Скачет напряжение

Нина Григорьевна приготовила на завтрак блинчики, омлетик и пшенную кашу. Как она узнала, что я обожаю именно пшённую?

Нина Григорьевна работает поваром в ресторане гостиницы Лысьвы уже 12 лет. У неё на голове умильная шапочка повара и фартук. 

- Это моя любимая шапочка, - говорит она. - Есть другие. Хорошие. А эта - любимая. Стираю ее и ношу все 12 лет.

Я представила, как ревнуют другие шапочки. Злятся на эту, беленькую, за то, что хозяйка её всегда выбирает. 

Мне часто пишут:

- Зачем ты опять едешь в маленькую Лысьву? Есть же большие города, в которых ты ещё ни разу не была.

И каждый раз я объясняю: города выбираю не я, города выбирают организаторы.

А Лысьва вообще давным-давно выбрала меня.

Когда-то здесь проходил литературный фестиваль, и жителей спрашивали, кого из современных писателей они хотели бы увидеть. И люди называли меня.

То есть буквально: "А можно Савельеву? Писательницу?"

Как в той прекрасной истории, когда мама, показывая ребёнку на меня, говорит:

- Помнишь книжку, которую я тебе читала? Вот её написала эта тётя.

А ребёнок смотрит на меня с изумлением:

- Мам, она как живая!

Вот Лысьва когда-то выбрала меня. И я приехала сюда в первый раз - и сразу попала в какие-то родные руки.

На самом деле не так просто организовать выступление в новом городе. Вот сейчас мы ищем площадку в одном довольно большом городе. Там есть зал на тысячу человек, но я первый раз туда приезжаю, я не соберу там тысячу человек.

Нам нужен зал на 300 (офицеры, молчать! Не рифмовать!) А такого нет.

И мы ищем, придумываем, перебираем варианты - и пока никак.

А в Лысьве всё давно случилось. Меня здесь ждут. Встречают заботой и полным залом.

Вчера я делала мейк перед выступлением, и меня немного накрыло после бессонной ночи. 

- Мне нужен кофе, девочки, - говорю я. 

А в отеле нет кофе. То есть есть, но только на завтраке, утром. Мне совершенно спокойно могли сказать: " Ну извините, кофе нет. Сходите в кофейню"

Но никто так не сказал. Девушка на рецепшн просто пошла и добыла мне кофе. Казалось бы: "Ну подумаешь, чашка кофе". 

Но дело ведь вообще не в кофе. Дело в том, что люди о тебе заботятся.

В Лысьве я всё время чувствую себя "на ручках". 

Раиля выбирает мне самые вкусные огурчики, потому что знает, что я их люблю. Для меня тут пекут тыквенный хлеб. Для меня варят варенье из малины и сосновых шишек. Для меня делают сыр и подписывают: "Маасдам для Ольги Савельевой", "Сыр с пажитником для Ольги Савельевой". 

И я увожу всё это с собой - огурчики, хлеб, сыр, варенье. Если украсть мой чемодан, можно с ним выжить в лесу пару недель. Но на самом деле я увожу с собой не провизию, а ощущение. Ощущение, что мне здесь рады. 

Ещё вчера ходила на радио. 

- Куда нажать, чтобы все пошло как по нотам, - сказал игривый женский голос слоган радиостанции Лысьвы KlassFM.

И ... всё погасло. В смысле, звук пропал. 

А мы с ведущим Евгением сидели у микрофонов с наушниками, готовые к прямому эфиру. Но не тут-то было. 

- Ой, - пошутила я. - Кажется, все пошло по каким-то чужим нотам. 

- Да. Скакнуло напряжение, - тревожно проговорил Евгений. 

Я поняла, что напряжение внутри него тоже скакнуло. 

- Жень, спокойно. Что случилось, то и план. 

- Это да. Но сейчас у людей, включивших радио, в приемнике тишина. А люди никогда не слушают тишину. Они уходят. Мы их теряем.

Я представила, как где-то люди озадаченно крутят кнопки радиоприемника: "Где звук?"

А потом переходят на другую волну. Вот она, наглядная зарисовка конкуренции.

Люди не слушают тишину, когда настроены слушать иное. 

Хотя иногда так хочется послушать именно тишину...

- Напакостничали, конечно, - бормотал Женя и решал проблему. 

Э

- Мы?

- Почему мы? Тот, кто вырубил вещание.

Если честно, мне кажется, это я вырубила вещание. В моем присутствии техника всегда нервничает, на мне встают часы.

Но я не стала говорить Евгению, что это я вырубила ему радио своей энергетикой.  

Очень люблю ещё наши задушевные разговоры с Раилей. 

 Она рассказала, что раньше принципиально не садилась в зал на моих концертах. Боялась, что заплачет. 

- А что плохого в слезах?

- Бабушка говорила всегда: "Нечего слезами врагов радовать"

- Так это же другие слезы. 

- Я не знала раньше, что слезы бывают разные. Думала, слезы - это всегда слабость. 

Мы все раньше не знали, что слезы бывают разные. Бывают слезы целебные. Слезы счастья. Слезы освобождение от боли. 

- А ещё бабушка говорила: всяк сверчок знай свой шесток, - говорит Раиля.

- Твой шесток - в уголке за сценой?

- Большую часть жизни я была уверена, что так. 

- А теперь?

- А теперь я знаю, что главный враг, которого радовали мои слезы, жил внутри. И этого сверчка я задушила. И учусь жить без него. Перестроиться очень сложно. Но я учусь. 

Моя мудрая Раиля. 

Очень понравилась фраза вчера. Женщина после концерта сказала. 

- У меня никогда не было привычки к счастью. Как-то наоборот было принято в семье страдать, угрюмить. А вы приедете раз в год - и как вакцинация. Всегда напоминаете: счастье в наших руках. 

Так приятно, что я как осенняя прививочка счастья для людей...