Side cope

Термин «cope» в современной интернет-культуре и психологии описывает защитный механизм, при котором индивид отвергает неудобную для себя реальность, замещая ее более комфортной иллюзией, позволяющей ему игнорировать накопившееся. Эта бессознательная стратегия служит для снижения когнитивного диссонанса – конфликта между желаемым и фактическим. Коупинг зачастую производит акт обесценивания недостижимого или прямого отрицания фактов. Однако данный процесс не сводится лишь к негативу; он амбивалентен, подобно нарциссизму, где мазохистские элементы (самоуничижение через принятие боли) переходят в садистские (агрессивная атака на недостатки для изменения).

Здесь и далее я разделю понятие cope на две стороны Единого: «светлый» – ведущий к блаженному застою через избежание боли, и «темный» – провоцирующий фрустрацию для роста. Итак, светлый копинг подразумевает приоритет эмоциональной гармонии над реальностью. Индивид избегает боли, выбирая «блаженное неведение», где личный потенциал остается нереализованным. Это эхо эстетического созерцания у Шопенгауэра: оно на один миг утоляет «неизбывное горе», отвлекая от воли к жизни, заставляя впадать в бессознательную суетность бытия. Вместо конфронтации человек погружается в утешительную фантазию, где всё «нормально», а усилия необязательны, а порой даже вредны и затратны.

Классический образ – печальный цветок Малларме: «Печальный цветок, растущий в одиночестве, – его ничего не волнует, / Кроме собственной тени в воде, на которую он вяло глядит.» Цветок олицетворяет пассивное нарциссическое созерцание: уповающее и утешающее, но лишенное динамики. Он не борется, не растет; он просто существует в гармонии с тенью. Аналогично, в светлом копинге фразы вроде: «Меня все используют, но моя совесть хотя бы чиста» маскируют самоотречение. Эмоциональная сторона доминирует: боль минимизируется, но рост отсутствует. Светлый копинг часто пересекается с довольно популярными тейками о вечном принятии себя. Это иллюзия легкого соглашения с ограничениями, ведущая к стагнации. В нарциссизме это «созерцание сожалеющее и утешающее»: жалость к себе без изменений. Последствия – атрофия: «нихуя со своей пиздатостью не делать» (дополнение от второго админа), как указано в исходном запросе. Здесь башляровская интуссусцепция отсутствует. Вместо внутреннего роста нарциссического воображения через поглощение и трансформацию образов – статичность, напоминающая вялый взгляд цветка на тень. На минуту представьте человека, игнорирующего неудачи в личном деле: «Проект был не так уж важен, я не упускаю ничего важного». Это светлый копинг, где избежание фрустрации сохраняет эмоциональное равновесие, но блокирует развитие. Философски, это близко к шопенгауэровскому отвлечению от воли, но без возврата к реальности – вечный отпуск в иллюзии или к das Man.

Темный копинг, напротив, делает фрустрацию первичной, превращая её в катализатор самосовершенствования. Здесь столкновение идеального «я» с реальностью вызывает дискомфорт, но побуждает к действию. В нарциссизме это переход от мазохизма к садизму: «глубокая амбивалентность, где мазохистские черты постепенно переходят в садистские». Образ цветка Китса иллюстрирует: «Скромный, покинутый всеми цветок, совсем не гордый, / Склонивший свою красоту над зеркалом волны, / Чтобы влюбленно приблизиться к собственному опечаленному образу.» Цветок активно тянется к отражению, переживая фрустрацию от «опечаленного образа». Это не пассивность, а динамичное взаимодействие. В темном копинге: «Я вижу отставание от идеала – это триггерит, необходимо меняться». Фрустрация направляется в действие. Расширяя эту идею, темный копинг тесно связан с концепцией идеализирующего нарциссизма, которую Гастон Башляр подчеркивает как фундаментальную для психологии воображения. Башляр отмечает, что классический психоанализ часто недооценивал роль такой идеализации, фокусируясь на невротических аспектах нарциссизма. Однако нарциссизм не всегда провоцирует неврозы; он может играть позитивную роль в эстетическом и литературном творчестве, особенно через стремительные преобразования. Сублимация здесь не обязательно отрицает конкретные желания или противостоит инстинктам – она может быть устремлена к идеалу. В этом контексте Нарцисс не просто принимает себя таким, какой он есть, заявляя Космосу: «Я люблю себя таким, каков я есть»; вместо этого он провозглашает «Я таков, каким я себя люблю». Это значит: «Я пылкий, потому что я пылко себя люблю. Я желаю блистать, значит, я должен щедрее себя украсить». Такая динамика оживляет жизнь: она покрывается образами, пускает ростки, преображает бытие, проникается блеском и цветет. Воображение открывается самым отдаленным метафорам, проникая в жизнь каждого цветка, и через эту динамику, напоминающую жизнь цветка реальная жизнь взлетает ввысь, чувствуя себя лучше после «заслуженных каникул нереальности» (Башляр, "Вода и грёзы"). Идеализирующий нарциссизм сублимирует даже ласку: образ, созерцаемый в стихии воды, становится очертаниями чисто зрительной ласки, не требующей физической руки. Нарцисс находит удовольствие в ласке «технической», потенциальной и формализованной, где в тонком, хрупком образе не остается ничего материального. Этот процесс – двигатель темного копинга: не пассивная любовь к себе, а активная трансформация через идеал. Здесь интуссусцепция выступает ключевой метафорой: как в биологии ткань врастает в другую для роста, так воображение «врастает» в реальность, поглощая образы для самоусовершенствования. Следовательно, фрустрация от несоответствия идеалу отвергает «отвлекающее» созерцание, становясь в ряд с нарциссизмом, в качестве позитивных понятий.

Подводя итог хотелось бы отметить, что копинг – спектр: светлый предлагает утешение, рискуя застоем; темный – рост через боль, но с угрозой выгорания. Амбивалентность нарциссизма отражает это: от утешающего созерцания (светлого) к атакующему (темному). Цветок Малларме – статичный; Китса – динамичный, с интуссусцепцией как мостом: внутреннее врастание образов связывает пассивность с активностью. Идеализирующий нарциссизм усиливает темную сторону, где сублимация к идеалу предотвращает неврозы, стимулируя творчество.

Отвлечение временно, истинный рост – в конфронтации.