Сказочки
@e_xlibris
Ходил по деревне Ванька-Лопух; один лапоть на ноге, а другой в руке.
Остановится супротив окна, три раза поклонится и говорит:
-- Прощайте, люди добрые, не поминайте лихом!..
-- Куда же ты, Ванька, собрался-то?
-- К Латефе-Мемефе, за море!..
Усмехнутся, покачают головой: что с дурака взять? Мелет, а что -- сам не знает.
На лбу у Ваньки шишка, нос подковыркой, а торчковатые уши -- аршином мерь. За уши-то Лопухом и прозвали.
Ударили раз Ваньку на гумне по голове цепом, с той поры он и зашелся...
Был на деревне праздник -- парни с девками хоровод водили, а старики на завалинках про турку ребятам рассказывали.
Приставал Ванька к тому да к другому, надоел всем.
Затащили Ваньку в хоровод, поставили посередке и пошли вокруг него, заголосили.
Постоял Ванька, поглядел, да в ноги:
-- Прощайте, люди добрые, не поминайте лихом!
Положил лапоть на землю и сел на него.
Глядят все -- глазам не верят: нет лаптя, а заместо его -- корабль. Паруса надуты, руль по ветру.
Поднялся корабль и поплыл в небо, словно лебедь белый.
Глядят все вверх -- у парней шапки попадали, у девок платки на затылок слезли.
-- Эко диво... -- Стоит Ванька-Лопух на носу корабля и шапкой машет.
-- Ванька, куда ты? -- крикнул кто-то.
-- К Латефе-Мемефе, за море!
Бросили водить хоровод, разошлись все -- и до поздней ночи только и разговоров было, что о Ваньке.
Когда на деревне все уже спали, Ванька на том берегу моря спускался к золотому дворцу. Выходит навстречу ему Латефа-Мемефа. На голове у Латефы корона огневая, вокруг нее змеи черные обвиты. Красоты Латефа неописанной...
Стал корабль у дворца, у самого крыльца.
Вышел из него Ванька-Лопух, шапку в руках держит и ухмыляется.
-- В какой руке счастье? -- спрашивает Латефа-Мемефа, -- угадай!
-- В правой, -- говорит Ванька.
Известно, дурак -- сразу отгадал.
Раскрыла Латефа правую руку, а в ней -- кольцо.
Обрадовался Ванька.
Взял кольцо, любуется.
-- Что хочешь, то и будет по твоему слову, -- говорит Латефа.
А чего Ванька хочет? -- Ничего ему не нужно.
Молчит Ванька.
-- Что ж, чего твоя душа хочет?
Опять молчит Ванька, ухмыляется.
Погладила Латефа Ваньку по голове, поцеловала в очи и молвила:
-- Лети назад!
Поднялся корабль, и глазом Ванька не моргнул.
Идет он опять по деревне -- один лапоть в руке, а другой на ноге, а на среднем пальце левой руки кольцо блестит.
Летела ворона. Увидела кольцо и просит:
-- Кар-кар. Дай!
Ухмыляется Ванька.
Сняла ворона клювом с пальца кольцо и была такова.
-- Кар-кар. Спасибо! -- кричит.
А Ваньке хоть бы что, идет -- под ноги не смотрит, во весь рот ухмыляется.
Выглядывают из окон мужики: Ванька.
-- Где был? -- спрашивают.
-- У Латефы-Мемефы.
-- Что видал?
-- Ее самую.
-- Ну и дурак!
А того не знают, что счастье у него в руках было.
С тех пор и повелось: дуракам счастье.
Это от вороны узнали, не донесла кольца до гнезда, потеряла и всем про то разболтала.
В дупле древней липы жила сова. Днем слепая сидела, а ночью летала за тридевять земель в Турецкое царство к чернокнижнику -- премудрости учиться.
Поседела она в ученьи, а всего только узнала, что в первой книжке написано.
Книг же было тринадцать сороков.
Затосковала сова -- скоро время помирать, а она ничего еще порядком не знает.
-- Так и так, -- говорит чернокнижнику, -- как бы мне все науки сразу произойти. Коли ты чернокнижник, так должен ты и это знать.
Потер себе плешь чернокнижник и говорит:
-- Трудно это, я сам всего до тридцать третьей книги учен.
-- Ладно, что трудно, а все ж таки можно.
-- Можно-то можно.
-- Можно -- так сказывай.
-- Дай правый глаз выкусить -- скажу.
Подумала сова -- неспособна она без глаза-то. Ну, да что делать?
-- Выкусывай, -- говорит.
Вынул чернокнижник из смрадного рта четыре передних зуба -- два верхних и два нижних. Вставил заместо их рыбьи -- тонкие да длинные. Нацелился на совиный глаз.
Не успела сова моргнуть -- глядь, уж и выкусил.
-- Ахти, батюшки, -- завопила сова. -- Глазок мой, глазок!..
-- Ладно, старая. За то все, что надо, сейчас узнаешь.
Плеснул он сове, чтобы кровь не шла.
Мигом рана зажила. В кровавую глазницу из красной склянки живой воды влил, взял со стола одиннадцатую книгу, развернул ее на поставце и говорит:
-- Слушай...
Носом почмыхал, переносье пальцем потер и стал читать:
-- А кто хочет сразу все науки произойти, тот пусть сойдет в ад и у его святейшества Асмодея снимет с левой руки перстень. В том перстне скрыта капля -- слеза Асмодеева, которую пролил он в час нисхождения с неба в преисподнюю. Оную каплю проглотивший, сразу все тайны небесные и земные уразумеет.
-- Слышала? -- сказал чернокнижник и закрыл книгу.
Задумалась сова:
-- Как достать перстень? Асмодея перехитрить?
Думала, думала, поднялась и полетела к себе в дупло.
Решила, что дома додумает.
Рыл крот ходы подземные. Около липы, в которой сова думала -- земляных кучек понасыпано!
-- А скажи, крот, -- спрашивает его сова, -- живешь ты под землей, -- хитрые ходы роешь, -- не знаешь ли, как в ад попасть?
-- Знаю, -- говорит крот.
-- Как?!
-- Согреши как поболе и попадешь.
-- Так-то я и без тебя знаю. Как иначе?
-- Иначе? Не знаю, как иначе. -- И принялся за свое дело -- повел ход вокруг липы.
Кого ни спрашивала сова, никто не знает, где в ад дорога. К чернокнижнику летала, добивалась, а он только усмехается.
-- Что обещался, то сказал. Чего пристаешь?
-- Выкуси левый глаз, только скажи!
-- Зачем мне левый? левый глаз грешный.
Так и не узнала сова, как в ад ей попасть, и с тех пор каждую ночь в ад влета ищет. Порхает по земле крылом, под каждый куст заглядывает...
Ходил козел у реки, глядел в воду, бородой мотал.
Вышла из воды водяница. Села на отмели, на мелкий желтый песочек, и говорит козлу:
-- Что ходишь? Давай бороду расчешу.
Сидит голая, чешет долгие волосы гребнем из рыбьей кости.
-- Мне до тебя не допрыгнуть.
-- А ты попробуй, -- смеется водяница.
-- А как утону?
-- Не утонешь -- мелко -- за рога вытащу.
Подумал козел, подумал -- охота ему с расчесанной бородой походить...
Разбежался -- хотел перемахнуть на отмель -- не вышло дело.
Отбежал от реки еще дальше и пустился изо всей мочи.
Не попал на отмель.
Бултыхнулся в воду..
-- Тону!.. Хватай за рога!.. Тащи!.. Ох, тону!..
А водяница схватилась за бока, помирает со смеху.
-- Тони. Мне-то что.
Мелькнули козлиные рога раз, другой, и ушел козел под воду.
Нырнула с отмели водяница. Подплыла к козлу.
Лежит козел. Раздуло его. Ноги вытянуты.
Запустила водяница руки в козлиную шерсть, ногами в спину ему уперлась, назад откинулась. Тянется -- от сладости, да глаза зажмурила. Вдруг пополз козел по дну.
Глядит водяница -- зацепил его за шею железный багор и тащит.
Она козла к себе, а багор -- к себе.
Слышит на берегу человеческие голоса...
-- Здеся -- тяни!..
Видит водяница -- не хватит у нее силы.
Хотела козла от багра отцепить и отцепила было, да вдруг сама волосами и запуталась. Потянуло ее наверх -- разводит она руки, головой мотает. Хоть бы ты что -- тянет багор.
Блеснул в глаза ей белый свет -- застонала она протяжным голосом.
Зашумели на берегу.
Бежит из деревни народ, -- а с лугов косцы.
-- Русалку поймали. Русалку...
Разметалась водяница на берегу, притворилась мертвой.
Мальчишки ее за руки тянут. Мужики махорочный дым в рот пускают.
А она не шелохнется.
-- Мертвая...
-- Какая красавица! Не гляди, что поганая...
-- Тоже тварь...
Стоят -- не знают, что с ней делать.
-- Это она козла уволокла!
-- Вестимо, она. Сам он, что ль, в воду полезет.
А водяница лежит, думает: может, уйдут...
-- Сжечь ее!..
-- Неси, ребята, хворосту!..
Приоткрыла правый глаз водяница, видит, до реки всего шага три.
Улучила время, когда никто напротив не стоял, -- метнулась по-рыбьему и была такова.
-- Ах, паскуда! Уплыла!..
А водяница от того места, где лежал козел, поплыла что было силы в самую глубь реки, в темный омут, что за поповой мельницей.