Скорее стань моим. часть 4

День 5.

Шершавая стена царапает ладони, пока его берут сзади. Ноги почти не держат, так что по сути именно Антиной помогает ему не свалиться. Крепкие руки сжимают таз. На коже скорее всего опять останутся синяки. Излишек цепи звенит прямо под ухом, смешиваясь с хлопками бедер в ужасную комбинацию звуков. Голова безвольно шатается между плеч, пока его не хватают за волосы и больно тянут, заставляя смотреть вперед. На портрет самого себя. Это был пергамент с его изображением. Скорее всего Антиной сорвал его с площади.

— О тебе трубят на каждой улице, — Телемах весь дрожит и еле сдерживает стон, когда ладонь обхватывает его член и делает два движения. — С ума сойти, тебя ищут по всей стране.

За любую информацию назначили вознаграждение. Одиссей точно попросил помощи у Богов, дабы найти его.

Его ухо краснеет от сильного укуса, от которого почти рвется кожа. Лбом он впечатывается в пергамент, на спину падают капельки пота и Телемах вновь дрожит, чувствуя, что уже на пределе. Он ненавидит это, ненавидит себя за то, что позволяет наслаждаться этим, ненавидит Антиноя, что был достаточно сильным, чтобы делать это с ним. Ежедневное изнасилование становилось привычкой.

Но можно ли считать это изнасилованием? В этот раз он даже не сказал нет, не попытался отбиться, послушно встав к стене. Стыд липким потом стекает по шее. Антиной ломал его. Медленно, но верно, ломал и собирал под свои желания, свои прихоти. Телемах все менее походил на себя прежнего.

Член внутри него чуть ускоряется и вдруг задевает какое-то место, вызвав дрожь во всем теле. Телемах пытается сдержать стон, утыкаясь в руку, а собственный орган дрожит, почти кончив. Но от Ноя эту реакцию спрятать не получилось. Он останавливается, губы прижимаются к виску, целуя. 

— Повтори это, — похоже, он услышал тот сдавленный стон. Член проходится по той точке ещё раз и Телемах сжимает ладони в кулаки, жмурится, но только всхлипывает и машет головой. — Повтори для меня.

Антиной не отстает. Он специально движется так, чтобы задевать её, заставляя его бороться с вызванными ощущениям. Телемах тоже не отступает. Плотно сжимает зубы, превращая все стоны в мычание. Ему не должно это нравиться. Он не должен желать стонать от того, что с ним делает Антиной. Но он слабее.

Тихий стон все же проходит преграду в виде зубов и срывается с губ, когда горячий язык прижимается к шее, а его член крепко сжимает ладонь. Капельки спермы собираются на конце и падают на пол, но пальцы крепко обхватывают основание и у него не получается кончить. Когда он открывает глаза, перед ним куча темных мушек, а голова кружится. Это действительно сводит с ума.

Антиной чуть тянет таз на себя, Телемаху приходится выпрямить руки и отнять голову от стены, чтобы не сложиться пополам. Он смотрит вниз, опуская голову. Взгляд сразу бросается на живот, где появляется бугорок, когда Ной входит до конца. Смотреть на самого себя с пергамента тоже не хотелось, так что он жмурится.

Привычные два медленных, размашистых толчка не заканчиваются тем, что Антиной прижимается к нему. Наоборот, он с тяжелым вздохом выходит, лишь после довольно простанывая имя принца. Телемах открывает глаза, борясь с временным помутнением зрения. Перед собой он не видит портрета. Неприятная мысль сковывает грудь. Он смотрит за свое плечо. Тут же оборачивается назад. Догадка оказалась верна. Пергамент с его изображением заляпан белой спермой. Отчего-то думать об этом было неприятнее, чем об окончании Антиноя внутрь него самого.

Телемах всё стоит у стены, пытаясь понять, можно ему двигаться, или же нет. Он боялся совершить лишнее движение, когда рядом был Ной. Вдруг его изобьют, если он развернется? Или за неправильный вздох? Голову заполняет жар, а взгляд падает на собственный стояк. Он отнимает руку от стены, в слепом желании наконец довести дело до конца. Но Антиной оказывается быстрее, разворачивая его спиной к стене. Руки тут же подлетают вверх, как будто так его движение останется незамеченным.

— Что ты делаешь? — глаза смотрят прямо на него, Телемах старается смотреть в ответ, вжимаясь в холодный камень.

— Я.. я ни-ничего.. — когда Ной напирал, язык всегда не хотел слушаться, говоря какую-то кашу.

— Хотел сделать себе приятно? — кожу на макушке чуть припекает.

— Нет, прост-то… — пальцы опять сжимают его кожу, но теперь на талии. Шею сковывает холодный стыд. Он тихонько признается, надеясь, что этого не будет слышно. — Да…

Ной молчит. Долго. Телемах даже начинает слышать их сердцебиения, пока тишина сохраняется в комнате.

— Закрой глаза.

Как-то слишком быстро он слушается приказа. Слух навостряется, в попытке понять, что сейчас произойдет. Его изобьют? Антиной просто уйдет, оставив его в таком положении? Может, его опять возьмут? Сотни вариантов пролетают в голове. И ни один из них не оказывается правильным.

Ноги подкашиваются, изо рта вылетает вскрик, превращающийся в тяжелое, рваное дыхание, а глаза остаются закрытыми. Жар и влага обхватывают его член, язык движется по всей длине и Телемах весь дрожит. Бедра сводит от желания толкнуться глубже, навстречу глотке, но его удерживают руки. Собственные пальцы зарываются в волосы Ноя, сжимают дреды. Украшения звенят и это становится усладой для ушей. Мозги плавятся от жары, проступают на коже и, скопившись, катятся по щеке, к подбородку, срываясь и падая на хитон. Антиной словно высасывает его, облизывает головку и берет до конца. Телемах жмурится так сильно, что перед ним всплывают разноцветные образы и он раскрывает веки, смотря вниз. Ной между его ног выглядит по странному возбуждающе. Руки спускаются на плечи, сжимают их, Телемах выгибается, чувствуя, что он на пределе. Антиной вновь утыкается носом в его пах и в комнате раздается громкий, протяжный стон. Принц весь содрогается, кончая прямо в жаркий рот. Слюна стекает по подбородку.

Руки отнимаются от его бедер, и колени больно ударяются о пол, когда он падает, не сумев удержать себя на ногах. Голова опускается ниже плеч, он чувствует себя выжатым до конца. 

Широкая ладонь поднимает его лицо, заставляя посмотреть вперед. Антиной раскрывает рот. Телемах готов умереть прямо сейчас. На красном, почти что кровавом, языке, в огне единственной лампы блестит белёсая сперма, смешанная со слюной. Мозг отказывается работать, лишь признавая картину перед собой до одури сексуальной. 

Его целуют. Телемах робко раскрывает рот, впуская язык. Он пробует себя на вкус. Антиной действительно хочет свести его с ума.