Сколько было фрейдов?

Самые важные вещи про клиента можно узнать изнутри отношений с ним. Это приводит нас к парадоксальной задаче: быть полнокровно вовлеченными в эти отношения при сохранении их осмысления (словно отдаваться танцу и наблюдать за ним со стороны).

С «отношениями» и «полнокровным вовлечением» в истории психоанализа все было неоднозначно. Это то, в чем аналитики обнаружили себя с самого начала, но что долгое время не могли полноценно признать и взять в оборот. Долгие годы это невозможно было концептуально «впихнуть» в исходное здание психоаналитической теории.

Это порождало различные противоречия и споры, в которых оппоненты (как это часто бывало в психоанализе) аппелировали к отцу-основателю, стараясь обнаружить там поддержку их предпочитаемых взглядов.

Но было ли все однозначно у самого Фрейда? С самого старта он отказывался от одних взглядов, менял другие и придумывал третьи. Что-то в этом ворохе было созвучно, что-то не стыковалось, а что-то противоречило друг другу.

И здесь я говорю даже не об известном разделении на так называемые «периоды» в его карьере, где были катарсический метод, теория соблазнения и переходы к другим теоретическим и клиническим моделям. Это легко объяснить развитием его мысли с течением времени.

Я же имею ввиду сосуществование конкурирующих противоречивых дискурсов и систем отсчета на протяжении большей части его профессионального пути. Подробней всего описано сосуществование Фрейда как ученого и Фрейда как невольного клинициста, Фрейда как психобиолога (мыслящего в категориях силы, энергии и структуры) и Фрейда как герменевта, работающего с человеческими историями и создающего инструменты для их толкования.

Так как здесь я собираюсь затронуть вопрос отношений, я хотел бы рассмотреть еще двух Фрейдов. Я обозначу их как Фрейда №1 (изоляциониста и позитивиста) и Фрейда №2 (прото-интерсубъективиста).

Фрейд №1 очень хотел видеть психоанализ научной дисциплиной своего времени и боролся за его утверждение таковым. При этом как мыслитель он сформировался во второй половине XIX века. Научные дисциплины тогда базировались на строгом разделении предмета научного исследования и обособленного наблюдателя, который располагается «снаружи» и не влияет на наблюдаемое (тогда считалось, что исследователь может занимать такую позицию).

Все это соответствовало методологическому принципу «изолятов» того времени. Этот принцип гласил о том, что если ты хочешь получить доступ к внутренней сути явления, то самый надежный способ добыть эту информацию – это исследовать его в вакууме, в пробирке, в чистом и простейшем виде.

В соответствии с этими воззрениями Фрейд №1 концептуализировал психоаналитическую ситуацию. Она образовывалась психикой только одного человека (клиента), которая и являлась предметом исследования. Терапевт располагался снаружи и никак не влиял на возникающие процессы. Он находился в позиции объективного наблюдателя.

Что же являлось «сутью явлений», к которой аналитик должен был получить доступ? На разных этапах фрейдовский мысли это место занимали разные вещи. В какой-то момент там оказался «перенос» (после того, как из преграды он превратился в королевскую эпистемологическую дорогу к внутреннему миру клиента).

Считалось, что перенос «хранится» внутри в готовой форме, и мы можем получить к нему «чистый» доступ, если не «загрязним» его своим влиянием. Все переносные реакции клиента рассматривались как четкое воспроизведение более ранних событий в его жизни подобно записи на кассете или флэшке. Эти записи хранятся внутри в заранее определенной и неизменной форме вне зависимости от того, в каком ЮСБ-порте она окажется.

У ЮСБ-порта нет субъективности, он ни на что не влияет. Контакт флэшки с портом не производит ничего нового, это просто передача готовой информации.

Психоаналитическая позиция того времени – ЮСБ-порт (который никак не влияет на содержание флэшки). Главное, убрать себя с пути как «реальную» личность, и все остальное «развернется» в готовом виде.

По большому счету терапевт как человек, как отдельная личность, тогда был не нужен. Он был нужен как инструмент для дешифровки и отражения истинной природы вещей внутри клиента.

Его собственная субъективность (в любом ее проявлении) была не более, чем помехой, которую необходимо было устранить. Неудивительно, что контрперенос в то время объявлялся проблемой и даже более того – дисквалифицирующим фактором для психоаналитика. Контрпереносу в первые десятилетия существования психоанализа приписывалась психопатологическая природа. Считалось, что он отражает наличие непроработанных конфликтов у аналитика.

Ситуация осложнялась тем, что все это происходило в 1900-е и 1910-е, а требование обязательной личной терапии появится только в 1920-м. Как же они тогда «убирали» контрперенос и разбирались со своими проблемами? Наличие контрпереноса выступало стимулом к самоанализу. Убери его, возвращайся и не реагируй личным образом на своего клиента.

Конечно, были и другие причины для того, чтобы изъять отношенческие факторы из психоаналитической ситуации. На момент, когда Фрейд формулировал свои первые психоаналитические идеи, его учитель (Шарко) подвергался мощной критике со стороны коллег и часто становился предметом публичных насмешек и скандалов. А его известные «опыты с истерией» были окружены аурой мошенничества и шарлатанства. Считалось, что все эти истерические симптомы были продуктов внушения (суггестии) со стороны врача.

Суггестия стала пугалом того времени и лучшим способом дискредитировать себя в глазах медицинского истеблишмента. В итоге психоанализ, родившись и выросши из гипноза, формировался через контр-идентификацию со своим родителем.

Там, где гипноз лечил через гипнотическое внушение, психоанализ делал это исключительно через интерпретацию, попутно открещиваясь от любого межличностного влияния (не обязательно гипнотического). Там, где гипноз направлял и формировал, психоанализ уходил с пути и исключительно «освобождал». Там, где гипноз был похож на рисование, где добавляют пигмент к холсту, психоанализ был ближе к производству скульптур, где удаляют ненужный материал, чтобы проявить формы, которые заранее существовали в глубине и принадлежали исключительно пациенту.

И до самого конца своей жизни Фрейд беспокоился об аналитической объективности и научном статусе психоанализа, уделяя особое внимание роли внушения в подрыве этого статуса.

В общем, как мы видим, в теоретической избушке психоанализа того времени не было места взаимодействию, взаимному влиянию, отношениям. Единственные «отношения», которые здесь признавались, были между клиентом и его спроецированным фантазийным образом. Аналитик мог появиться на мгновение, но лишь чтобы дать понять, что клиент искажает реальность, а он (аналитик) – «не такой» (отличается от этого искаженного образа).

А теперь переходим к Фрейду №2, прото-интерсубъективисту. Фрейду, который исходно понимал, что психоанализ – это про эмоционально заряженные отношения между двумя людьми, про многоуровневую коммуникацию, взаимопереплетение и воздействие психик друг на друга.

Фрейд №2 писал:

«Никто из тех, кто, подобно мне, вызывает самых злых из тех частично приручённых демонов, что населяют человеческую душу, и пытается бороться с ними, не может рассчитывать на то, что пройдет через эту борьбу невредимым»

Это цитата 1905-го года. Уже тогда Фрейд №2 открыло заявлял, что сухим из этой воды не выйдешь. На практике он и его коллеги сталкивались с разнообразными эмоциональными реакциями не только у клиентов, но и у самих себя (чем активно делились в переписках друг с другом). Становилось понятно, что в психоаналитических отношениях происходит нечто гораздо большее, чем просто отстраненное исследование психики одно из участников. Клиенты дотягиваются до нас, порой проникают под кожу. Иногда это происходит в результате «видимого» и очевидного взаимодействия, но порой происходят не очень понятные и труднообъяснимые вещи.

Все это приводит в 1910-м году к публичному заявлению о контрпереносе, в статье, где Фрейд №2 пишет, что некоторые реакции:

«… возникают у аналитика в результате воздействия пациента на его бессознательные чувства».

И здесь мы снова видим зерна интерсубъективности. И эта картинка совсем не соответствует позитивистскому идеалу Фрейда №1 с двумя изолированными субъектами, один из которых находится в обособленной позиции «снаружи» и объективно изучает «незапятнанную» психику другого.

Еще через пару лет - в 1912-м - Фрейд №2 напишет:

«Он [аналитик] должен обратить свое собственное бессознательное, как восприимчивый орган, к передающему бессознательному пациента ... таким образом, бессознательное врача способно из сообщаемых ему производных бессознательного [пациента] реконструировать то бессознательное, которое определило свободные ассоциации пациента».

То есть Фрейд №2 говорит, что между мной и клиентом происходит бессознательная коммуникация. Мы воздействуем друг на друга множеством видимых и невидимых способов, и никто не может оставаться незатронутым. И в этом смысле не существует «чистого» клиента и «чистого» терапевта, которые онтологически надежно отделены друг от друга. Что снова противоречит некоторым заявлениям Фрейда №1.

Понятно, что все это чрезмерно упрощенное разделение, которое не передает всей сложности и глубины мышления основателя психоанализа. Тем не менее, для меня оно высвечивает важные вещи. И помогает ответить на вопрос, почему от первого публичного упоминания о контрпереносе (1910 год) потребовалось почти пол века (1950) до его публичного признания как неизбежного и потенциально полезного фактора в психотерапевтической работе (на самом деле до всеобщего признания в первой половине 1990-х прошло еще пол века; смотрите в прикрепленном посте у меня на странице список моих заметок о контрпереносе).

Несущие конструкции теоретического здания психоанализа были исходно выстроены на платформе, которая не позволяла полноценно объять регистр отношений между терапевтом и клиентом, включая современные психоаналитические представления об интерсубъективности.

Поэтому понадобилось столько времени - ведь чтобы теоретически это все «впихнуть», приходилось «курочить» само здание психоанализа, что на каждом шагу сопровождалось длительным и мощным сопротивлением всей системы. Хотя семена интерсубъективности в нем были заложены с самого начала.

Александр Левчук
22.08.22
(переработанная и дополненная версия заметок от 08.04.20)