Сила трения — 2 часть

— Мне доставляет удовольствие то, что ты сейчас никуда не денешься, — сказал он почти буднично. — Посмотри. Я нашёл тебя, ты застрял в лабораторной со мной. Тут холодильник есть. Мне вполне нравится.

— Ты больной.

— И?

Крис упёрся ладонями в его грудь — не оттолкнул, просто создал барьер, хотя бы символический. Джон посмотрел на эти руки с любопытством, но не отстранился ни на сантиметр.

— Я допишу десятый вопрос, — голос Криса зазвучал почти ровно. — И мы пойдём домой. А там...

— А там? — Джон вскинул бровь.

— Там нет тридцати людей за стенкой.

— Там есть двое. Мы всегда это делаем, когда за дверью кто-то есть.

— Это другое.

— То же самое. Да ладно тебе, не отнекивайся. — Одна из рук Джона наконец скользнула к его ремню.

— Перестань. Клянусь, я тебя ударю.

Но Крис звучал настолько неубедительно, что Джон решил его поцеловать, а тот его даже не оттолкнул — и, может, Джону лишь показалось, но он был уверен, что Крис приоткрыл рот.

Бляшка ремня расстегнулась с тихим металлическим щелчком, слишком громким в этой узкой комнате, и Крис замер. Его пальцы, всё ещё упиравшиеся в грудь Джона, сжались, комкая ткань.

— Ты... — начал он, но его голос сорвался.

Джон не дал ему продолжить. Он снова поцеловал его, на этот раз без капли нежности, зато с той же требовательной настойчивостью, которая сквозила во всём, что он делал последние десять минут. Крис всхлипнул в поцелуй, сам не зная, от злости ли, и потянулся за ответным движением губ, но тут же одёрнул себя. Резко отвернул голову, ударившись виском о металлическую полку стеллажа.

— Блять, — выдохнул он скорее от неожиданности, чем от боли.

— Тише, — Джон почти промурлыкал это слово. Его ладонь тут же легла Крису на затылок, проверяя место ушиба. — Не шуми, я же сказал.

— Так не заставляй меня, — огрызнулся Крис. Его шёпот был сорванным, а зрачки расширенными. Он тяжело дышал, загнанный в эту узкую щель между телом брата и холодным стеллажом, и в его глазах читалась та самая паника пополам с желанием, которую Джон так хорошо знал.

За стеной мисс Лоуренс говорила кому-то: «...нет, не надо складывать массу протонов и нейтронов, если у вас уже дана атомная масса в таблице. Будьте внимательнее». Крис дёрнулся, будто голос учительницы его ошпарил. Джон, наоборот, даже не шевельнулся. Только ресницы опустил — медленно, лениво, — и посмотрел на брата из-под полуприкрытых век.

— Слышишь? — прошептал он. — Она даже не смотрит в нашу сторону. Там класс решает задачи. Мы здесь вдвоём.

— Мы не вдвоём, — Крис почти умолял. — Там люди.

— Люди, которые не знают, что мы здесь. И не узнают, если ты будешь тихим.

Он произнёс это с такой уверенностью, что Крис на секунду поверил. Или захотел поверить. Его руки, до этого упиравшиеся Джону в грудь, соскользнули на его плечи и не оттолкнули. Просто легли, как будто он держался за единственную опору.

— Почему ты всегда так?.. — прошептал Крис, глядя куда-то в район ключиц Джона. — Почему тебе обязательно нужно давить?

— Потому что иначе ты не понимаешь. — Джон провёл пальцами по его скуле и спустился ниже к вырезу футболки. — А я хочу, чтобы ты усвоил.

— Усвоил что? Что ты псих?

— Что ты мой, например. Или что так делать нельзя. Или что мне, вообще-то, не похуй и я существую? Ты же любишь забывать об этом. А теперь, — его пальцы скользнули к ширинке брата и расстегнули её, — будь добр, тише.

Пальцы Джона скользнули по резинке его боксеров. Крису нужно было его оттолкнуть, сказать «нет», но в момент этого осознания было уже слишком поздно. Джон запустил руку под последний слой одежды, едва касаясь пальцами уже горячей плоти. Крис даже не успел заметить, как затвердел за это короткое время.

Дыхание Джона почти обжигало кожу, его пальцы слишком быстро сомкнулись вокруг длины Криса, заставив колени подкоситься. Младший слишком отчаянно в него впивался, лишь бы удержать равновесие.

При первом движении вверх и вниз Крис почти поперхнулся — беззвучно, только рот приоткрыл, а голова сама собой запрокинулась, снова стукнувшись о полку. На этот раз он даже не заметил боль. Все его ощущения сжались в одну точку — туда, где ладонь Джона двигалась медленно, почти лениво, будто им некуда было торопиться. Он совершил всего пару движений, а вся поверхность уже была влажной, доказывая, что все попытки Криса сказать «нет» были ложью.

Он застыл на месте от осознания.

— Смотри на меня, — прошептал Джон.

Крис не мог. Он зажмурился, кусая губы, потому что если бы он открыл глаза и увидел лицо брата так близко, он бы точно издал какой-нибудь звук. А за стеной, буквально в трёх метрах от них, мисс Лоуренс говорила: «Питерсон, ты опять перепутал изотопы с изобарами. Открой учебник на странице сто двенадцать».

— Крис, — голос Джона был тихим, но требовательным. — Посмотри на меня.

И Крис посмотрел: не подчиниться этому тону было невозможно. Его глаза были мокрыми от смущения и злости, но в самой глубине зрачков плескалось что-то совершенно иное — то, ради чего Джон это и делал.

— Вот так, — выдохнул Джон почти ласково. — Будь хорошим мальчиком и стой тихо. Помнишь, как это делается?

— Пошёл ты на хуй, — но даже это ругательство Крис прошептал едва слышно, почти интимно, и сам потянулся губами к уголку рта брата. Просто коснуться.

Джон поймал его губы своими, но на секунду, не больше, и одновременно ускорил движения руки, сжав хватку. Крис всхлипнул прямо в поцелуй, и Джон тут же отстранился, заглядывая ему в лицо.

— Тише, — напомнил он. — Там тридцать два человека. Ты же не хочешь, чтобы они тебя услышали?

— Я тебя ненавижу, — проскулил Крис, и его бёдра сами подались вперёд, навстречу ладони брата. Он ненавидел себя за это даже больше, чем Джона. — Правда ненавижу, Джон. Ты... Прекрати...

— Знаю. — Джон поцеловал его в висок, затем в скулу, а после в уголок сжатых губ.

За стеной заскрипел стул: кто-то пошёл к доске. Шаги, глухой стук мела. Голос мисс Лоуренс: «Нет, не сокращай так, пиши полностью...» Крис замер, но Джон не остановил руку. Он продолжал вести большой палец вокруг чувствительной головки, лишь бы Крис почувствовал, насколько он уязвим, насколько зависит сейчас от каждого звука за дверью.

Прошло пять секунд. Десять. Ученик у доски начал отвечать, сбивчиво и неуверенно.

Джон ускорился.

— Ты не представляешь, как ты выглядишь сейчас, — прошептал он Крису на ухо, почти касаясь губами мочки. — А ведь ты так отнекивался. Постоянно отнекиваешься, хотя сам хочешь.

Крис не ответил — он не мог, да и не хотел знать, как именно он выглядит. Он вцепился обеими руками в плечи Джона и держался из последних сил, чтобы не застонать. Перед глазами плыло. Родной брат доводит его до оргазма прямо на уроке — это абсурдно и, почему-то, ужасно заводило.

— Я... — Крису пришлось прикусить губу, лишь бы не застонать. — Пожалуйста, Джон, не надо... Я сейчас...

— Давай, — Джон выдохнул ему в губы. — Только тихо. Ты же умеешь.

И Крис кончил — беззвучно, закусив собственные пальцы на костяшках до красных следов, выгнувшись в руках брата и чувствуя, как тот держит его даже через звон в ушах. Это длилось, казалось, вечность — несколько секунд абсолютной, выворачивающей наизнанку беспомощности. Горячая сперма пульсирующими толчками испачкала ладонь старшего. Колени Криса ослабли, и на секунду ему пришлось крепче обнять Джона, лишь бы не упасть.

Даже когда момент закончился, его дрожь так и не прекратилась. Когда он открыл глаза, Джон смотрел на него с тем же выражением, только теперь более удовлетворённым.

— Ты в порядке? — тихо спросил Джон, убирая руку и поправляя на нём одежду второй, почти заботливо, по-братски.

— Нет, — честно ответил Крис. Его голос дрожал. — Я вообще не в порядке. Ты... это...

— Тебе было хорошо, — Джон закончил за него. — Не отрицай.

Крис не отрицал. Он просто стоял, привалившись к стеллажу, и пытался восстановить дыхание. Джон тем временем уже натянул его боксеры повыше, пряча то, что никогда не должно было быть обожжено школьным воздухом. Но что ужасало его больше всего — так это то, с какой лёгкостью Джон окинул его взглядом и оставил у стеллажа, чтобы помыть руки и смыть с ладони доказательство произошедшего.

— Ты ебанутый, боже... Тебе нужно лечиться, — прошептал Крис.

И это прозвучало почти как признание в любви.

Джон лишь тщательно смыл вязкую жидкость с руки, закрыл поток воды и бросил на него небрежный взгляд.

— Десятый вопрос. Дописывай и пойдём.

— Ты... ты, блять, серьёзно?

— А что нам ещё остаётся?

До самого выхода из школы Крис больше не сказал ни слова. Кажется, он должен был сказать: «А если бы нас поймали», «Что с тобой не так?» и ещё тысячу различных недовольных комментариев. Но он молчал.

Крис сам дописал ответ на последний вопрос, положил лист на место, сам собрал сумку и сам ушёл из лаборантской вместе с Джоном, прошмыгнув из неё прямо к выходу так, чтобы их было почти незаметно. Он молча вышел из школы с наброшенным на плечо рюкзаком, будто игнорируя существование брата.

Джон шёл на полшага позади и не торопился. Он знал этот тип молчания — не ледяное, не обиженное, а какое-то перегруженное, когда внутри Криса явно шла внутренняя починка. Он мог бы надавить, вывести его на разговор, но вместо этого просто сунул руки в карманы и смотрел на его затылок, на то, как его прядки волос топорщатся в разные стороны, и как Крис периодически поправляет лямку рюкзака слишком резким движением.

На школьном крыльце их встретил ветер — не холодный, но неприятный, и Крис поёжился, застегнув ветровку. Джон не стал. Стоял рядом, ждал, пока брат справится с молнией, просто смотря на школьный двор, на парковку, на мокрый асфальт.

Крис первым шагнул с крыльца. И только тогда, на ходу, не оборачиваясь, глухо произнёс:

— Ты моральный ублюдок.

Джон улыбнулся так, чтобы со стороны было незаметно.

— Я в курсе.

— Нет. — Крис резко остановился и развернулся к нему лицом: щёки раскраснелись то ли от ветра, то ли от всего сразу. — Ты вообще не в курсе. Ты...

Он поджал губы и не договорил: сказать было особо нечего — во всяком случае, ничего такого, что Джон уже не знал.

— Да ладно тебе. Пошли домой лучше, — сказал старший и кивнул в сторону дороги. — Ты сейчас замёрзнешь.

Крис хотел возразить, но ветер дунул сильнее, и он только дёрнул плечом, отвернулся и направился вперёд. Джон пошёл за ним.

На полпути к дому Крис сбавил шаг. Не остановился, не обернулся, просто перестал идти так быстро. Их шаги постепенно выровнялись. Теперь они шли рядом — плечом к плечу, но всё ещё не касаясь.

— Боже, я всё ещё не понимаю, нахуя ты это сделал.

— Что сделал? Ну давай, скажи, — Джон его дразнил, что позволяла открытая улица.

— Я не буду посылать тебя третий раз. Ты реально сделал это, Джон. В школе, во время урока. Нас могли спалить на раз-два, а ты просто умыл руки и забил...

— А что мне ещё нужно было делать с руками? Самому слизать?

— Бля, с тобой реально что-то фундаментально не так. — Крис прибавил шагу, будто пытаясь отойти.

— За свой генетический материал переживаешь или что? Нас не спалили, всё нормально. Что не так?

Крис с силой пихнул его в плечо.

— Мы на улице. Следи за языком.

— Ты первый начал. Не вижу ничего страшного. В канализации со спермой ничего не случится, вряд ли она кого-то заинтересует...

— Завали ебало.

— На крайняк её доедят аллигаторы. Или крысы.

Крис обернулся на него так резко, что Джон почти врезался в него. Он выглядел красным, но это можно было списать на обветривание — зато его шокированное выражение лица точно брало корень в разговоре.

— Блять, Джон, я серьёзно. Помолчи.

— Не нравится думать о том, с чем сталкиваются твои черепашки-ниндзя? Понимаю.

Крис его ударил. Куда больнее на этот раз, кулаком в плечо, но Джон почему-то почувствовал лишь желание улыбнуться.

— Ты можешь просто вести себя адекватно? Без...

— Без мастурбации на втором этаже школы?

— Давай громче, блять, ещё не все услышали!

— Кто «все»? Мы тут одни, оглянись. Из канализации тебя не услышат.

Крис накинул капюшон и слегка затянул шнурки, продолжив ход — можно сказать, победа.

— Дома даже не подходи ко мне.

— Мы спим в одной кровати.

— Меня не ебёт.

— Да ладно, тебе же всё понравилось. Может, после этого ты перестанешь меня вот так бросать.

Надувшиеся щёки брата он видел даже из-под капюшона.

— Ты первый заставил меня переживать, — Джон выдохнул. — Всё честно.

— Ничего не честно. Я извинился. Больше так не делай. Никогда. Вообще.

— Я больше и не собирался. А тебе что, так хотелось?

Крис снова его пихнул. На этот раз Джон тихо засмеялся.

— Просто помолчи. Ничего не говори. До завтрашнего дня. Минимум. Я не хочу слышать твой голос.

— Как скажешь, Крис. Я тоже тебя люблю.