Сигареты 6

Весь месяц Данила жил словно в двух параллельных реальностях. Днём он утешал Илью, стараясь скрасить его горе после страшной потери, а по вечерам… По вечерам он издевался над его возлюбленной так, как только мог. Но сегодня всё было иначе. Они сидели в баре «1703», и Илья выглядел совершенно разбитым. Целый месяц — ни звонка, ни сообщения. Ксюша будто испарилась. 

— Дань… Я не могу… — голос Корякова дрожал, глаза блестели от слёз. — Вдруг с ней что-то случилось? Она бы просто так не исчезла…  

Кашина это бесило. Почему он всё ещё переживает за неё? Разве Данила не говорил ему уже, что Ксюша — предательница? Что она бросила его без единого слова? 

— Ильюш, хватит. Хотя бы сегодня отвлекись. Расслабься, выпей. — Кашин грубо толкнул рюмку с водкой по столу, так что та едва не перевернулась.  

Илья шмыгнул носом, протёр кулаками глаза и потянулся к алкоголю. Через секунду в горле зажгло. Данила изо всех сил старался переключить его внимание — с пропавшей девушки на себя. Он давно решил, что Ксюша недостойна Ильи. Никогда не была и никогда не будет. Как он мог в неё верить? В эту фальшивую улыбку, в эти поддельные нежности? Илья слишком хорош для неё. Слишком чист. А она? Она просто пользовалась им. Наслаждалась его преданностью, а когда наигралась — выбросила. Без объяснений. Без слов. Как игрушку.  

Но Илья всё ещё ждал. Всё ещё верил. Дурак. Слепой, наивный дурак. Разве не очевидно, что она сбежала? Что нашла кого-то поинтереснее, повыгоднее? Она где-то смеётся сейчас, живёт в своё удовольствие, а он страдает. Она даже не потрудилась объясниться. Просто исчезла. Как последняя трусливая мразь. Илья заслуживает лучшего. Заслуживает того, кто не предаст. Например… Кашина.  

Но он не видит. Не хочет видеть. Цепляется за призраки. Правда проста — она бросила его. Добровольно. И если он не может это принять… значит, ему нужно помочь. Открыть глаза. Показать, кто она на самом деле. Она не стоила его слёз. Не стоила даже мысли. Она — предательница. А предателей… предателей нужно наказывать.  

Резкий толчок в плечо вывел его из размышлений. Илья буквально рухнул на него, тяжёлая голова бессильно опустилась. Он напился настолько, что засыпал прямо здесь, несмотря на шум бара. Стул скрипнул, когда Кашин поднялся. Деньги на стол. Пара ловких движений — и Коряков уже был в его цепких руках.  

Он вынес Илью на улицу, усадил в машину, а потом — в свою постель. Аккуратно раздел, укрыл одеялом. Взгляд скользнул по обнажённому телу, но Данила сдержался. Медленно спустился в подвал. Дверь открылась, свет вспыхнул.  

Ксюша сидела на коленях, прикованная цепями к стене. Скотч на рту, лицо избитое, передние зубы выбиты, губы в кровоподтеках. Синяки и шрамы покрывали когда-то гладкую кожу. Она была на грани — Кашин давно перестал кормить её как следует.  

Рыжий наклонился, схватил её за подбородок, притянул к себе. 

— Он здесь, — прошептал хрипло, чувствуя, как она дёрнулась. — Если узнает, что ты здесь… с ним случится куда хуже, чем с тобой.  

Она замычала, забилась, цепи звякнули. Кашин резко ударил её по лицу. 

— Ты меня услышала. Он уже забыл тебя. Ты ему не нужна.  

Она затихла, только слёзы текли по щекам. Данила вышел, захлопнул дверь. Через пять минут вернулся, швырнул в угол кусок хлеба. Ей придётся постараться, чтобы его съесть. Но это уже не его проблема.  

Дверь закрылась на ключ. Тишина.