🌸 Shi-Yoon: Hanahaki AU

Сюжет данной AU повторяет оригинальную историю, но здесь Шиничи болеет ханахаки и в его лёгких произрастают цветы гардении жасминовидной*.

(* — на японском языке цветов, гардения жасминовидная означает тайную любовь. В настоящей жизни они чисто-белые, однако в рамках AU края лепестков плавно перетекают в фиолетовый цвет.)

В этой вселенной Шиничи скрывает от Ха-Юна не только собственные чувства к нему, но и активно прогрессирующую болезнь. Первое время избавиться от лепестков не вызывало проблем. Иногда мог даже проглотить их, сделав вид, что просто подавился. Одиночные лепестки постепенно заменились крупными цветами, травмирующими его горло при откашливании, заставляя харкаться кровью. Шиничи продолжал замалчивать проблему и, если спросят, отмахивался: «Видимо съел что-то не то и отравился. Не переживай, я в порядке». Он не хотел рассказывать правду: страх быть отвергнутым оказался для него сильнее страха смерти.

Эти «отравления» становились всё более частым явлением и сопровождались потерей сознания. Ха-Юн серьёзно настаивал на посещении врача и чуть ли не на пинках отправлял в больницу, но Фукуда каждый раз кидался в отказ, из-за чего между парнями возникали споры. Во время одного из таких споров Шиничи всё-таки не сдержался и выкрикнул: «Знаешь, почему это всё происходит?! Да потому что я…!» Не успел он закончить фразу, как тут же начался сильный приступ кашля. На полу разлилась лужа крови, украшенная белоснежными цветами, а сам Шиничи упал в очередной обморок.

Сказать, что брюнет был в шоке, — всё равно, что ничего не сказать. Но, не теряя времени, он перетащил Шиничи на кровать и пошёл оттирать кровь с пола. Ха-Юн понял, что это ханахаки, но не мог поверить, ведь болезнь всегда считалась не более чем выдумкой для манги... Что-то внутри ему подсказывало, что эти цветы стоит сохранить, что он в итоге и сделал. Закончив с уборкой, он вернулся в комнату и, погрузившись в себя, тихо ждал, пока Фукуда проснётся.

Беспокойство и страх за Шиничи переполняли Ха-Юна. В глубине души ему очень хотелось забрать себе всю ту боль, чтобы тот больше не мучался. Но почему он скрывал это? Почему столь хороший человек вообще обречён на такие страдания?...

Из раздумий его вывел очнувшийся Шиничи. Беловолосый молча огляделся, не понимая, как оказался в спальне. Через несколько секунд, он вспомнил произошедшее и тревожно посмотрел в сторону брюнета. Секрет, который он тщательно старался сохранить... был так «глупо» раскрыт. В моменте, ему стало нехорошо от мысли, что теперь точно не отвертится от разговора. Пак заметил, что Шиничи опять становится плохо, и поспешно протянул ему стакан с водой. Второй без слов принял его и залпом опустошил, тяжело вздохнув. Они понимали, что сейчас не лучшее время для важных тем, и просто неловко молчали, периодически перекидываясь парой слов о чём-то отвлечённом.

За ужином двое одновременно прервали повисшую над ними тишину. У них начался разговор по душам, в ходе которого Фукуда набрался смелости признаться другу во всём. На самом деле Пак так же испытывает «нечто большее» к Шиничи, сидевшему напротив, но не понимал этих чувств в полной мере. После признания он наконец осознал, что тоже любит, по-настоящему.

Парни начали встречаться, и это действительно облегчило симптомы, но не излечило болезнь полностью. В сердце Шиничи глубоко укоренилось негативное мышление, и как бы Ха-Юн ни лез из кожи вон, доказывая свою любовь — без толку. Беловолосый видел и был безмерно благодарен ему за старания, но мысль, что это могло быть лишь из жалости, не давала покоя.

Спустя некоторое время болезнь опять начала активно проявляться, даже пуще прежнего. Фукуда перестал посещать университет и буквально тух на глазах. Пак же следом оставил учёбу, чтобы присматривать и ухаживать за партнёром. Чем слабее был Шиничи, тем более тактильным становился. В какой-то момент он мягко провёл рукой по щеке возлюбленного и проронил:

«Ты очень хороший, Ха-Юн... даже лучше, чем я заслуживаю. Пожалуйста, не вини себя, если меня не станет.»

Брюнет попросил его так не говорить, обещая, что они обязательно выберутся из этого кошмара вместе. В ответ тот безмолвно улыбнулся и поцеловал парня возле губ. Тем вечером Шиничи умер в объятиях того, кого любил больше всего на свете.

Ха-Юн почувствовал, как обхватывавшие его руки обмякли, просто свисая по бокам, и лишь крепче прижал к себе уже бездыханное тело. Следующие несколько часов Пак не отпускал любимого и лишь тихо окликал по имени, словно надеясь получить какой-то ответ. Постепенно тело начало остывать и, прежде чем уложить его, Ха-Юн поцеловал Шиничи в последний раз.

Накрыв его тканью, брюнет вдруг осознал: он никогда не услышит голос, который так сильно ему нравился, и больше не почувствует тепло прикосновений, что грели и тело, и душу. Ха-Юн долгие месяцы держал эмоции в узде, как бы сильно ни хотелось плакать, но сейчас... это просто вылилось в истошный крик, такой мощи, что его буквально могла слышать вся улица. Шум разбудил соседей, и те уже было хотели стучать в дверь, но, услышав рыдания, тянущиеся из дальней комнаты, не стали беспокоить. Остаток ночи Ха-Юн совсем не спал, лишь тихо сидел, сгорбившись над «пустой оболочкой», и крепко держал ледяную ладонь в своих, пытаясь согреть.

На рассвете Пак позвонил тёте Азуми и сообщил ей о племяннике. Его голос был сорван и сильно дрожал. Не в силах объяснить причину смерти, юноша вновь заплакал прямо во время разговора. Азуми была очень потрясена данным известием. Она дорожила Шиничи, как собственным ребёнком, и его «уход» был равносилен тысяче клинков, пронзивших самое сердце.

Новость быстро дошла и до родителей ушедшего. Им показалось очень странным, что их некогда крепкий сын закончил жизнь совсем молодым. Через тётю они узнали точный адрес его с Ха-Юном проживания и срочно выехали в город, чтобы лично удостовериться в случившемся. Пак был заранее предупреждён, поэтому их приезд не стал сюрпризом, хотя всё равно волновался, ведь прежде не видел родителей Шиничи вживую.

По прибытии Ха-Юн встретил их и проводил в комнату, где находился усопший. Они аккуратно приподняли ткань и безмолвно смотрели на труп. Даже в такой момент семья Фукуда старалась сохранить своё достоинство, но было слышно, как Юки, мама Шиничи, тихо всхлипывала. Ютака, отец, внешне не выражал эмоций, лишь приобнял жену и поглаживал её, успокаивая. Брюнет же, стоявший за ними, тоже мельком увидел осунувшееся лицо любимого и не смог сдержать слёз. Он пытался не шуметь, но нос предательски зашмыгал, заставив двоих обернуться в сторону звука. Мать с грустью и, в то же время, с большой любовью в глазах посмотрела на Ха-Юна. Она знала о чувствах Шиничи к этому юноше и была рада, что в этот раз он не ошибся с выбором.

Когда все немного пришли в себя, семья Фукуда вызвала специальных работников на дом. Пока ждали, Юки спросила у Пака, не знает ли он, почему их сын «ушёл». Второй рассказал ей о болезни, которую Шиничи слишком долго скрывал, их безустанных попытках излечить её и последних днях жизни. В подтверждение своим словам Ха-Юн показал женщине гардению, едва заметно пахнущую уже застывшей кровью. Мать без сил опустила взгляд, скорбя по сыну, и проронила:

«Вот как... Он всегда был таким: прятал свою боль от других и проживал её в одиночку. Спасибо за заботу о нашем Шиничи, Ха-Юн. Не вини себя в его смерти, уверена, он сказал бы то же самое...»

Это заставило парня вспомнить слова возлюбленного, который действительно так и сказал, и с особой грустью посмотрел на цветы. Немного подумав, он решил отдать несколько штук родителям Шиничи, чтобы у них тоже хоть что-то осталось от него.

Вскоре приехали врачи с парой полицейских. Они констатировали смерть, помогли заполнить соответствующие бумаги и увезли тело. Семья Фукуда обменялась с Ха-Юном номерами телефонов, пообещала взять на себя все расходы на похороны и уехала, чтобы закончить с оформлением документов.

После вскрытия оказалось, что лёгкие Шиничи были доверху забиты белыми цветами. Они не позволяли органу дыхания нормально функционировать, приведя к гипоксии (кислородному голоданию) с последующей смертью головного мозга. Также он потерял огромное количество крови, что тоже нанесло непоправимый вред здоровью.

На похоронах присутствовали только ближайшие родственники и Ха-Юн, а само место захоронения находилось на престижном кладбище, куда погребали только «больших» людей. Вечером, к концу мероприятия, семья Фукуда ещё раз поблагодарила брюнета и сказала, что он может рассчитывать на их помощь в будущем. После все потихоньку разошлись по домам. Эта неделя далась Паку очень тяжело, и временное утешение он смог найти лишь в бутылке сорокаградусного алкоголя*.

(* — Ха-Юн никогда прежде не пил крепкий алкоголь и, как выяснилось, он его почти моментально «убаюкивает».)

После тех событий Ха-Юн продолжил жить в Японии. Он отчислился из университета (не мог морально там находиться), устроился работать официантом в ресторане и посещал могилу возлюбленного на все японские/корейские праздники. Смерть Шиничи вогнала юношу в тяжёлую депрессию, а всепоглощающее чувство вины оставляло лишь под действием антидепрессантов.

По истечении нескольких лет парень вернулся в родительский дом и продолжил работать уже в Сеуле. Поначалу он боялся стать разочарованием семьи, ведь был единственным её членом без высшего образования, но его встретили очень радушно и совсем не стали судить.

К тридцати годам Ха-Юн познакомился на работе с красивой девушкой, которая в будущем стала его женой и матерью их двух детей. Он с трепетом заботился о них всех, но в супруге Пак скорее видел «лучшую подругу, с которой они создали семью». Каждый год на большие праздники мужчина стабильно приезжал в Японию, чтобы посетить могилу своей настоящей любви, убирался там и часами беседовал с надгробием, словно это был живой человек. В такие моменты он чувствовал себя настоящим, «собой».

Пак Ха-Юн закончил свой жизненный путь в 76 лет в кругу семьи. Перед своей смертью он надеялся, что встретит Шиничи «по ту сторону» и они снова будут вместе спустя полвека разлуки.