Sk8er Boi.

Санта катил на скейте вдоль забора универа не глядя, чисто на привычке: доска ровно, колени чуть согнуты, ветер бьёт в лицо. В кармане шуршал чек из магазина, в наушниках — тот самый трек, который отбивал ритм по рёбрам и вызывал бабочек в животе. Он уже почти свернул к переходу, когда из-за угла вылетел Фот, махнул руками, будто пытался удержать равновесие целого мира.

— Та! Тьфу на тебя, блять. Я тебе звонил, а ты как в танке. — Фот подскочил, тяжело дыша, и тут же схватил его за рукав. — Слушай, ты же мой лучший друг? 

Санта притормозил доску носком, глянул на него. В глазах Фота было это упрямое, почти детское «ну пожалуйста», от которого всегда было сложнее сказать «нет». Он выдохнул, стянул наушник. Уже даже слушать страшно.

— Так, после этой фразы обычно идёт какой-то пиздец, на который мне приходится соглашаться. — саркастично вздохнул он, с ожиданием смотря на друга.

— У меня же сегодня день рождения, да? Пойдём со мной в бар, на пару часов, а потом я тебя хоть на такси домой закину, клянусь. Ты не любишь эти тусовки, я знаю, но ради меня, а? Один разочек, пожалуйста!

— Ладно. Только ради тебя. Но если начнётся какая-то дичь - я ухожу. — закатил он глаза, хотя ради друга всё равно на всё бы пошёл.

— Ты лучший! Всё будет ровно, обещаю! — расплылся Фот в улыбке и напоследок бросил: — Я пока побежал, остальных позову. Я тебе всё скину.

Фот ещё раз хлопнул его по плечу и исчез за ограждением универа. Санта постоял секунду, глядя вслед, потом тихо повторил:

— «Всё будет ровно»… Ага, как же.

Он снова надел наушник, но трек уже не бил по рёбрам, а звучал как-то слишком тихо, давая мыслям поглотить голову. Доска щёлкнула по бордюру, и он покатил дальше, но теперь уже точно домой, не сворачивая.

До подъезда он доехал почти на автомате, привычно подцепил бордюр, поймал баланс и спрыгнул. В кармане снова завибрировал телефон. Санта глянул мельком: там уже висел чат с кучей сообщений и адресом бара от Фота. Он не стал отвечать — просто сунул телефон глубже в карман и толкнул дверь.

Дома пахло пылью и чем-то спокойным, привычным. Санта скинул кеды, кинул скейт в угол, достал из пакета банку газировки, сорвал крышку с тихим шипением и сделал большой глоток. Холод прокатился по горлу, и на секунду стало легче, будто город остался где-то снаружи. Великолепное ощущение, ради которого он, собственно, и ездил в магазин.

Санта плюхнулся на диван в гостиной, открыл тикток, листал бездумно: короткие видео мелькали, не цепляя, просто заполняли тишину. Возможно, ему бы стоило заняться конспектами и хотя бы подготовкой к занятиям, но не то чтобы ему было плевать — просто лень. Может.. как-нибудь завтра, с утра.

Затем спустя какие-то пару часиков встал, подошёл к шкафу, вытащил вещи, которые обычно не надевал — те, которые были чуть более «для людей», а не для спота, — лонгслив, как серая футболка с пришитыми длинными неонового салатового цвета рукавами. Всё по его стилю. Натянул, покрутился у зеркала, хмыкнул: «Да пофиг, в клубешниках все пьяные, да и посижу я только с Фотом».

Скейт он брать не стал. Вместо этого закинул в карман наушники, телефон, ключи — и вышел, щёлкнув замком. На улице уже темнело, фонари зажигались один за другим, и город будто менял маску: из привычного, своего становился чужим и сыроватым. Санта втянул воздух, будто собирался нырнуть, и вызвал такси.

Бар оказался именно таким, каким он его и представлял: слишком громким, слишком тесным, с запахом дешёвого пива и чужих разговоров, которые сливались в один неразборчивый гул. Фот тут же вынырнул из толпы, схватил его за плечо, закричал прямо в ухо:

— Ты пришёл! Мой любимый друууууг! — Санта только кивнул, стараясь не смотреть по сторонам, будто если не замечать толпу, она его тоже не заметит.

И всё-таки заметил.

Он сидел у дальней стены, смеялся над чьей-то шуткой, запрокинув голову. Рядом хохотали Джеминай и Марк, стаканы звенели, и в этом шуме он выглядел так, будто весь бар крутится вокруг него. Он скользнул взглядом по залу — и замер, увидев Санту. Улыбка чуть дрогнула, но тут же вернулась, уверенная и привычная: «Я знаю, что ты здесь не случайно». Боже, снова. Перт.

Санта отвернулся первым. Ему не хотелось, чтобы этот взгляд означал хоть что-то. Тем более желания тратить хоть миллисекунду своего времени на него, когда он изначально пришёл составит компанию другу не было.

Наттават схватил его за плечо и потащил к стойке, перекрикивая бит:

— Я не позволю тебе оставаться трезвым, так что выбирай что тебе..

— Просто пиво. И чтобы не крепкое. — Санта поморщился, но спорить не стал. Фот на секунду замер, будто услышал что-то странное, а потом снова расплылся в улыбке, довольный.

Бар накатывал слоями: запах алкоголя, липкий пол, смех, который звучал слишком громко, будто специально, чтобы заглушить любые мысли. Санта прижался спиной к барной стойке, стараясь держаться поближе к краю толпы. Он достал телефон, будто собирался что-то проверить, но экран только отражал мигающие огни, и Санта сунул его обратно.

Перт скользнул к ним, будто это было самое естественное движение на свете. Джеминай и Марк шли следом, как хвост кометы.

— О, Фот, у тебя же день рождения сегодня? С днюхой. — Перт хлопнул Фота по плечу. Голос уверенный, как будто он тут всем раздавал разрешения. — А это кто с тобой? Санта, да? Давно не виделись. Ты всё ещё на доске катаешься или уже на такси перешёл?

Санта сжал челюсти, но ответил ровно, без эмоций:

— Всё ещё на доске.

— Ну, в баре доска не поможет. Тут надо уметь держаться на ногах. — усмехнулся Перт, будто услышал шутку.

— Слушай, я сейчас с ребятами парой слов перекинусь, ладно? Тут один нонг' из параллели, мы с ним договаривались… Пять минут, я серьёзно! Посиди тут, я мигом.

И, не дожидаясь ответа, он рванул в сторону, увлекая за собой Джеминая. Перт остался стоять напротив Санты, чуть наклонив голову, будто изучал его, как новый трюк на споте: стоит ли пробовать? Марк уже давно умотал куда-то, что было неудивительно.

— Чего такой напряжённый? Расслабься. Тут все свои.

Санта хотел сказать «я не хочу быть своим», но вместо этого просто пожал плечами.

— Я тут ради Фота. Не ради тусовки. — улыбка Перта стала чуть тоньше, будто её подрезали краем стекла.

— Ты вообще когда-нибудь делаешь что-то просто потому, что хочется? — язвительно спросил Перт. Санта уже открыл рот, чтобы выдать что-то резкое, но тут Фот снова мелькнул в толпе, махнул рукой: «Я сейчас!», и Санта только выдохнул и отвернулся. Ему не хотелось ни спорить, ни объяснять. Хотелось, чтобы эти «пять минут», наконец, прошли.

Время начало течь странно: то слишком быстро, то застывало. Фот то появлялся, то исчезал, каждый раз обещая: «Ещё пять минут и мы пойдём», а потом снова утягивался в шум. Санта всё чаще смотрел на дверь, как на выход из лабиринта, который он не выбирал.

А потом Фот пропал по-настоящему. Не на пять минут. На десять. На двадцать. Санта обошёл зал, заглянул в дальний угол, где раньше сидели ребята, — никого. Телефон молчал. Он написал: «Где ты?», но ответа не было.

Та стоял посреди бара, чувствуя, как чужие голоса становятся громче, а его собственное присутствие — тише. И тут снова появился Перт. Не один. С парой незнакомых парней, которые смотрели на Санту так, будто он был частью какой-то игры, правил которой он не знал.

— Слушай, не стой столбом, пойдём с нами, — Перт протянул руку, будто это был самый простой выбор на свете. — Тут скучно одному.

Санта отступил на полшага, чувствуя, как пол будто качнулся.

— Ты когда-нибудь отстанешь? Я жду Фота. — идти с незнакомцами, так ещё и с Персом перспектива не лучшая. Но Фот не приходил. А шум становился всё громче..

Санта стоял посреди бара, и гул накатывал волнами: бас бил по груди, свет резал глаза, а тишина внутри него становилась всё громче. Фот не отвечал. В чате висели три серые галочки и тишина. Санта уже не злился — он просто чувствовал, как этот вечер вытягивает из него силы, будто кто-то выкручивает громкость на максимум, чтобы он, наконец, сдался.

Перт шагнул ближе, перекрывая собой выход, и положил ладонь Санте на плечо — не сильно, но так, что это ощущалось не как предложение, а как фиксация.

— Слушай, Фот свалил, ты тут один, не стой столбом. Пойдём, посидим, я тебе бармена покажу — он коктейли делает, как фокусы. Пять минут, и если не зайдёт — я сам тебя к двери отведу. Клянусь.

Рядом хмыкнули какие-то другие друзья.

— Да брось, он какой-то странный.

— Будто мы ему что-то плохое сделаем.

Санта резко сбросил эту руку. Не грубо, но чётко — так, чтобы между ними снова появилось пространство.

— Я же сказал не пойду.

Улыбка Перта дрогнула, но не исчезла. Он шагнул ещё ближе, почти вторгаясь в личное пространство, и говорил так, будто его слово тут было главным.

— Ты серьёзно? Ты пришёл ради Фота, Фот свалил, ты стоишь тут один, как в вакууме. Посиди с нами. Просто посидишь, выдохнешь, и всё. Тут все свои.

Санта сжал кулаки в карманах, чувствуя, как пол будто уходит из-под ног, а весь бар становится чужой гравитацией, которая тянет его вниз, в эту толпу.

— Ты не можешь решать за меня, — процедил он, глядя прямо в глаза Перту, будто удерживая баланс на самой узкой грани. — Сказал же уже: постою здесь, а потом уйду.

Перт чуть прищурился, будто услышал не слова, а вызов. Ощущение, что Перт думает вообще не о том, о чём надо.

— Ой, да ладно тебе! Если смущаешься так и скажи, я понимаю, что ты без ума от меня, но можешь не стесняться.

И он снова потянулся, чтобы взять Та за локоть, будто это было самое обычное дело — вести кого-то куда надо. Санта усмехнулся и отшатнулся, так резко, что чуть не врезался в проходящего мимо парня. Перт что, бредит? Или он в щи бухой уже?

— Не трогай меня, — сказал он громче, чем хотел, и голос перекрыл бит хотя бы на секунду. — С каких пор ты такой уверенный в себе стал? Да с тобой даже собака никуда не пойдёт.

В зале на секунду будто стало тише — не во всём баре, конечно, но вокруг них точно. Парни рядом замерли, переглянулись. Даже Перт отступил на полшага, как будто протрезвел.

— Ладно-ладно, сразу на оскорбления перешёл, — почти обиженно бросил он, и в его голосе теперь не было той самоуверенности. Неужто Санта вернул того на землю?

Санта по-прежнему стоял у барной стойки, а гул давил на виски. Фот не отвечал. Три серые галочки и тишина. Санта уже не злился — ему просто хотелось, чтобы этот вечер перестал его касаться.

Перт скользнул ближе, перекрывая выход, но не стал тянуть руку. Он просто шагнул вплотную уже напротив, а не слева. И, будто между делом, провёл пальцами по неоновой полоске на рукаве Санты — не касаясь кожи, но так нарочно, чтобы Санта точно почувствовал: его трогают.

— Чего ты такой колючий? — протянул Перт, наклоняясь чуть ближе. — Расслабься. Тут все свои. Ну.. почти все.

Та дёрнулся всем телом. Это лёгкое касание по ткани вдруг ударило по нему сильнее, чем если бы его толкнули. В груди что-то сжалось, и на секунду он снова оказался не в баре, а там, где чужое «просто так» всегда становилось чем-то, от чего не уйти. Сердце неприятно пропустило удар, и он на несколько секунд словно упал в подсознание, отключаясь от мира.

Он резко сбросил эту руку, не церемонясь — так, что ладонь Перта соскользнула с рукава, чуть не порвав его.

— Не трогай меня, — голос у Санты сорвался с обычного тона на что-то жёсткое и раздражённое. Сказали «нет», значит «нет»! Что неясного? — Я тут не для того, чтобы ты надо мной издевался.

— Да брось, я просто…

— Я сказал — не трогай, — Санта шагнул вперёд, сам не веря, что делает это, что идёт на Перта, когда вокруг толпа и биты грохочут так, что можно было бы просто промолчать. — Если ты ещё раз ко мне прикоснёшься, я тебе руки оторву, принц наш.

Вокруг, по ощущениям, стало тише. Санта редко раздражался настолько, ибо в основном ему на всё было плевать, и он был в своём мире подальше от конфликтов и негатива. Просто жил для себя. Он честно не любил, когда его специально выводят из себя, потому что считает, что никто не заслуживает плохого отношения к себе, но если к нему самому относятся абы как, то почему он должен оставаться добрым?

— Ладно, ладно, — Перт поднял руки, но в голосе всё ещё слышалась эта привычная уверенность, будто он просто даёт Санте выпустить пар, а потом всё снова будет по его правилам. — Не надо так. Просто тут шумно, а ты стоишь тут, как…

— Как тот, кто хочет, чтобы его оставили в покое, — отрезал Санта. — Я жду Фота. А если Фот не придёт — я уйду домой, от тебя подальше. Я смотрю со школьных лет выросли все, кроме тебя. Пора бы перестать думать, что весь мир крутится вокруг тебя и стать чуточку взрослее.

Перт замер. Слова Санты словно выключили в нём громкость, с которой он привык существовать: он опустил руки, пальцы на секунду повисли в воздухе, а потом он просто шагнул назад, чтобы между ними точно было расстояние. И замолчал. Просто стоял и смотрел, анализируя услышанное от объекта давнего обожания.

Та не стал ждать, пока эта тишина станет чем-то другим — извинением, или неловкостью. Он резко развернулся, плечом раздвигая плотную толпу, будто прорубая себе путь. Люди мелькали перед глазами пятнами разных цветов и света, но он не замечал никого — только дверь, только полоску уличного света по краю проёма.

Он толкнул дверь, гул бара будто схлопнулся за спиной. Холодный воздух ударил в лицо, вытряхивая из головы остатки этого вечера. Санта втянул его глубоко, до боли в лёгких, и только тогда почувствовал, что снова может дышать.

Не глядя по сторонам, он достал телефон, ткнул в приложение такси, уставился на значок машины. Пальцы чуть подрагивали, и он сунул телефон обратно, резко дёрнув рукав вниз — так, чтобы ткань натянулась на запястье, закрыла то место, к которому прикасались.

Когда подъехал нужный ему автомобиль, он сел на заднее сиденье, не здороваясь с водителем, и сразу опустил стекло. Ветер снова бил в лицо, но теперь это был свой ветер, не чужой. Та смотрел в окно, как мелькают фонари, как город рассыпается на тёмные силуэты и яркие пятна, и чувствовал, как внутри медленно, по миллиметру, возвращается тишина.

Такси остановилось у подъезда. Санта вышел, щёлкнул замком двери, скинул кеды у порога, даже не ставя их ровно. Скейт так и оставался в углу нетронутым ещё с вечера, будто ждал его возвращения, но сейчас Санте не хотелось ничего, кроме перспективы просто упасть на диван и чтобы никто не трогал.

Он упал лицом на кровать, выбивая из лёгких воздух, и устало простонал, будто его весь день заставляли пахать. В кармане тихо завибрировал телефон — ещё одно сообщение от Фота, наверное, с извинениями или объяснениями. Санта глянул мельком, не открывая, и сунул телефон экраном вниз. Сейчас он мечтал просто закрыть глаза, и уснуть в прохладной кроватке.

Он провёл ладонью по предплечью, будто стирая невидимый след, и подумал:

«— Так и ходи куда-то с Фотом, придурок..»

Утро ночи мудренее, поэтому Санта нехотя стянул с себя лонг, джинсы, и переоделся в привычные футболку с шортами, прежде чем вновь упасть на кровать, и, даже не закутываясь в одеяло, заснуть.