Сказ о том, как германцы Римскую империю (не) разрушили

Первое тысячелетие нашей эры в Европе без преувеличения можно назвать тысячелетием миграции. Перемещения значительных масс людей по материку, столкновение миров и цивилизаций, разрушение старых порядков и утверждение новых в горниле войн, голода и смерти… Особняком в этом процессе всегда стояли миграции «германских племен» на территории Римской империи. Благодаря европейским историкам конца XIX – начала XX веков, в особенности немецким, сложился устойчивый стереотип об их роли в становлении европейского Средневековья на останках ослабшей Империи и романтичный образ свободных и гордых северных воинов, ведомых на новые земли зовом национального духа. Они и сейчас сильны в массовом сознании. Однако за прошедшие после этого десятилетия историческая наука подвергла пересмотру практически все ключевые положения «Великого переселения народов», сформулированные в национальной историографии эпохи позитивизма.

Что из себя представляли «германские племена» к IV веку н.э.

Историки XIX века в своих описаниях германцев опирались на произведения живших на заре существования Империи Цезаря и Тацита. В них представлен конгломерат различных «народов», сохранивших свою изначальную «чистоту» как в физическом, так и в нравственном отношении, и живущих патриархальным укладом. Особенность античного мировоззрения наделяла «варваров» неизменной природой, обусловленных окружавшей их средой. Какими они были в I веке, такими и остались в IV–V веках, когда двинулись прорывать римский лимес на Рейне. Между тем к середине I тысячелетия Barbaricum – так обобщенно римляне стали называть земли за лимесом – изменился кардинальным образом. На смену «племенам» пришли новые образования, объединенные сильным вождем во главе группы воинов. В них вливались осколки прежних племен, авантюристы, покоренные народности. Алеманны, франки, бургунды, готы – все суть не «племена», а конфедерации, собранные вокруг военизированного ядра.

Германцы хотели разрушить Римскую империю?

Второй очень сильный стереотип, связанный с Великим переселением народов – это прямая ответственность германцев за гибель Римской империи. Они предали землю огню и мечу, разрушили вековую цивилизацию и погрузили Европу в эпоху Темных веков. Современные исследования позволяют без стеснения выбросить такие представления на свалку истории, потому что экономическая связь германского мира с Римом была чуть сложнее грабежей и набегов. В Barbaricum шли римские товары непревзойденного качества, обладание которыми было для германцев показателем высокого статуса. Контроль приобретения и распространения предметов римского экспорта через систему обмена дарами позволяло германским вождям поддерживать лояльность своих воинов и других частей своего сообщества. Их власть была сильна, пока была сильна эта экономическая связь с Империей. Продолжением ее стала связь политическая, ведь для Рима это было способом держать германцев под контролем, заручаться поддержкой одних и стравливать между собой других. Именно Империя была для германцев источником жизненных благ и богатства, поэтому, хотя и без грабежей приграничных областей они не обходились, гораздо выгоднее для них было договариваться, торговать или идти на службу к римлянам.

События конца IV века: спусковой крючок миграции

Когда мы говорим о конкретных событиях и датах начала эпоху варварских нашествий, на ум часто приходят две из них, стоящие рядом: 376 год, когда на территории балканских провинций появились готы, и 378 год, когда произошла печально известная битва при Адрианополе. Это неудивительно, поскольку именно военное столкновение наиболее отвечает логике «противостояния» двух миров. Однако, как я написал выше, между Римом и Barbaricum’ом существовали прочные и, главное, взаимовыгодные связи. И все же в конце IV века произошло одно событие, повлиявшее на дальнейшую историю. В 388 году по приказу Феодосия I был казнен император-узурпатор Магн Максим (383–388), на протяжении нескольких лет фактически управлявший большинством западных провинций. После этого произошел резкий уход Рима из провинций Северной Галлии и из Британии. Столица из Трира переместилась в Лион. За пару десятилетий римская власть на землях севернее реки Луара фактически самоликвидировалась, и ни один официальный император Запада больше не ступит на северные земли. Этот кризис разрушил привычную связь Империи с варварским миром и создал вакуум власти на севере. Вкупе с давлением гуннов этот фактор привел германцев в движение. 31 декабря 406 года войска вандалов, свевов, бургундов и аланов прорвали рейнский лимес и вступили в галльские провинции. Важно подчеркнуть, что этот прорыв стал возможен во многом из-за внутриполитического кризиса Империи и ослабления ее способности контролировать северные провинции.  

Германцы на землях Рима: огнем и мечом?

Эпоха Великого переселения народов неотделима от образов грабежей и насилия, ее сопровождавших. Могучие и беспощадные германцы оставляют после себя горы трупов на пепелищах римских поселений (в том числе – самого Рима в 410 и 455 годах), после чего двигаются дальше. Однако, если принять во внимание вышеописанную экономическую и политическую связь Рима и варваров, то вряд ли такой взгляд будет корректным. Создание «варварских королевств» стало возможным благодаря открывшемуся доступу к ресурсам римских провинций. Упомянутый выше коллапс римской власти в Северной Галлии поставил местное население перед выбором: уходить или искать защиты у тех, кто может ее предоставить. Такой силой вполне могли стать германцы, также заинтересованные в стабильном функционировании провинциальной налоговой и экономической системы. Местное население при этом не было пассивным и безучастным наблюдателем, в особенности аристократы, которые могли как договариваться с варварами, так и сохранять независимость или даже бороться с ними (что все-таки бывало реже всего). А созданные на месте провинций «варварские королевства» не стали чем-то принципиально иным в плане административной организации: германцы предпочли использовать уже имевшиеся структуры.

Заключение

Таким образом, складывается следующая картина. Barbaricum был неотъемлемой частью Pax Romana, и их взаимоотношения были куда сложнее непримиримого антагонизма. Германцы не стремились разрушить Рим, с которым его связывали тесные связи, а одним из ключевых факторов миграции стали внутренние процессы в самой Империи. Придя на земли римских провинций, «варвары» находили взаимопонимание с «римлянами» и использовали доставшиеся им структуры функционирования власти и экономики для своей пользы, а не разрушали их.