Символическое искусство

В начале истории искусство, религия и философия представлены синкретично, т.е. неразличенно, в виде мифологии. Стремление к философскому познанию выражалось через религиозные представления запечатлявшиеся в граните, известняке и базальте. Древние искали абсолютное в том, что видели, поэтому в созерцании им открывалось совершенство природных форм, которое они запечатляли в архитектуре, ритуальных танцах и поэзии. Такое изображение мы можем назвать символическим, так как в нем присутствует единичный видимый знак и его всеобщее невидимое значение. Например, круг для народов древности выступал символом вечности, так как в нем выражена её сущность в виде единства начала и конца. Вечное с древнейших времен не представлялось как нечто законсервированное, но наоборот всегда в себе пребывающее.

Ближайшее явление всеобщности в природе, доступное для созерцания – это свет. Так как в природе все является через обособление, то и первые поклонения свету в зороастризме обнаруживают противостояние Ормузда и Аримана. Несмотря на то, что древние персы называют свое божество царем царей, самым чистым и наилучшим, но он есть только во всем светлом и чистом. Божественное остается неопределенным само по себе, и лишь схватывается в видимом – в солнце, звездах, растениях, животных. В этой непосредственности оно воспринимается как соразмерный облик абсолютного.

Если сознание выходит за пределы непосредственно созерцаемого тождества абсолютного и его явления, то перед нами выступает разделение этих сторон, борьба между смыслом и знаком, которая побуждает уничтожить этот разрыв, фантастическим образом переплетая разъединенное. В этом стремлении и появляется потребность в искусстве как способе формировать образы адекватные отличному от реальности природы смыслу. В процессе этой деятельности возникают первые художественные произведения.

Отсутствие сознания несоответствия всеобщей сущности и её явления не подвигает древних персов к художественному творчеству – акту его преодоления. Хотя в поздних изображениях Ормузд получает облик человека, а Ариман выступает смешением разных животных. В дальнейшем это даст толчок к развитию культа Митры в период эллинизма на Востоке после завоеваний Александра Великого.

Первая попытка привести к единству знак и его значение совершается через искажение фантазией чувственно воспринимаемых явлений с целью изобразить абсолютное. Выражением такого способа может послужить фантастическая символика индийской культуры, где весь пантеон богов обладает множеством конечностей и других органов.

В противоположность этому буйству фантазии в индийской мифологии обнаруживается представление о нирване, состоянии достигаемом через полное отрицание всего чувственно-воспринимаемого. Индийский способ объединения человеческого «я» с абсолютным есть нечто противоположное пониманию. Доходящее до самой крайней абстракции буйство индийской фантазии, в котором исчезает все конкретное содержание также, как и «я».

От того, кто лишен ощущений,
Отступают предметы всех чувств,
Остается к ним жажда, но Высшее
Созерцающий жажду теряет.
[Махабхарата]

Культура Индии не знает примирения как осознания единства с абсолютным, так как единение заключено лишь в исчезновении сознания, а следовательно, и любого содержания мира из-за растворения нашего к нему отношения. Нирвана сознания, опустошение его до абсолютной бессмысленности и бесчувственности признается высшим состоянием, делающим человека высшим богом – Брахманом.

Лишь от внешних предметов бывают
Зной и холод, страданье и радость,
Но не вечны они – преходящи,
Равнадушен к ним будь, Арджуна.
Неизбежно умрет рожденный,
Незбежно родится умерший.
Если ж все это неотвратимо,
То к чему твои сожаления?
[Бхагаватгита]

В целом фантастическая символика обнаруживает определение абсолютного только как становления. В сознании народов появляется возвеличивание смерти и страдания как умирания чувственного начала. Теперь человечество знает, что смерть природного есть необходимое звено в жизни природы.

Смерть по определению имеет троякое значение. Она выступает как:

• гибель всего конечного в природе, которое смертно лишь по причине собственного несоответсвия бесконечности процесса становления.
• связующее звено рождения иного того же рода.
• разрыв стихийного процесса изменения сущего и выхождение за его границы.

Диалектика жизни – возникновение, рост, гибель и возрождение из смерти – образует соразмерное содержание символического искусства. В нем фантазия обретает определенные границы и начинает уже сознательно выбирать образы для выражения всеобщего смысла. Теперь сознание уже не бросается из крайности чувственных форм в абстракцию всеобщего, а начинает противостоять реальности природы.

Обособление момента смерти в круговороте жизни можно обнаружить в культуре древних египтян, бальзамировавших животных и людей с целью сохранить их неизменными. По свидетельству Геродота, египтяне первыми заговорили о бессмертии души [Геродот, История, II]. Стремление остановить изменчивость природы ярко выражают их пирамиды. Они – наглядный образ символического искусства. Огромные кристаллы, окружающие внутреннее ядро, соединяющее земной и подземный миры. Из этой отрешённой от всего природного формы ясно, что пирамиды находятся в отношении только со своим внутренним содержанием. 

Кроме архитектуры, поиск соотношения образа и его значения порождает пластическое искусство Египта. Скульптура египтян всегда намекает на нечто большее, чем она непосредственно есть.

Ярчайшей иллюстрацией высокого посыла египетской символики выступает сфинкс – выходящий из природы человеческий облик. Поэтому неслучайно в греческом мифе об Эдипе ответ на знаменитую загадку чудовища – человек.