Сирень

Джек и Марк редко ходили в школу, с самого первого дня как Марк перевелся к Джеку они предпочитали сбегать при любой подвернувшейся возможности, да и в дни когда они там все же появлялись учился лишь Джек. Марк либо мешал ему, либо смотрел в окно, а иногда вовсе спал, в общем-то занимался всем кроме учебы. Это очевидно повлияет на результаты экзаменов Марка и, наверное, Стивенса тоже, хотя бы потому что тот не особо то и сопротивлялся и часто действительно отвлекался на марка.

Так было и сегодня

Марк, не глядя на доску, пододвинул собственную тетрадь на другую половину парты. Та всегда была абсолютно чистой – ни формул, ни дат, ни записей. Марк никогда не видел смысла в конспектах, оправдывая это собственной безупречной памятью, хотя на деле это была просто удобная отмазка, чтобы не напрягаться. Но сегодня в углу первой страницы красовалось три слова, выведенных с уже привычной небрежностью: "Джек, мне скучно"

Стивенс, до этого не смеющий оторвать взгляд от доски, всё же соизволил посмотреть на тетрадь Марка. "Учиться потому что надо" – быстро написал Джек возвращая собственное внимание к уроку, хотя и знал, что вряд-ли от него отстанут.

"Кому ты это предлагаешь". Ответ был ожидаем, ведь стоило Джеку только вернуть тетрадь как он услышал фырканье. "Всегда можно встать на правильный путь" быстро написал Стивенс и Марк толкнул его локтём

— какой же ты нудный! – недовольно шепнул он.

Стивенс не рискнул отвечать голосом,поэтому вернулся к тетради русого "а что я должен был ответить?", Марк усмехнулся "ну может поклясться, что будешь продолжать любить меня без оглядки". Очевидный сарказм. Джек не выдержал и короткий, сдавленный смешок вырвался наружу, привлекая внимание учителя. Чтобы скрыть почему-то возникшее смущение, он черкнул более размашистым,недели обычным почерком: "Иди нахуй!" и демонстративно уткнулся в учебник.

После этого переписка оборвалась. Марк ещё пару раз пытался подбросить тетрадь обратно, толкал коленом под партой, но Джек больше не реагировал. Он смотрел на доску, чувствуя, как внутри медленно оседает тёплая, раздражающая тяжесть. Оседала так настойчиво, что иногда сосредоточиться на уроке было просто невозможно.

Когда школа, к счастью для русого, закончилась они не спешили домой, карман жег косяк, а дома его курить не хотелось. Родители не обратили бы внимание, если бы они закрыли дверь комнаты, но это не то, им и так хватало вещей,которые они должны скрывать.

— почему так жарко? — жаловался Марк, когда они плелись к привычному для них месту — не лето же!

— уже скоро — напомнил Стивенс, стягивая рюкзак с плеч — вон там тенек под сиренью, пойдем.

В тот вечер они ещё не знали, что он последний здесь, в их любимом месте, в беззаботном времени, заполненном максимум предположениями и мачтами о том,что будет дальше, они наивно верили в то, что им не придется разлучаться, а даже если придется то они смогут пережить это вместе, созваниваться, писать друг другу письма. Эти мысли были абсолютно детскими, но они оставались единственным, что держало их в строю, надежда на то, что это вечно.

Годы шли, они окончили школу и не смогли удержаться друг за друга. Марк остался в Олбани, работал на своего отца, а Джек поступил в университет в другом городе. Их история давно окончена, но не забыта, каждый раз когда Стивенс проходил мимо сирени, что как назло росла у университета, он вспоминал все дни проведенные там, в Олбани, под спасающим кустом сирени, и каждый раз когда Марк ходил туда с новыми друзьями, он вспоминал о Джеке и понимал, кого бы он сюда не водил это не заменит былое. Это не заменит Джека. Это не заменит вечеров после школы, да и попыток отвлечь его в самой школе. Джек понимал, что ни один его университетский друг не заменит былого времени, что он провел с Марком. Они были особенными друг для друга.

Возможно когда-то они вспомнят о друг друге одновременно, быть может когда-то они ещё когда-то встретится, но сейчас оставалось только мечтать, денег на билеты не было, учеба не позволяла и страх о том, что ждёт только один из них, это все заставляло их оставаться на месте, может быть, это ошибка, но она не первая и они надеялись, что и эту они смогут исправить.