ShiGuang.

...ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ

Тишина такая, что поглощает изнутри своим фактом. И было бы удивительно, почему не слышно, как блуждает людской народ, но для этого места всё иначе. Возможно, раньше здесь бы было оживлённо. Теперь же непосредством происшествий этот поездной путь остался не более, чем густыми зарослями. Они высились по всей площади в большой округе, за исключением периметра рельс и одной вытоптанной тропинки. Идти по ней не без труда. Не физически сложно, а где-то глубоко внутри перехватывает дыхание, сердце смещается со своего обыденного ритма, — хотя и то не всегда желает ладиться с пределами нормы, — голова немного кружится. Плохо. Хорошо, однако, что это дело привычки: адаптироваться ведь можно ко всему. Наверное.

Лу Гуан доходит сюда в тишине, заложив руки в карманы пальто. Он бы предпочёл место для встречи получше, и всё же Сяоши — его закон. Не так уж принципиально, где они будут, если вдвоём.

Допустив одну лишь мысль о самых чистых и ярких глазах, затмивающих любые проблемы, — ведь те и сами способны их воссоздать, — Лу Гуан готов терять контроль. Над собой, временными линиями, межпространственными изменениями. Пусть он, этот взгляд, окажется направлен в его сторону даже на мгновение и сего хватит с головой, чтобы разбудить весь трепет, исходящий из грудной клетки. Но, конечно же, на одном контакте радужек Чэн Сяоши никогда не останавливался: он быстро ослеплял своей лучезарной улыбкой, получал безмолвное согласие и захватывал руку партнёра, ведя вперёд. Это никогда не надоедало. Честно говоря, имея возможность склеить себя с ним, Гуан бы не отказался. Заключая его в объятия, он со всей безнадёжностью искал тепло. Голова ложилась без лишних вдохов на плечо, одна из ладоней искала линию поясницы по спине, другая — когда сжимала локоны мягких волос, а когда без лишних действий ложилась на затылок. В эти моменты они редко говорили, только стояли, выложив всё понимание в прикосновения. И со стечением вязкого вагона времени, такого рода привязанностей становилось до самых краёв много.

И что самое важное, частым побудителем нежных поступков являлся именно Лу Гуан. Было непривычно и, тем не менее, Чэн всё понимал: вдобавок очень быстро привык к новой характерной черте партнёра и сам извлекал для себя выгоду в виде мягкого утешения. Всё было правильной взаимностью и почти огромной идентичностью.

Только одно не поддалось изменению.

Когда Лу Гуан полностью заходит на привычную территорию их встречи, то уже видит Сяоши здесь — он снова ждёт его. Возле старого вокзала железнодорожной станции, о котором смогли позабыть и оставить рушиться под естественным воздействием обстоятельств, вполне различается знакомый силуэт. Он мелкими неспешными шагами оказывается вблизи, садится рядом с ним на траву и по-прежнему не нарушает кромешное молчание. Кадык дёргается, ноги, согнутые в коленях, покоят на себе руки — одна сжата в кулак и что-то держит. Ветер обдувает не холодом, проходит между тонких рёбер, залезает под слои одежд и заставляет чувствовать себя неуютно в нынешней степи. Тут порыв оканчивается, становится также бесшумно на первые секунды, после которых слышится родной голос:

—Ты рад, что всё закончилось?

—Рад.

Может быть. Ещё не уверен. Но говорить вслух не станет, чтобы лишний раз не тревожить своим беспокойством. Он лишь не привык и это временно.

—Теперь всё хорошо.

—Хорошо.

В подтверждение он пробует последнее слово. Звучит не совсем правильно. Лу Гуан наконец разжимает ладонь и оглядывает почти что стёршуюся плёнку из-за постоянного с ней контакта. Он хранит ее с детских лет. С этого же возраста оберегает Чэна Сяоши. Воспоминая с ним. Будучи маленьким, и эту вещь, и человека он получил именно в этом месте.

Сейчас в голове творится беспорядок, становится совсем трудно и хочется сказать слишком много, чтобы уместить это в хотя бы несколько предложений. Преодолевает такое чувство, будто кислорода не хватает. И рядом кого-то тоже не хватает. Он продвигается назад, опирается на каменную плиту и испускает тяжёлый вздох. Секунда. Две...

Лу Гуан заплакал. Беззвучно, но не бесследно: веки глаз краснеют, щеки покрываются мокрыми следами. Он соврал. Нет, совершенно не хорошо, не рад он, что всё закончилось. Он касается ладонью поверхности обработанной плиты, на миг останавливается, где сжимает её по всей ширине. Затем ведёт вниз, задевает выгравированное имя и тихо шепчет самое правдивое со списка своих слов:

—Чэн Сяоши, я очень-очень скучаю.