Сказка #10

Как же ясно видят звезды

Всё, чего не видят люди

Нас друг другу обещали

Так много лет назад

Я всю жизнь искал твой голос

Что дальше с нами будет?

С порога мы все осознали

Ёсан идёт к алтарю, стиснув зубы. Белый воротник душит, розы в букете впиваются даже сквозь перчатки, за фатой ничего не видно. Ткань слишком плотная или это от сдерживаемых слёз? Упрямо сжав губы, Ёсан пытается унять шторм в груди и принять свою судьбу. Он не будет сегодня плакать. Не позволит никому увидеть свои слёзы. Но, Господи, как же тяжело идти в руки человека, которого ты ни разу не видел, который не знает твоих мечт и страхов, который совсем тебе не близок. Который не Уён.

Они познакомились случайно. Ёсан сбежал на лошади в лес, после очередных нравоучений от отца. Он нёсся галопом всё дальше от дома, ветер раздувал смоляные волосы и непрошеные слёзы, от безнадёжности хотелось выть. Сердце разрывалось в груди, и Ёсан наклонился ниже, утыкаясь в белую гриву, еле сжимая поводья дрожащими руками. Лошадь вдруг заржала, вставая на дыбы, Ёсан вскрикнул, в панике цепляясь за гриву, но перчатки заскользили, и он свалился наземь. Приподнявшись, через метра три от себя, прямо перед лошадью он увидел на земле такого же испуганного молодого парня. Встревоженное животное нервно топталась возле них.

Парень быстро поднялся, бережно помог ему, успокоил кобылку и представился Уёном. Он был в простой, но добротной одежде, объяснил, что и сам за поворотом не заметил лошадь, и искренне извинился.

Так и получилось, что впервые они увидели друг друга испуганными, пыльными и лежащими на земле. Ёсан на лошади чуть не налетел на Уёна, а Уён чуть не стал причиной его травмы.

Они оба были смущены произошедшим, Ёсан вообще нарушал этой встречей с десяток правил, но Уён был так любезен и очарователен… Отвечая учтивыми улыбками, Ёсан кивал, нервно перебирая перчатки в руках. Стоило бы вернуться домой, но его не отпускало чувство, что он что-то упускает. Он всё всматривался в чужое лицо, силясь осознать, почему Уён кажется таким знакомым, откуда в нём столько нежности и почему он сам не хочет уходить? Уён вежливо придержал для него лошадь, улыбнулся немного робко, скомкано поклонился и пошёл в свою сторону. Ёсан, сжимая поводья, сам не зная почему, всё смотрел ему вслед. И, когда Уён на мгновение обернулся, с сияющей надеждой во взгляде, Ёсан вдруг понял, что ещё сюда вернётся.

Спустя неделю они снова встретились в лесу примерно в тот же час. Сверкая глазами и широкой улыбкой, Уён признался, что искал этой встречи. Ёсан на это только смущённо улыбнулся. Признаваться в том же самом он не хотел.

Они стали видеться чаще, встречались у одной из дальних развилок, гуляли по лесу, делились историями из детства, надеждами, опасениями, планами и фантазиями, они даже знали про каждый шрам друг друга, но никогда не рассказывали про семью, статус и обязанности. Ёсан был только рад. В тишине их леса он чувствовал себя свободным и живым. Настоящим, не связанным ничем. С Уёном он мог позволить себе просто быть. Никаких титулов и правил. Просто он и Уён.

Та лёгкость, которой полнилось их общение, окрыляла, как и каждая улыбка его нового знакомого, каждый милый комплимент и эфемерное прикосновение. Ёсан не мог остановить то, как быстро Уён стал нужен ему, как воздух.

Одним осенним вечером Ёсан задержался с ним допоздна. Он просто не мог перестать слушать истории Уёна о созвездиях. Он рассказывал их тихо и спокойно, всматриваясь в синий небосвод.

– …А это видишь? Это созвездие Рыб. С ним есть красивая легенда о двух возлюбленных, потерявших друг друга, но встретившихся на звёздном небе. А объединяет их Альриша. Не самая яркая, но очень важная для них звезда, как узелок, который держит ленты их судеб переплетёнными вместе…

Ёсан лежал на чужом плаще, слушал, затаив дыхание, но смотрел вовсе не на звёзды. В тот вечер ему хотелось сказать, что даже если у них нет своей Альриши, если ничего не объединяет их, Уён для него всё равно самый родной, самый важный, самый нужный и… И тот самый. Мысль об этом почти слетела с влюблённых губ, едва ли сдерживаемая разумом. Но Уён, заметив, как стемнело, и сам заторопился, проводил до развилки, улыбнулся растерянно, словно тоже хотел что-то сказать, и долго смотрел скачущему Ёсану вслед.

А потом он пропал. Единственный человек, который заставлял его чувствовать себя живым, нужным, любимым. Просто за то, что он есть. С Уёном не нужны были правила, не нужно было следить за осанкой, красиво пить чай, нежно смеяться – Уён ценил всего его. Но он ушёл. Как и Альриша с небосвода с наступлением зимы.

Весной Ёсан узнал, что его выдают замуж.

Никакие истерики, побеги, мольбы не помогли ему этого избежать. Как птица в клетке, он ждал первого дня лета и последнего дня своей свободы. И каждый раз при взгляде на небо, сердце сжимало холодом. Ни Альриши, ни Уёна.

Конечно, Ёсан знал, что это всё было глупостью. Он знал, что с детства был обещан какому-то виконту, старшему сыну графа. Но был бы он готов бросить всё, забыть о своих обязанностях, забыть о семье и убежать с Уёном на край света? Да. Если бы он только предложил. Если бы вернулся.

Но он не пришёл.

И теперь Ёсан здесь, у алтаря с виконтом семьи Чон.

Он останавливается перед своим будущим мужем. Смотрит в пол, когда тот аккуратно поддевает фату, чтобы открыть его лицо. Его руки вдруг вздрагивают, и вуаль неаккуратно скользит на пол. Виконт так и застывает с одной рукой у его лица. Растерянный Ёсан поднимает глаза и видит Уёна.

Сердце падает вниз, ноги на секунду слабеют, пока он неверяще смотрит в те же сияющие глаза. Уён подхватывает его под локти, не давая упасть, и роняет вдох, когда Ёсан цепляется за его руки. Они широко раскрытыми глазами смотрят друг другу в душу, громко стучат сердцами в унисон, жадно обнимают взглядами и дышат внезапным счастьем.

Как же так получилось, что они и стали теми разлучёнными возлюбленными, а их Альришей, тем, что их связывало, оказалось то, о чём они никогда не говорили?

Всё проходит как в тумане. Ёсан даже не помнит, что говорит, кому кланяется, кто целует его руки. Он плакал? Он потерял сознание? Они уехали из церкви? Он не улыбается, он почти не дышит, не отрываясь смотря только на Уёна. У того в глазах бушующий океан из слёз, страха, восторга, счастья и той самой нужности и важности. Виконт тоже ни на кого больше не смотрит, отвечает всем рассеянными улыбками и только крепко сжимает подрагивающую ладонь Ёсана.

Уже поздним вечером, когда их возвращают в дом виконта, Уён спешит, бережно держа руку мужа, и тянет его в комнаты. Как только они оказываются наедине, Ёсана сносит крепкими объятиями. Самыми настоящими и долгожданными. Уён прижимает его к себе, впивается пальцами в спину, только бы не отпустить, больше никогда. И топит-топит-топит своим теплом.

– Ёсан, Ёсан я… Я так скучал, я… Я так рад… Я думал, я никогда больше не смогу тебя увидеть… Душа моя… Жизнь моя… – бормочет он беспорядочными поцелуями, мягкими касаниями, сотнями мурашек.

И хочется расспросить обо всём. Где он был, почему пропал, почему оставил его, почему скрывал, кто он. Хочется узнать о каждом новом шраме, о каждой улыбке, каждое воспоминание записать под сердцем, но…не сейчас. Сейчас, слушая задыхающийся шёпот Уёна, чувствуя его руки, его запах, его любовь, Ёсан только со счастливой улыбкой прижимается ближе. Одинокая слеза бежит по щеке, но её тут же ласково сцеловывают. Всхлипнув, Ёсан смотрит наверх и шепчет прямо Уёну в губы:

– Я больше никогда тебя не отпущу.

Нежный поцелуй взрывается счастьем и слезами, сердце в груди распахивает крылья, свобода колет сверкающей эйфорией и всего становится так много и так мало одновременно, что они оба прижимаются ещё ближе, ещё сильнее. Они оседают на пол, не в силах друг от друга оторваться, не желая расставаться ещё хоть на мгновение.

И шторм в груди рассеивается сиянием их Альриши.

И пусть наши руки были знакомы только каких-то три бокала

Пятьдесят тысяч секунд твои губы в метре от моих

Сотни мурашек прикосновений пусть пробегут семь раз с начала

Мне было нужно одно объятие, чтобы мой шторм утих