«Сим объявляется…»
Цифровая история
В ночь на 19 октября состоялось срочное заседание ГКО. Присутствовавший на нем Председатель исполкома Моссовета Василий Прохорович Пронин вспоминал: «А с городом была сложная ситуация. 19 октября, вечером, мы с Щербаковым шли на заседание ГКО. И мы понимали, что речь будет идти о том, — оставлять Москву или не оставлять. Темно было. Все было затемнено. Мы шли со Щербаковым, а впереди нас, метрах в пяти или даже чуть побольше, шли Берия, Молотов, Каганович и Ворошилов. И мы со Щербаковым идем и слышим, как они разговаривают, уже в Кремле, и Берия говорит, что защищать Москву не надо. Вот, мол, Кутузов сдал Москву, и мы сдадим, нельзя защищать ее, невозможно. Вошли в подъезд, они увидели нас и перестали разговаривать. И вот поднялись мы наверх, на заседание ГКО. И шла речь о том, защищать Москву или не защищать. Все мы сидели, а один Сталин ходил. И вот он обрисовал положение и первым подходит к Молотову и спрашивает:
— Защищать Москву?
Молотов подумал и говорит:
— Защищать.
Подошел к Кагановичу:
— Защищать Москву?
— Защищать, — не думая.
Подходит Сталин к Берия:
— Защищать Москву?
Берия говорит:
— Конечно, защищать.
И все мы сказали, что Москву надо защищать. Тогда Сталин сразу же, при нас, стал звонить командующим Уральским и Сибирским округами и вызывать в Москву войска только 19-го октября, после чего подошел к Кагановичу и сказал:
— Вот что, Каганович, голову сниму, если войска не будут доставлены в Москву вовремя.
— Все будет сделано, — сказал Каганович.
После чего Сталин стал диктовать постановление ГКО знаменитое: «Сим объявляется…» «А я, — говорит Пронин, — сидел и писал. Сталин мне продиктовал это постановление, я его записал на бумажке карандашом, сразу же поехал на командный пункт, передали его по радио 19-го, а утром уже напечатали в газетах и разослали по всей стране».
16 октября 1941 года (после принятия ГКО секретного постановления от 15 октября 1941 года № 801 «Об эвакуации столицы СССР года Москвы», предусматривавшего отъезд из Москвы Советского правительства во главе с И.В. Сталиным) по столице распространились панические слухи, будто её сдают немцам. В результате в эти дни десятки тысяч человек пытались выехать из города. Промышленные предприятия закрывались, работникам выдавали месячную зарплату. Отмечались отдельные случаи нападения на эшелоны, грабили поспешно уезжавших и бросивших людей на произвол судьбы разных начальников. Обстановку дополнительно дестабилизировали действия немецких диверсантов.
Утром 16 октября Московское метро не открыло свои двери (единственный раз за всю его историю), не вышли газеты, многие объекты готовили к взрыву и полному уничтожению. Правда, уже тем же днём начались работы по восстановлению движения составов, вечером прошёл первый поезд подземки. В случае разрушения метрополитена москвичи лишились бы не только транспортного сообщения, но и надежной защиты — возможности использовать станции и тоннели в качестве бомбо- и газоубежища. До отмены приказа о ликвидации метро рабочие успели полностью демонтировать эскалаторы на нескольких станциях, в частности, на станции «Динамо». Эвакуация граждан, которая уже началась в те дни, осуществлялась в том числе в составах, собранных из метровагонов.
Дневниковая запись журналиста Н. К. Вержбицкого красноречиво свидетельствует об обстановке и настроениях тех дней: «…Кругом кипит возмущение, громко говорят, кричат о предательстве, о том, что «капитаны первыми сбежали с кораблей», да ещё прихватили с собой ценности… Истерика наверху передалась массе. Начинают вспоминать все обиды, притеснения… Страшно слушать. Говорят кровью сердца. Неужели может держаться город, у которого такое настроение?»
Ключевую роль в переломе панических настроений сыграло то самое выступление по радио Председателя исполкома Моссовета В. П. Пронина. Вот как о нем вспоминают очевидцы: «Наконец начинается речь Пронина. Спокойным, размеренным голосом он говорит, что в последние дни в столице безответственные элементы подняли панику. Были случаи бегства руководителей крупных предприятий без эвакуационных ведомостей, а также ряд случаев хищения социалистической собственности… В Москве вводятся осадное положение и комендантский час… Лица, покидающие свой пост без надлежащего распоряжения об эвакуации, будут привлекаться к строгой ответственности,.. Возобновляется работа предприятий общественного питания и бытового обслуживания, культурно-зрелищных учреждений, а также всех видов городского транспорта… Москва была, есть и будет советской!»
В своем постановлении ГКО призвал всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной армии, обороняющей Москву, всяческое содействие. Одновременно центральные газеты («Правда», «Известия», «Красная звезда», «Комсомольская правда»), регулярно выходившие в те грозные дни, призвали москвичей сохранять спокойствие духа, дисциплину и твердую уверенность в том, что Москва не будет сдана немецко-фашистским захватчикам. В частности, в газете «Красная звезда» подчеркивалось, что «осуществление мер, указанных Государственным Комитетом Обороны, поможет усилить наш отпор врагу, задержать его продвижение, преградить ему путь к столице Советского Союза».
Буквально на следующий день город изменился, на улицах появились военные и милицейские патрули, заработали такси.
Проект «Москва под бомбами 1941-1942» реализуется фондом «Таволга» и фондом «Я помню» при поддержке Фонда президентских грантов
Автор текста: Артем Драбкин
#АртемДрабкин_ЦИ #ВеликаяОтечественная