Разбиты, но не сломлены

Ссора ощущается резиновой, словесная перепалка — чересчур острой, словно они бросаются не словами, а кинжалами. Хотя Антон весьма близок к посуде и чуть что, взять ножик с магнитного держателя у раковины ему не составит никакого труда. Арсений, поясницей то и дело задевающий пустующий стол, в менее удачном положении.

— Блять, да ты невозможный! Какого хуя я должен жить по твоим установкам в своей квартире?!

— Я к тебе не на пару дней погостить приезжаю, я всё-таки провожу достаточно времени здесь. Ты помогал мне одежду перевозить, ты настаивал, чтобы я не досаждал Серёже в его хате, ты меня сюда пригласил. Я не навязывался. А ещё не заставляю что-то делать, просто озвучиваю своё мнение! Я имею право на толику привычного комфорта или нет?!

— Но не в этом доме тебе правила устанавливать, слышишь?!

Антон взвинчен и совершенно не контролирует жестикуляцию, отчего случайно задевает рукой неаккуратно стоящую на столешнице тарелку и роняет её. Та закономерно разбивается.

На тягучие, невыносимо тяжёлые секунды повисает тишина. После пятнадцатиминутных споров на повышенных тонах аж звенит в ушах. Даже из-за окна ни шороха не доносится.

— Разбил, — ровно говорит Арсений. Антон тупит взглядом в пол.

— На счастье.

— Но не на этой кухне.

Арсений выходит в коридор, совсем не слышно обувается и громко хлопает входной дверью.

Антон собирает осколки. И не только керамические.

ˑ ༘♡ ·˚༄ؘ

Может, ему не стоило уходить.

Арсений бредёт по вечерней Москве. От центра далековато, ввиду чего дворы свободнее — людей после десяти в спальных районах не так много даже с учётом разъезжающих в поисках свободных мест автомобилей, так что и надышать некому и нечему — морозец покусывает уши и щёки, несмотря на два нацепленных по самый нос капюшона.

На улице размеренно. Будто бы совершенно из ниоткуда подбегает девушка, по его мнению, не к месту лучезарная в такой час, и вежливо просит сфотографироваться. Арсений удивлённо вздёргивает брови — без понятия, как та смогла узнать его в укрытии нескольких слоёв ткани. Настроение паршивое, однако недолгую минуту он, вдохновившись её задорностью, старательно улыбается на камеру, пытаясь придать свежести помятому лицу, которой, на самом-то деле, и в помине нет.

Девушка благодарит, выключает телефон и суёт его в карман, а затем начинает греть руки глубокими выдохами изо рта. Отчего-то она не уходит, стоит рядом и глядит куда-то в сторону проспекта с кучей горящих жёлтым-жёлтым светом фонарей, натыканных через каждые метров пятнадцать. Арсению тоже некуда спешить.

Ветер задувает под одежду с новой силой. А они ведь Антону шапку так и не купили. Навряд ли он сам в магазин сходит, ведь как дитё малое. «Ну Арс, всего ноль градусов, морозы только по ночам, какая к чёрту шапка?». Арсений усмехается, губы растягиваются в улыбке, хотя он всё ещё зол и в груди тяжестью висит обида.

— Плохой день? — девушка улыбается, кажется, безо всякой тени усталости, но при том во взгляде океан понимания.

— Наверное. — Арсений не в мелодраме и на откровенные разговоры его не тянет, однако ж какая-то доля переживаний ищет выход наружу.

— Сочувствую. Я вот сегодня порезалась так глубоко, что аж пришлось поехать в травму зашивать. — Она выставляет один палец и демонстрирует белый бинт, незаметный прежде.

— А чем вы так, если не секрет?

— Тарелкой. Разбила случайно.

Арсений дёргается как от разряда тока.

А вдруг Антон тоже поранился? Вдруг так же сильно? Он ведь не позвонит.

Девушка воспринимает реакцию по-своему и тут же щебечет:

— Простите, если неприятно слышать или видеть...

— Нет-нет, всё в порядке... — Дышать становится то ли тяжелее, то ли легче. — Спасибо. — Благодарность совсем невпопад, но девушка вопросов не задаёт, вновь принимает свой беспечный радостный вид и отвечает кратким кивком.

Он улыбается ей наконец искренне и думает, что мог бы постараться и состроить на фото менее кислую рожу. Но сейчас его куда больше волнует ближайший работающий магазин с товарами для дома.

ˑ ༘♡ ·˚༄ؘ

Арсений открывает дверь своим ключом. Заходит осторожно, точно кот, а в промёрзших пальцах крепко держит тарелку. Обычную такую, белую, с четырьмя скруглёнными углами. И неспроста она весьма и весьма схожа с местной посудой. Антон встречает его хмуро. А потом опускает взгляд ниже, на руки. Сдержать улыбку не получается.

В коридоре темно, однако блеск в глазах заметен у обоих. Арсений порывается что-то сказать, но Антон уходит в кухню, тем не менее мигом возвращаясь. С частью склеенных меж собой осколков.

Спустя долгий десяток секунд ступора Арс замечает на его длинных пальцах неаккуратно прилепленные пластыри.

— Навряд ли бы из неё можно было есть потом, не знаю, почему решил её склеить обратно...

— Держи. А то по приезде тётя Майя не досчитается тарелки из подаренного ею набора и точно будет сетовать на тебя, недотёпу.

Антон смотрит на него совсем тепло. Словно в глазах его солнечные зайчики.

На арсеньевском сердце лето. С родной травой и слепящим солнцем.

Извинений вслух не произносят, но оба друг друга понимают. На душе становится куда спокойнее.

Разбитую тарелку они доклеивают вместе на кухне, хихикая с абсурдности ситуации и дискуссий по поводу того, где будет стоять это произведение искусства.