Сияна и ворон

В давние-давние времена жил на свете князь Родонар. Был он молод, красив да удал. И народ любил его за храбрость и веселый нрав.

Однажды уехал князь на чужбину, много дней его не было, а вернулся с женой-красавицей. Волосы – золото. Глаза – морская волна. Высока да стройна, как молодая березка. Имя ей – Сияна.

Всем полюбилась юная княгиня, и только старая нянька, что была Родонару за мать (родители князя давно обрели покой на том свете), хмуро глядела на его жену, не доверяло той старое мудрое сердце. И повелела нянька своим родным дочерям следить за Сияной.

- Смотрите, все замечайте, что бы она ни делала, все мне докладывайте.

Старшая дочь следила, а после говорила матери:

- Юная княгиня умна и добра, зла не мыслит, всем помогает. Всегда вместе с князем. А коли тот на охоте – Сияна грустит в светлице, смотрит в окошко, птиц крошками кормит.

Тогда нянька послала среднюю дочь. Та следила и сказала матери похожие слова:

- Как отлучится Родонар, княгиня печалится, из комнаты не выходит. Только птиц подкармливает.

Пришла очередь следить за княжной младшей дочери – Беле. Она была расторопной и все всегда примечала. Вот и заметила Бела, что едва отлучится князь, прилетает к Сияне черный ворон. Княгиня ворона в окошко впустит, а сама ставни закроет, шторы зашторит, не велит никого к себе пускать.

И вот как-то отправился Родонар на войну в долгий поход. Простился с молодой женой и уехал. А Сияна – в светлицу, села у окна и ждет ворона. Только в тот день не увидела она черных крыльев, и на другой день тоже. Все печальнее и печальнее становилась княгиня, и люди думали, что грусть ее от разлуки с князем.

Не прилетел ворон и третьего дня. А на четвертый Бела увидела, как из окошка вылетела белая голубка. Со всех ног бросилась девушка за птицей, а та летела в лесную чащу.

Сама не знала Бела, как отыскала нужное место, продиралась она сквозь заросли, неба не видела, уж и не понимала, в какой стороне княжеский замок. Да вот подошла к залитой солнцем лесной поляне и увидела, что белая голубка, за которой она следила, сидит на веточке, чистит перышки.

«Глупая я, - подумала Бела, - бросилась в лес за простой птицей! Зачем она мне?»

Но тут голубка слетела с ветки, ударилась оземь и стала княгиней. Чуть не ахнула Бела от изумления, да только рот себе кулачком зажала.

В то время Сияна песнь затянула. И пела она так прекрасно, такая печаль была в ее словах, что слезы выступили у Белы на глазах. Кручинилась Сияна о своем любимом, звала его, умоляла прилететь к ней.

Вначале Бела подумала, что поет княгиня о молодом князе, да вот только не было у Родонара черных крыльев.

«Выдал меня отец за князя, - пела Сияна. – Всем он хорош, но сердца нет, чтоб его полюбить. Отдала я сердце своему милому».

Тут прилетел черный ворон, тоже ударился оземь, стал черноволосым красавцем, глаза огнем горят, плечи силой дышат. Как ни нравился Беле князь Родонар – молодой да удалой, а этим Вороном залюбовалась она сильнее, даже дух у нее перехватило.

- Уходи, Сияна, - сказал Ворон. – Забудь меня, не быть нам вместе. Твой отец – великий колдун, и так приговорил меня семь лет летать в перьях ворона, а если узнает, что мы с тобой видимся, обоих обратит в пепел.

- Так убьем его! – сказала вдруг княгиня. – И мужа моего, князя, тоже убьем. Станем жить с тобой счастливо, править этим краем.

- Ой, лихое дело ты задумала… - покачал головой Ворон. – Да и как его выполнить, когда отец твой за тридевять земель, а муж на войне?

- Знаю как, - отвечала княгиня.

А после любились они на поляне, не зная, что за всем наблюдает Бела.

Младшая нянькина дочка со всех ног побежала домой. Бежала и думала, что же теперь делать. Страшно ей было за своего князя. Горько, что красавица Сияна оказалась такой жестокой – отцу родному смерти желает. Знала Бела, что сильная любовь приносит с собою не только большое счастье, но и большое горе. И в смятении пребывала ее душа, потому что полюбила она Ворона больше жизни.

Что сказать матери? Поведает о Вороне – вернется князь, вложит стрелу в лук, зазвенит тетива – и не жить ее любимому. А не скажет – то Сияна убьет князя и заживет с Вороном счастливо у нее на глазах. И решила Бела рассказать – да не рассказать, от себя добавить, от правды убрать.

- Видела я, - говорила она няньке, - как княгиня обратилась в голубицу и летала в лес. Узнала, что отец у Сияны – колдун. И что хотят они погубить нашего князя Родонара.

Наказала Беле мать еще пуще следить за Сияной. Каждый вздох ее подмечать. В услужение пристроила к княгине.

И замечала девушка, что молится Сияна чужим богам о князе Родонаре, да только не о победе его в битве, а о смерти скорой. Колдовала княгиня. Соколу княжескому голову свернула. Ощипала и сварила сама. Отделила мясо от костей. Вышла ночью на дорогу, стала на распутье. Закопала косточки, приговаривая:

- Чтобы тебе, Родонар, лечь костьми в чужой земле.

Бросила мясо бродячим псам:

- Чтобы тело твое досталось собакам.

Сожгла перья, и разметала на северном ветру:

- Чтобы слава твоя и память о тебе развеялась, как этот пепел.

Вернулась княжна в горницу. Села черным пером писать отцу своему письмо:

«Хорошо мне живется, батюшка, за князем Родонаром, да только по тебе скучаю. Увидеть бы тебя хоть разок». И отправила гонца домой.

Рассказала Бела об этом матери.

Тогда старая нянька, вышла на распутье поутру. Откопала соколиный косточки. Прочла семь молитв, приговаривая:

- Не быть по-твоему, быть по-моему.

Смочила мертвой водой, и наросла плоть на птичьих костях, смочила живой водой – и полетел сокол в небеса.

И вот в один день приехал отец Сияны в гости из дальней страны, и князь Родонар с войны воротился. Радовался люд возвращению Родонара, да и тестя княжеского - отца прекрасной Сияны ликованием встречали. Княгиня дивилась, что не подействовало ее черное колдовство – жив и здоров Родонар, но виду не подала.

И созвал тогда князь пир. Сели все за праздничный стол. А княгиня Сияна в вино яду подсыпала, сама отцу и мужу бокалы наполняет. Ждет, когда они страшной смертью умрут.

А тут Ворон прилетел. Сел на дуб перед окном и громко каркает. Никто его карканья не понимает, кроме Сияны да старой няньки.

- Не делай того, что задумала! - кричал Ворон. – Чую беду. Близкую смерть.

И нянька говорит:

- Беду Ворон накличет.

- Не накличет, бабушка, - ласково отвечает ей княгиня. А затем и Ворону кричит в окошко: - Беда для других. Смерть для других. Для меня и любимого моего – счастье и жизнь долгая!

- Застрелю я этого ворона! – воскликнул Родонар.

Вложил стрелу в лук, натянул тетиву. Да только Бела кинулась тут, грудью стала перед князем, не дает выстрелить. Дивятся все: и князь, и княгиня, и старая нянька.

И в тот миг смертельный яд по крови разлился. Повалились разом и князь, и тесть его. Нянька бросилась к князю, напоила его мертвой водой, дала глоток живой воды. И стал князь здоров. А отец Сияны, колдун, почернел весь и умер прямо на пиру.

Схоронили его. Нянька Родонару в уши правду вкладывает:

- Извести тебя желает молодая жена.

А Родонар не верит, любит Сияну всем сердцем. Отослал князь няньку подальше, чтобы не смущала. А Бела осталась при княгине. Князь от жены не отходит, одну не оставляет. Едет на охоту – с собой ее берет. Ворона часто видела Бела, но издали он смотрел, приближаться не смел – лук всегда при Родонаре.

И вот минуло девять лун после того пира и родила княгиня сына. Родонар не нарадуется наследнику. Сияна глядит на ребенка и черты любимого Ворона ей видятся.

И Бела все чахнет по Ворону, все думает, как бы ей с ним вместе быть. Стала та ее любовь хуже какой хвори. Не спит, не ест, своих не признает, с подругами хороводы не водит. А как родился у соперницы ее сын, придумала Бела, как ей поступить.

Заметила она черного Ворона, что смотрел издали на свою Сияну, подошла и сказала:

- Не таись от меня, обернись человеком. Зла тебе не сделаю. Скажу, что Сияна тебе передала.

И обернулся Ворон человеком. Так и ахнула Бела, слова на губах застыли.

Сердце упало. Жизнь ей не мила больше без него. Едва силы в себе нашла, произнести:

- Вот что велела Сияна тебе сказать. Не люб ты ей больше. Нашла она с князем свое счастье. Лети и не возвращайся, черный Ворон.

И помрачнел Ворон. Стал в человечьем обличии черен от горя. А Бела продолжала:

- Вот что тебе еще скажу, от себя добавлю, сын у нее родился черноволосый да черноглазый. На тебя похож. Не любит его Сияна. Сказала мне ребенка в лес снести, задушить да в реку бросить. Только я не могу того сделать, жаль мне его. И ты мне пригож.

Утешала Бела Ворона. Заключила его в объятия, осыпала поцелуями, подарила ему девичьи ласки. И меньше стал Ворон горевать. Попросил Белу принести ребенка к нему.

А Бела возвратилась, сына Сияны подушкой задушила. И крик подняла. Прибежал князь. Сбежались слуги и стража. А Бела плачет, на Сияну указывает:

- Она княжича задушила. Я видела. За то, что он твой сын, Родонар, а ты ей не мил. Другого она любит! Ему сердце отдала!

Застал гнев глаза князю, вынул он меч и тут же срубил голову Сияне.

А Бела в лес бросилась, где они с Вороном условились встретиться.

- Не успела я, - говорит, - князь узнал, что сын не его, задушил ребенка. А Сияне голову срубил. Но не горюй, я тебе рожу семь других сыновей! А сейчас надо бежать – князь стрелы готовит, тетиву натягивает, соколов своих выпускает. Возьми меня с собой – буду тебе верна.

Сбросил ей ворон свое перо, и обратилась она сорокой да полетела вслед за ним.

Летели они так версту, другую. Вдруг видят – вороненок за ними летит. Куда они, туда и он. Как они сядут отдыхать, так и он садится, и кричать начинает:

- Из отравленного колодца воды не пить,

На мертвых косточках гнезда не свить!

Мать меня любила, в колыбель положила,

А служанка-нянька подушкой задушила.

И тут понял Ворон, что это его сын в вороненка обратился. Рассердился он и заклевал сороку насмерть. И полетел с вороненком своим дальше.

Говорят люди, что они по сей день живут на белом свете. То людьми по земле ходят, то воронами по небу летают. А когда на небе полная луна, прилетает к ним белая голубка, вороненка крыльями обнимает, да поет песню человеческим голосом. Кто ту песню услышит, тот от печали тут же и умрет.