Склеп

Когда Фэш выбегает из замка, идёт дождь.

Его сердце мрачно колотится, гулко отдает в горле, не давая издать ни звука. Где-то на краю разума кружится мысль позвать кого-нибудь, разбудить Василису, послать срочное послание Зодчему кругу, но он не может остановиться и рационализировать свои поступки. Дождь льёт стеной - гладкая мутная поверхность, которую Фэш прорубает отчаянными движениями.

Его стрела гудит от энергии, просит проглотить время вокруг и облегчить себе дорогу, но голова Фэша не на месте, его нервы напряжены, а инстинктивное часодейство - худший вид магии, слишком грубое вмешательство, особенно когда в твоих руках сила целой планеты. Поэтому Фэш бежит, неуклюже, пробиваясь через непогоду.

Кошмар. Это был кошмар. Громкий, яркий, какими бывают плохие сны. Но обычно Фэш просыпался в поту, сонно брел в малую кухню и часовал себе молоко с медом, сидел в полной тишине и дышал через рот, расширяя свои чувства, мысленно прощупывая пространство вокруг себя. Иногда он оставался один, пока звон Главных часов не прервет его диссоциацию; иногда приходила Василиса, растрёпанная, зажатая, с парой кружащихся вокруг цифр, реагирующих на её состояние, она тихонько делала себе чай, доставала с верхней полки заначку шоколада и отдавала Фэша половину; иногда какое-то седьмое чувство предупреждало Миракла или Черную королеву, и они укладывали Фэша в кровать и часовали несколько разноцветных сфер света в его комнате.

Этот кошмар был другим - сверху по-прежнему были ужасающие образы смертей и потерь, бесконечные стены Змиулана, зловещие лепестки Часового цветка, но в глуби, под всеми привычными слоями, Фэш видел мокрую землю, тяжёлую дубовую дверь, безошибочную печать часодейство на замке. Пахло меланхолией и преддверием беды.

Пахло плесенью и разложением.

Фэш побежал прежде, чем успел как следует подумать. Выскочил босиком, в ночной рубашке. Воздух пах озоном и хвоей. Дождь грозил ему бурей. Горло горело, мышцы ныли.

За несколько шагов от склепа он поскользнулся.

Упал, зарылся пальцами в самую грязь. Дышал в землю пару секунд, пока мир не прекратил вращаться. Ощущение неправильности в нем горело сильнее, чем ссадины, поэтому Фэш, отбрасывая куски грязи в стороны, нетвердо поднялся на ноги.

Склеп казался ещё печальнее, чем обычно.

Фэш помнил, как они с Василисой впервые наткнулись на мрачную галерею статуй во время исследования замка. У Василисы случилась паническая атака из-за воспоминаний о Зале Печальных камней, поэтому Фэш быстро вытащил ее в коридор и успокаивал, пока они ждали ответственных взрослых. Ответственные взрослые, в лице Миракла и Черной королевы, появились быстро и ещё быстрее их увели. Лицо Черной королевы было скрыто маской, но Фэш видел обеспокоенный изгиб бровей Миракла, его поджатые губы и то, как он успокаивающе сжимал плечо Василисы.

Оказалось, это был мемориал, слепок Залы Печальных камней в безвременье. Расколотый замок впитывал и абсорбировал все смерти, происходящие под его защитой, давал каждой фигуре привязь и память. Даже если человек исчезал, если он умирал от старости, его фигуры все равно появлялась в этом месте как напоминание о том, что человек жил и творил историю. Миракл объяснил, что эти статуи по существу ничем не отличались от зачасованных, потому что в их сути был один и тот же принцип слома Часового коридора.

Конечно, Василиса из-за этого потеряла сон и спокойствие, поэтому было решено переместить эту Залу в отдельную постройку за пределы Замка. Расколотый замок сам по себе не обладал структурной целостностью, любая просьба Повелителя Времени осуществлялась моментально, даже архитектурная, но Фэшу пришлось спуститься туда ещё раз.

Тогда он увидел Марка.

Каменная статуя стояла в самой середине, как главный экспонат. Сам Марк был на коленях, хмурый взгляд исподлобья, угрожающе раскрытые крылья. В его позе чувствовались поражение и неповиновение. У него забрали тело и судьбу, но он все равно продолжал бороться где-то внутри себя, озлобленный на мир вокруг, но в этой эмоции Фэш увидел самое живое, что он видел у Марка.

Он сдержал слезы только потому что рядом собрался весь Зодчий круг, но, после того как Зала скрылась за дверьми склепами в сотне метров от замка, он вернулся в комнату и плакал на протяжении нескольких часов.

Фэш думал, что он привык к смерти, к каменному взгляду неживых скульптур, но было что-то отчаянное в том, что Марк не дали шанса бороться за свою жизнь. Его родители смогли сделать свой выбор, даже если он имел страшные последствия. Диана и Белая Королева были зачасованы посреди битвы, яростные до конца. Даже Астрагор сражался до последних мгновений, и, как думал Фэш, до сих продолжал.

Сам Марк ушел тихо. Растворился в воздухе, невольно уступая место кому-то другому. С ним никто не успел попрощаться. Фэш не успел выкрикнуть ему в лицо, какой он трус и подонок и как сильно он сам видел в Марке себя же. Если в детстве Астрагор стал бы для Фэша родительской фигурой, если бы Рок воспользовался своим уважением и убедил его в правильности убеждений духов, повторил бы Фэш судьбу своего “соперника”? Боролся бы он сам с собой за возможность получить признание и тепло от людей, которые манипулировали им?

Фэш не знал. Это тревожило его в самые темные ночи.

…Склеп выглядит не так, как в прошлый раз.

Бороздки между камнями поросли мхом, дубовые доски двери потемнели от времени. Расколотый замок любил играться со временем, сохраняя комнаты в идеальной чистоте или приводя их в полный упадок, реагируя на настроение своих жителей. Видимо, суровая атмосфера жестоко обошлась с этой постройкой.

Фэш толкает дверь и заходить внутрь. С него стекает кровь от ссадин при падения и дождевая вода, но он едва обращает внимание, спускаясь по лестнице и стараясь дышать ртом, чтобы его не мутило от запаха сырости и гнилости.

Внизу горит мягкий свет от масляных фонарей.

Фэш спешит.

Каменные фигуры кажутся ему печальнее, чем в прошлый раз. Они воздевают руки к небу, плачут, обнимают себя. Они застряли в своем последнем мгновении. Они трагичные и жалкие, но Фэша застывает не поэтому.

Посреди залы - каменный постамент с глубокими

царапинами.

И он пуст.

Тема 28 - Пустой склеп