Северный человек

Ностальгия по месту, в котором мы никогда не были (или были) – часть личного духовного переоткрытия традиции, я писал об этом в самом первом посте на канале. Славяне, кельты, германцы, балты – северные народы, здесь наш дом и наша родина, но я считаю, что дело не только в географическом ареале обитания. Это еще и ностальгия по Золотому веку, по утраченной прародине.

Арктическая теория происхождения человека: наука и мифология

Общераспространенная научная теория африканского происхождения человека – так называемый моноцентризм, лишь теория, имеющая свои достоинства и недостатки. Выдвигаются и альтернативные гипотезы, в том числе о северном, арктическом происхождении человека или отдельных народов. Официальная наука как правило отвергает их, догматично отстаивая «удобную» африканскую версию, хотя ряд оппозиционных аргументов, на мой взгляд, нельзя полностью отвергать.

Однако, как я уже много раз говорил в постах на канале, научные методы познания реальности строго специфичны. Сама онтология конституирована парадигмой, изнутри которой происходит ее познание. Наука видит мир глазами человека модерна, а сам он видит мир таким, каков он в рамках научного знания. Гипотезы о северном происхождении – лишь попытка научного объяснения индоевропейского мифа о северной прародине людей.

Но как я писал ранее, онтология внутри традиционной картины мира отличается от современной. То чувство благоговения перед Севером, о котором мы здесь говорим, безусловно связано с северной традицией и мифом, и потому именно с позиции мифа надо искать ответы на вопросы о сущности северной души.

Такой поиск имеет некоторую специфику. Во-первых, в архаическом сознании привычные нам пространственно-временные характеристики утрачивают свой смысл. Пространство в мифе скорее не географическое, а символическое, причем оно также может соотноситься с географией, но их связи сложны и не всегда могут быть поняты буквально (см., например, «Девятирицу» К. Клири).

Во-вторых, человек как биологический вид – это новшество модерна. В традиционных обществах человек как «Man» – это свой человек, близкий по духу и языку, соплеменник, единомышленник, представитель определенной касты и племени. Людей из другой касты, другого народа, языковой или расовой группы могли относить к иному виду живых существ. И это не присущий лишь европейцам «расизм», а естественный внутригрупповой фаворитизм (никто не говорит, что «другой» обязательно «плохой»).

Значит, чтобы понять Северного человека, нужно отбросить привычные нам представления о том, что такое север, и что такое человек.

Мифы северного народа

О северном происхождении человека говорят мифы многих индоевропейских народов. Если обратиться к мультирегиональной теории происхождения людей, то человек в значении *manu, «индоевропеец» (не в современном либеральном значении) происходит именно с мифологического севера.

В книге Б. Г. Тилака «Арктическая родина в Ведах» исследуются прямые свидетельства северного происхождения индоиранских ариев в Ведах и Авесте. Например, образ бога Индры, удерживающего небо и землю как два вращающихся колеса повозки, может указывать на круговые вращения небосвода, свойственные полярным широтам. В «Сурья Сиддханте» (XII, 67) сказано, что боги с вершины горы Меру (Северный полюс) наблюдают единственный восход и единственный закат солнца, то есть один сплошной полярный день Северного полюса (6 месяцев) и одну полярную ночь (6 месяцев). В «Махабхарате» встречаются упоминания кругового движения луны и солнца, а также северного сияния. Сведения о единственном восходе и закате солнца встречаются и в иранской Авесте. Там же упоминается о великом оледенении, которое превратило изначальную родину иранцев в необитаемую пустыню. Тилак считает, что такие астрономические и климатические знания арии могли подчерпнуть только при непосредственном наблюдении за небесными светилами в области близкой к полярной.

Эта родовая мифологическая память индоиранских народов повествует нам об их далекой северной прародине, лежавшей, видимо, на территориях нынешнего Северного Ледовитого океана. Доводы, что столь длительный период полярной тьмы делает проживание там невозможным, ошибочны, так как у Полюса, на котором год состоит из долгого периода дня и ночи, столь же длительные закатные и рассветные сумерки, длящиеся примерно по 2 месяца.

Профессор Оливье Райе демонстрирует упоминания долгой ночи и долгого дня в мифологических сюжетах кельтов, балтов, славян и германцев, что может свидетельствовать об арктической зоне их изначального обитания. В таких сюжетах бог или боги, связанные со светом, солнцем или плодородием на несколько недель/месяцев в году уходили в мир мрака и тьмы, чтобы затем явиться вновь.

В греческом мифе о Гиперборее открывается взору удивительная страна, расположенная за северными ветрами (др. греч. Ὑπερβορεία — «за Бореем», «за северным ветром»). Ее населяет народ гипербореев, живущий в благости и мире, подобно людям Золотого века. Сам Аполлон воспитывался в Гиперборее, на родине своей матери Лето, и регулярно навещает эту страну, чтобы принять почести от ее жителей и воздать им блага. Согласно дельфийской версии мифа, солнце в Арктиде (другое название Гипербореи) встает один раз в год, ярко светит, и скрывается на одну долгую ночь после осеннего равноденствия. Аполлон, бог солнца, регулярно покидает Гиперборею, чтобы затем вернуться вновь.

Климат там благодатный, ветер теплый и мягкий, урожаи обильные. Народу гипербореи не нужны дома, они живут прямо в рощах, находясь в полной гармонии с окружающим миром. Войны и раздоры отсутствуют, а богов чтят и уважают все без исключения жители этой солнечной страны.

Интересно тут то, что географическое расположение Гипербореи не особо интересовало греков. Как пишет А. Ф. Лосев в «Мифологии греков и римлян»:

«В географии античных гиперборейцев самое важное – прежде всего определенного типа человеческая жизнь, а уже потом – фиксация той или иной местности в известном или неизвестном тогда географическом мире».

Как и в случае с другими легендарными народами, важно было то, какими качествами наделялись его представители, а только затем их краю давалась географическая интерпретация, главным образом по сторонам света. Более того, хотя представления о Гиперборее безусловно имеют параллели с представлениями о Золотом веке, греки не считали гиперборейцев вымершим народом. Они лишь живут отдельно от прочих, находясь в немного иной онтологической позиции.

Резюмируя, важно сказать следующее: в мифологической памяти индоевропейских народов жило воспоминание о великой северной прародине, расположенной в арктическом регионе, и этот край был (или есть) связан с Золотым веком, эпохой процветания и беззаботной жизни сильного, умного и добродетельного народа, которому не ведомы невзгоды обычных смертных.

Северная ностальгия

Стало быть, мы можем говорить о мифологической прародине индоевропейских народов, расположенной на крайнем Севере, в полярной области. Однако, если внимательнее присмотреться к мифологическим сюжетам, становится ясно, что речь не только про географический регион. Север – прародина самого духа индоевропейца, область его мироощущения, связанная с утерянными сегодня качествами человека Золотого века: силой, мудростью, стойкостью, спокойствием, физической и психической крепостью. С Севером связан онтологический разрыв с великим прошлым, ощущаемый северянином не только как пространственное удаление от Полюса и временное удаление от Золотого века, но и как упадок самого себя, деградация современного человека, его оторванность от традиции, предков и божественного. 

С течением времени индоевропейские народы расселялись в более южных регионах. Их привлекал мягкий климат, комфортные условия жизни, плодородие почв. Однако, отдаление от изначального центра, особенно в контексте многократно упомянутого на канале мифа о колесе времен, стало причиной изменений в характере и поведении людей. Пришедшие на юг индоевропейцы стали более изнеженным, ленными, склонными к активному потреблению богатств и даров природы, стали предпочитать торговлю и производство войне и поэзии. Даже на уровне обыденного сознания южные регионы планеты ассоциируются с отдыхом, расслабленностью, а не с аскетичным и строгим образом северной жизни.

Однако, не все ушли за мечтой о благоденствии на юг. Многие североевропейские народы (германцы, балты, часть кельтов и славян) по тем или иным причинам остались проживать в северных широтах. Конечно, некоторым попросту не нашлось места в южных землях. Но есть и такие, кто остался на севере по собственной воле. Нужно помнить, что если юг дает человеку комфорт, плодородие, безопасность, то север, будучи когда-то родиной совершенных людей Золотого века, есть источник подлинного благородства и силы духа. Духовная и физическая аскеза, трудные условия жизни, скудность пищи, пасмурная, дождливая погода воспитывают в человеке стойкость и самообладание, «закаляют» его. Отсутствие бесчисленных материальных благ освобождает место для подлинно человеческого – мышления, созерцания, эстетического наслаждения северной природой, закаливания духа и силы воли.

Именно в этом состоит эстетика Севера. Сам вид суровых северных пейзажей, заснеженных гор и полей, мрачных озер, туманов и лесов гипнотически действует на носителей индоевропейского духа, ощущающих скрытую глубоко в исторической памяти воинственно-созерцательную духовность, строгую, волевую, глубокомысленную, улавливающих мимолетное присутствие утерянных во времени великих предков, ступающих бок о бок с богами. Одни испытывают от этого радость, восторгаются трагичной ностальгией момента, принимают с высоко поднятой головой суровость Севера как вызов, как путь к самосовершенствованию тела и духа; другие презренно съеживаются от холодного ветра и спешат в укромное теплое место.

Таким образом, ностальгия по Северу – это ностальгия и по далекой прародине нашего народа, и по утраченной эпохе Золотого века, и по нам самим – таким, какими мы были когда-то, и какими больше не являемся. Именно на севере, в суровой, но глубокомысленной пасмурности, обитают боги, связь с которыми мы давно утратили, и именно там, в условиях северной строгости и аскезы теплится наш дух, мудрый, сильный и воинственный. Онтологическая отчужденность от Севера (пространственная и временная) – это великая трагедия индоевропейского народа, эстетически ощущаемая нами тем сильнее, чем ближе к родным местам мы приближаемся телом и душой.

Но ностальгия – не только память о великом и трагичном прошлом. Это еще и мимолетная надежда на светлое будущее, на космическую справедливость, на возрождение и перерождение духа в его полноте. Ощущать это в себе – вот, что значит быть Северным человеком.