Siglai

в зрачках отражается мерцание зрительного зала, и Николай движется по сцене. скользко, резко, отрывочно, цепляясь за декорации и активно подмигивая собравшимся, словно не на устойчивой поверхности – на льду. уши оглушила музыка: она била по барабанным перепонкам, чтобы даже балконные ценители услышали хотя бы не его выкрики, а прокрученную наизусть запись.

белоснежные волосы в высоком хвосте растрепались: сегодня его макушка освобождена от искрящихся дешевой покраской париков. металлические отрезки звенят, переливаются под разноцветными прожекторами, откладывая новые тени на загорелом лице. шаги, взлёт элементов одежды в воздух – и он опускается на пятки на последней вытянутой ноте.

Сигма улыбается. сжимает пальцами целлофан на цветах, ловит раздраженные взгляды толпы, сидящей неподалеку. и смотрит. он смотрит на Гоголя, вжимает спину в мягкую обивку кресла, прикрывает глаза.

голос пробирает до мурашек. эхом разносится по стенам, ползет по полу маленькой гадюкой – прекрасно.

он всегда наслаждался живым творчеством.

Николай – воплощение жизни. всплеск красок, выброс сверхновой, рождение птенца и сухая трава, которую только поджечь – и снова загорится сцена. красочные поцелуи на грязном зеркале в общественном туалете – и не выдерживают плечи, сгибаются в аплодисментах, пока кадык твердеет от смеха.

Сигма поднимается с места вместе со всеми. хлопает в ладоши так, чтобы лепестки цветов трусились, частично падали на пол и мялись под низкими каблуками. лакированные туфли немолодых людей отсвечивали прямиком в светлую радужку, пробегали солнечным зайчиком по зубам, улыбке и останавливались теплым пятном на сердце. биение сердца в ушах, он продолжает хлопать.

гул утихает, грудь наполняется воздухом. между рёбер защемило, а Сигма движется через ноги и колени, шепотом извиняясь.

-----------

Сигма пытался прорваться через толпу выходящих зрителей. Глаза в пол, тихие извинения перед более напыщенными дамочками и агрессивными мужчинами, попытка не помять чудо в целлофане. Юношу в очаровательном костюме знают здесь давненько: наверно, со времени, когда Гоголь начал здесь выступать — поэтому ему с лёгкостью удаётся проскочить за дверь со строгим "Посторонним вход запрещён". После пройтись слегка вперёд — и уже более дружелюбная дверь с надписью " Гримерная".

Гримерка для многих актеров - святая святых, туда просто так не подпустят и на километр, но, пока другие артисты были заняты, можно проникнуть в это загляденье без осуждающих взглядов. Сигма приоткрыл дверь, в глаза бросились стены тщеславия с огромными афишами, постерами. Повсюду реквизит, на столах не помытые кружки чая. Гоголь всегда упоминал, что за немытую кружку следует смертная казнь от его соседушки, но, видимо, тот ещё не увидел сего бардака. Аккуратно, пытаясь не задеть никакой предмет, Сигма приблизился к спине Николая, сидящего прямо напротив зеркала и не стесняющегося улыбаться во все зубы из-за стоящего сзади человека. Цветочки были отправлены на стол, в тот момент, как освободившаяся рука опустилась на чужое плечо. Медленно наклонившись из-за спины, Сигма поцеловал того в красную от недавней активности на сцене щеку.

— Тебе ещё грим смывать и переодеваться, давай бегом. Я жду снаружи, чтобы соседей твоих не смущать. - Шёпотом проговорил Сигма, а после удалился из гримерки.

Молодой человек выскользнул обратно из гримёрной, направляясь к гардеробу. Бóльшая часть зрителей уже удалилась на морозную улицу, ожидая приезда такси или садясь в машину к родным и любимым. Снег хлопьями валил на асфальт, тут же растворяясь в грязи и сырости. Сигма больше удивлялся дамочкам на длиных каблучках, спокойно расхаживающим за окнами. Видимо, не падать даже в таких погодных условиях — умение, отточенное годами. Он продолжил наблюдать за вечерней жизнью на улице после отдачи номерка в гардероб. Спустя минуту его куртка была уже у него. Возможно, надо бы выйти на улицу, но, учитывая температуру за окном, делать это совсем не хочется. Сигма аккуратно устроился на потрёпанной временем банкетке, по ощущениям обгрызаную кем - то с краёв. Уложив куртку рядом с собой, он принялся ждать Николая, которому надо было приводить себя в порядок после блистательного выступления. Достав телефон и надев наушник, Сигма задумался: в мыслях крутилось лишь желание побыстрее уйти и не слышать шума людей в театре.

На удивление Гоголь прибыл раньше обычного, знатно напугав Сигму, подкравшись из-за спины. Последний в свою очередь, начал пилить его злым взглядом, но лишь грустно выдохнул, когда заметил в руках другого цветочки.

— Пойдём на улицу. Такси надо вызвать.

Гоголь глянул на погодку и поежился, только больше кутаясь в свой шарф. Когда они оба вышли на улицу, в их лица ударил морозный ветер. Зима не одаривала теплом. После того, как Сигма вызвал такси, быстро запомнив его номер, сунул руки по карманам. Гоголь, не теряя ни секунды, сунул в след за ним. Только не в свою куртку, а нагло пробрался в чужую, удобно пристроившись сзади. Сигме ничего не оставалось, как устало вздохнуть и обхватить чужие руки, согревая. Он уже со многим смирился, а подобное - просто - напросто маленькая шалость. Машины проносились одна за другой, люди смеялись, ругались, спорили о чëм - то своём. Сигма оглядывал их, в то время как Гоголь лишь с удовольствием занырнул носом в тёплое плечо. На одном из приезжих автомобилей показались знакомые цифры.

— Туда глянь, там такси приехало. - пришлось указывать головой, ведь руки стали чужой личной грелкой. - Пойдем.

-------------

через добрые полчаса они добрались до дома. несколько раз столкнулись ногами в прихожей, скинули обувь, чтобы грелась у выкрашенной белой трубы, и вытянулись в спальне на кровати клубком. Сигма морщится, собирая волосы в низкий хвост, Гоголь втыкает в телефон, листая ленту новостей, и разминает шею.

– что есть будем?

Сигма пожимает плечами. холодильник – вселенская пустота с открытым вареньем, тушенкой и одним апельсином.

– роллы закажем.

Гоголь пожимает плечами, перекатывается на живот и открывает новую вкладку в браузере.

– запеченный сет за тыщу с лишним сойдёт?

Сигма качает головой.

– нет, дороговато. и без того на такси потратились.

– тогда классический за полтинник.

Сигма заканчивает завязывать волосы и с кроватным скрипом обрушивается всем телом на кровать. Николай устраивается рядом и выключает телефон – чтобы случайно не скоротать время.

солнце блеснуло оранжевым.

° И так, спасибо Анкх за участие в моём канале! (и за исправление моих ошибок в тексте...)

@LishuBsd