленника. Не сразу, но он все же нарушает тишину.

— Я пока не могу тебя отпустить.

— А когда? — сквозь зубы процеживает Телемах, чувствуя, как в носу начинает неприятно щипать.

Еще одна пауза, прежде чем Ной уклончиво ответит, уводя взгляд в сторону.

— Когда-нибудь…

Принц шмыгает носом, отворачиваясь, впиваясь взглядом в стену. Впрочем, сегодня они не продолжили.

День 89.

Антиной стал реже приходить.

День 97.

— Куда ты уходишь?

Телемах смотрит на спину Ноя, что собирался уйти. Он осторожно поднимается, чувствуя, как сперма стекает по бедрам.

— Тренироваться. А что?

Было ожидаемо. Однажды Ной обронил фразу, что его назначили тренировать одного мальчика. Он поджимает губы.

— Когда ты вернешься домой?

Антиной поворачивается. Что-то нехорошее плясало в его глазах.

— Домой? — он улыбается, отчего принц весь покрылся мурашками. — Я здесь не живу.

Посчитав, что этого достаточно, он развернулся, уходя. Телемах опустил голову. Точно..

День 113.

Одна рука сжимает темное колено. Собственные немного подмерзли, пока он сидел на полу. Слышится тихое чвакание, в то время как Телемах старается взять глубже, игнорируя рвотный рефлекс. Собственный язык скользит вдоль ствола.

Последние дни Антиной казался раздраженным. Принц старался быть более послушным. Проглатывал собственные эмоции, потакая всем желаниям Ноя. Только чтобы не разозлился. Чтобы не перестал приходить.

Антиной хмурится и Телемах сосет вдвое усерднее.

— Перестань.

Он будто не слышит, водя рукой по основанию. 

— Я сказал прекрати.

Его с силой толкают в плечо и принц больно ударяется локтями о пол. Ной поднимается, поправляет свой хитон и проходит мимо.

— Нет, стой..! — Телемах успел лишь развернуться, вытянувшись вперед. Антиноя и след простыл. — Не уходи…

День 125.

Он совсем потерял счет времени и дней. Ему стали сниться сны, в точности повторяющие все прошлые дни. Он стал путаться, что реальность, а что нет. Казалось, он все время проводит на границе сознания, постепенно сходя с ума.

Наваждения стали более реальными.

День 138.

— Пожалуйста, пожалуйста… не уходи, — Телемах цепляется пальцами за лодыжку, утыкается лбом в коленку. Поднимает голову, обнимая голень руками. — Не оставляй меня здесь. Я больше не могу быть один.. без тебя мне кажется, что я схожу с ума. Пожалуйста.

Антиной молчит, смотря на принца. Тот цепляется сильнее.

— Ты больше не увидишь отвращения на моем лице… я не буду плакать, обещаю! Только приходи ко мне завтра..

Ной делает шаг назад, выпутывая свою ногу из хватки Телемаха. Медлит, лишь спустя несколько долгих секунд шепча одно слово.

— Мерзость.

Уходящие шаги эхом отдаются в голове принца. Горячие слёзы рассекают щеки.

День 139.

Антиной не приходил.

День 140.

Антиной не приходил.

День 141.

Антиной не приходил.

День 142.

Антиной не приходил.

День 143.

Антиной не приходил.

День 144.

Антиной не приходил.

День 145.

Антиной не приходил.

День 146.

Антиной не приходил.

День 147.

Антиной не приходил.

День 148.

Антиной не приходил.

День 149.

Антиной не приходил.

День 150.

Телемах лежал, укутавшись в простынь. Он смотрел в коридор и в никуда одновременно. Дни стали одним сплошным болезненным ожиданием. Казалось, без Ноя сам принц переставал существовать, погружаясь все больше и больше в тихое безумие, от которого негде было спрятаться. Даже во снах оно находило к нему путь. А может он и не спал вовсе. Уже сложно было сказать точно.

Антиной вышел из темноты. Сначала Телемах смотрел на него, не до конца осознавая, что именно перед ним. Наваждение или же… А потом приподнялся. Настоящий. Пришел. Он робко улыбается, открывает рот, чтобы поприветствовать, но тихий звон его прерывает. Что-то упало на землю. Принц с интересом опускает взгляд. Кровь отливает от лица. Ключ.

— Почему…

Сандали шаркают. Телемах смотрит вперед, видя перед собой лишь удаляющуюся спину.

Весь мир, в виде 4 стен, пола и потолка, начинает кружиться, пока он смотрит на блестящий ключ. Почему. Так просто? Для чего тогда все это было.

Пустота давит на грудную клетку. Из него будто тщательно выскребли всё, что делало его самим собой. Все эти мучения казались до ужасного бессмысленной шуткой.

Ключ был холодным. Ошейник и цепь со звоном падают за спиной. Телемах трет шею, чувствуя себя необычайно легко. Он тянет простынь и укутывается в неё, неуверенно шагая вперед. В темноту. В ту темноту, из которой всегда приходил Антиной. Ноги еле его держат, каждый шаг дается с трудом. Идёт наощупь, придерживаясь за шершавую стену. Вскоре она пропадает и Телемах поворачивает, чуть не падая, споткнувшись о ступень.

Подниматься было делом ещё более тяжким. Но он идёт наверх. Туда, где до этого ни разу не был.

Деревянный люк открывается с трудом, но когда он глухо падает, Принц замирает, смотря кругом. Слёзы подступают. Мир вокруг казался таким большим. Высокие деревья, от которых он видел только макушки, безграничное голубое небо над головой. Он все ещё не верит, что это и правда с ним происходит, когда ветер развевает его волосы. Босыми ногами он ступает в теплый песок. Холода прошли. В воздухе стоял запах весны и жизни.

Телемах кутается сильнее в простынь, ступая в сторону ветра, что обдувал его лицо. Он чувствовал себя счастливым маленьким ребенком, когда вышел к морю. Еще прохладная вода приятно плещется о его ступни. Бескрайнее синее полотно океана уходило далеко в даль, на линии горизонта сливаясь с небом в единое целое. Где он? Сбоку показалось движение. Принц глядит в ту сторону и слабо улыбается, завидев знакомую фигуру. Все еще не уверенный, что это не видение, он всё же шепчет, одними губами.

— Афина…

На этом всякие силы кончаются. Ноги подкашиваются и Телемах падает в песок, потеряв сознание.