Северные волки. 5 - Выбор

Время неумолимо несется вперед, сменяя дни. Красный прямоугольник на календаре замирает на пятнице, и команду Северные волки от тренировочного матча отделяют какие-то жалкие сутки. Ыйджу собирает их всех после тренировки на скамейках, чтобы произнести вдохновляющую речь. Николас, ожидаемо, садится поодаль, с самого края, делая вид, что ему мотивирующие слова не нужны для того, чтобы хорошо играть. На самом же деле просто не любит оказываться в центре внимания. Он в команде практически на птичьих правах, поэтому ему кажется, что лишний раз своим лицом лучше не отсвечивать.

Бён возвышается над ними, как настоящий тренер, хоть и выглядит при этом добродушнее корги. С его миловидным лицом вообще было странно метить в статус капитана. Его форма мокрая от тренировки, а взгляд, обычно мягкий и спокойный, сейчас — серьезный.

Николас скрещивает руки на груди, облокотившись спиной о стену спортзала.

— Завтра к нам приедут ребята, которые сильнее нас физически. Возможно, они даже выше нас… Возможно, у них крутые кроссовки и классная статистика, — Николас еле сдерживается, чтобы не рассмеяться вслух, все-таки парень реально старался, готовился, — Если мы выйдем на поле как пять талантливых одиночек, они нас раздавят.

Капитан делает шаг навстречу команде, сокращая между ними дистанцию. Николас даже несколько раз ловит его внимательный взгляд на себе, видимо, Ыйджу проверяет, слушает он или нет.

— Но у нас есть мы, есть команда. У нас есть наши вечера в лапшичной, когда мы делим одну порцию риса на двоих, есть общая усталость и общие стремления. Я не жду от вас идеальной игры, и я не жду, что вы не совершите ошибок… Но если один из нас упадет, то четверо других должны оказаться рядом. Завтра мы должны показать, как играет настоящая команда.

О Будда. Николасу хочется закатить глаза. Бён Ыйджу проходил курсы мотивационных речей? Он играет в баскетбол всю сознательную жизнь, но впервые слышит нечто подобное. Обычно все обходятся напутственными претензиями, высказанными тренером на повышенных тонах.

Но когда Николас окидывает взглядом и основной состав, и запасных игроков, он искренне удивляется, потому что они — внимательно слушают и даже кивают, очевидно, соглашаясь со словами капитана. Нервы баскетболиста не выдерживают.

— Крольчонок, это мило и трогательно, конечно, — обращается он к нему с ухмылкой, — но это просто тренировочный матч. Не думаешь, что ты чересчур стараешься?

— Цундере, а ну-ка варежку захлопни, — перебивает его Маки, и не дожидаясь ответной реакции, сам прикрывает рот блондину свободной от гипса рукой.

— Оставь его, — качает головой Ыйджу, выдыхая, — я понимаю, Николас, что в твоей прошлой команде, видимо, атмосфера была так себе… Но в Северных волках я капитан. И если я считаю, что слова поддержки необходимы, значит, ты будешь их слушать, пока я не скажу, что тренировка окончена. Вопросы?

Блондин убирает от своего рта чужую руку, чтобы с насмешкой ответить:

— Никак нет.

Ыйджу только цокает.

Несмотря на его внешнюю мягкость, в капитане точно есть стержень, и Николас, пусть и не особо тяготит к укреплению взаимоотношений, все же его замечает. Ыйджу гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

— Кстати у той команды есть менеджер. Девушка! Она хорошенькая, — говорит кто-то из первогодок, и его реплику быстро подхватывают остальные.

— О, да любая девушка наверняка уже запала на Маки…

— А может и не запала. Не всем нравятся такие, как Хирота! К тому же, играть завтра он не будет, а будет сидеть на скамейке.

— Да я и на скамейке горяч, — парирует Маки, который вдруг стал целью для обсуждения.

— И почему у нас менеджер не девушка? — продолжает кто-то из первогодок. — Она бы поддерживала нас во время игры…

— Ты только не вздумай сказать это при Харуа. Он тебе яйца оторвет.

Бён не выдерживает и дует в свисток. Свист, разлетевшийся по пустому залу эхом заставляет всех заткнуться.

— В общем, давайте покажем, как умеем играть в баскетбол. И пусть в их команде известный Нишимура Рики, мы можем играть не хуже, а возможно и лучше. Если сейчас сдадимся, но делать на турнире нам нечего. Ну, что? На счет три?

Ыйджу выставляет свою руку вперед, и десятки рук ложатся поверх его.

— РАЗ! ДВА! ТРИ!

После крика наступает тишина.

Вечер, ночь и последующее утро пролетают быстро.

Николас проводит рукой по запотевшему от горячего душа зеркалу и смотрит на свое отражение. Это его первая игра в Японии, и он хочет продемонстрировать свои навыки с лучшей стороны.

— Собираешься на игру? — интересуется его сосед, сидевший в пол-оборота на компьютерном кресле.

— Ага, — кивает Николас, махровым полотенцем вытирая волосы, — откуда знаешь?

— Я журналист, — спокойно поясняет он без какой-либо агрессии или раздражения, словно привык объяснять одно и тоже по несколько сотен раз, — и пишу статьи о том, что происходит в университете.

— Логично, — отвечает ему блондин, откидывая влажное полотенце на кровать, — тоже пойдешь на игру?

— Да, — кивает сосед, — приду вместе с другом. Он тоже хочет посмотреть.

— Валяй, — отмахивается от него Николас, — пусть приходит, раз интересно. Я покажу ему, как надо играть в баскетбол.

Сычен молчит сначала какое-то время, а затем выдает:

— Сомнительно, но окей.

И отворачивается обратно к ноутбуку, бегло набирая текст на клавиатуре, наверное, для очередной статьи.

Николас нисколько не волнуется за предстоящую игру. Во-первых, она тренировочная, а такие игры проводятся часто, во-вторых, это все еще не профессиональная лига. Блондин уверен, что в Америке он встречал команды пострашнее и побеждал, так что переживать нечего.

Что вообще из себя представляют университетские баскетбольные команды? Разве что кучку любителей, из которых только несколько выделяющихся и обладающих талантом смогут стать настоящими профессиональными игроками, когда их заметят на турнире и позовут в большой спорт. Николас рассчитывает на то, что у него есть все шансы добиться успеха и оказаться в числе тех счастливчиков, которых заметят. Поэтому он стоически терпит.

Когда тяжелые двустворчатые двери зала распахиваются с гулким ударом, а команда противника появляется в спортзале, Николас хмурится. Аура вошедших парней и их тренера была чертовски сильной. Как будто Ястребы не просто пришли на тренировочный матч, а уже отняли их территорию по праву сильнейших.

— Вот и дождались, — буркнул Фума, стоявший рядом с Николасом, сидевшим на скамейке.

Парни из команды противника выглядели так, будто сошли с обложки спортивного журнала, и это странно, учитывая, что они всего лишь любители. Идеально подогнанная форма угольно-черного цвета с агрессивными красными вставками, одинаковые спортивные брендовые сумки, дорогие кроссовки из лимитированных серий.

— Вот бы и нам спонсоров, — выдохнул капитан, — разоделись-то. Лучше бы сосредоточились на баскетболе.

Но Николас, только оценив их зрительно, уже мог сказать, что с навыками и физической подготовкой у парней проблем явно не было.

В их движениях не было суеты, только уверенность профессионалов, для которых этот матч даже не считался матчем — скорее просто формальность.

— А вот и Нишимура Рики, — спокойно отметил Кей, единственный из старого состава, кто, кажется, не переживал вообще или умело это скрывал.

Капитан заметно напрягся, его челюсть сжалась.

За ужином с тонкацу Северные волки очень красочно обрисовали Николасу, кто такой этот Рики и почему о нем говорят все в баскетболе. Нишимура Рики был тем самым “гением из десятилетия”, чье имя уже было вписано в шорт-листы профессиональной баскетбольной лиги. Он был выше остальных, его тело напоминало тугую стальную пружину, скрытую под кожей. Его взгляд пустой, почти отсутствующий, словно он заранее видит игру на десять ходов вперед и заранее знает результат. Из всех Ястребов он больше всех походил на хищную птицу. Давление, исходившее от него, было почти физическим.

Статистика Рики поражала не меньше. Этот парень мог в одиночку “закрыть” всю площадку.

— Возможно, это будет не так скучно, как я себе представлял, — усмехнулся Николас.

Эти гении, профессионалы, будущие звезды. Раздавать титулы можно кому угодно, даже за деньги. Блондин сам сталкивался с такими “гениями десятилетия”, которые на самом деле ничего из себя не представляли. Для него существуют только паркет под ногами и кольцо, в которое нужно забросить как можно больше мячей, увеличивая разрыв в очках между командами.

Нишимура, проходя мимо Николаса, на секунду замедляет шаг, скользя по нему своим пристальным взглядом. Блондин открыто и с вызовом смотрит в ответ, не пряча ухмылку. Что? Бесит? Отлично. Николас хочет показать, насколько ему плевать на героя, которым Рики себя мнит. Так смотрят на человека, который слишком громко ведет себя в библиотеке — взглядом заставляют заткнуться.

Николас поднимается на ноги, расправляет плечи. Он не видит в Нишимуре бога баскетбола, он видит в нем лишь очередную задачу, которую нужно решить, ну, или стену, которую можно пробить насквозь. Заберут этого самого Рики хоть в лигу, хоть в космос, Николасу конкретно так плевать.

Пока команда противника начинает разминку на поле, Нишимура не спешит возвращаться к своим парням, а остается возле Николаса, изучая того взглядом.

— Тебе не нужно разминаться? — уточняет у него подошедший капитан и вставший рядом с блондином. — Гений десятилетия настолько в себе уверен?

Но Нишимура только усмехается и жмет плечами.

— Я просто никогда не думал, что встречусь на игре с этим парнем, — отвечает высокий баскетболист, указывая на новичка. — Крис много о тебе рассказывал, Николас. Не терпится взглянуть, что ты из себя представляешь на самом деле. Или действительно только и можешь, что притворяться и пускать пыль в глаза, как ты делал в США. Я слышал, что однажды твоя команда отказалась выходить на поле, лишь бы не играть с тобой. Так что ты все тот же великолепный мусор, который, увы, никто подбирать не хочет.

Николас сжимает кулаки настолько сильно, что ногти впиваются в кожу, оставляя следы. Они знакомы? Этот парень и ублюдок Крис знакомы? Черт возьми. Николас мгновенно звереет. Воспоминания сами собой красочными кадрами лезут в его голову. Хочется сбить спесь с этого придурка, посчитавшего отличной идеей упомянуть Криса.

Николас уже делает шаг вперед, чтобы схватить Нишимуру за воротник его форменной майки, как вдруг чувствует на своем плече сильную руку.

— Нишимура, иди разминайся, — спокойно проговаривает капитан, но в его голосе сталь, — или начинать игру с провокации — это стиль профессиональной лиги? Что ж, тогда буду знать, как именно прославился гений десятилетия.

Баскетболист в черной форме лишь усмехается.

— Я тебя понял, Бён Ыйджу, — отвечает он, — увидимся на поле, Николас. Советую собраться, потому что сдерживаться я не собираюсь.

Что ж, отлично. Именно это Николасу и нужно! Чтобы с ним играли серьезно, на полную мощность. Тогда это будет похоже на настоящую игру, а не любительский урок физкультуры в средней школе. Он уже хочет рвануть следом, как понимает, что хватка на его плече усиливается. Ыйджу разворачивает Николаса к себе лицом и цедит сквозь зубы:

— Не поддавайся. Он делает это специально. Остуди пыл.

Но блондин уже слишком взвинчен для того, чтобы просто остыть и забить, как того хочет капитан, поэтому он сбрасывает с себя руку Ыйджу и, ничего не отвечая, уходит.

Он вырвет победу зубами, если то потребуется, но докажет Нишимуре Рики, что он — настоящий баскетболист, он никогда не пускает пыль в глаза, он умеет играть по-настоящему.

Первый тайм превращается в катастрофу.

Матч начинается, но для Николаса больше не существуют другие игроки на площадке, есть только он, Нишимура и призрак его прошлого. Он бросается в атаку с яростью раненого зверя. Он лезет на троих защитников, игнорируя капитана, который стоит совершенно один на трехочковой линии. Он пытается вколотить мяч сверху через Рики, но тот, словно читая его мысли, накрывает бросок, и мяч улетает в аут.

— Пасуй! — кричит ему Кей, занимая центровую позицию.

Но Николас его не слышит. Как только он завладевает мячом, он думает только о собственных бросках. Разрыв на табло растет, как снежный ком, а противники лишь насмешливо переглядываются. Нишимура Рики и впрямь играет профессионально, задействует каждого своего напарника, превращая матч в показательную казнь Николаса.

А затем звучит сирена на перерыв, и Николас бросает взгляд на табло, где видит унизительный счет. Неужели Крис прав? Неужели Николас не умеет играть и только и может, что пускать пыль в глаза? Сердце бешено стучит, и его стук отдается в висках.

В раздевалке висит свинцовая тишина. Слышно только тяжелое, прерывистое дыхание. Николас сидит в углу, сжимая голову руками. Остальные отсели от него подальше, но даже на расстоянии блондин чувствует их разочарование.

Он и правда просто посмешище.

Капитан подходит к нему не сразу. Сначала он долго стоит у окна, глядя на темный кампус, а затем медленно опускается на скамейку рядом.

— Николас, — зовет он его тихим голосом, в котором почему-то нет ни капли злости, раздражения или осуждения.

Блондин поднимает голову, встречаясь с ним взглядами. И лучше бы он этого не делал, потому что капитан… Кажется, он его жалеет. Замечательно. Теперь он еще и жалкий.

— Знаешь, в чем разница между тобой и Нишимурой сейчас? — спрашивает он. — Ему плевать на твое прошлое. Ему плевать на твое эго. Он просто играет в баскетбол. А ты… ты сейчас дерешься с тенью, которой здесь даже нет.

Николас дергается. Он хочет ответить что-то резкое, как обычно, как он умеет, съязвить, отмахнуться, но капитан кладет свою тяжелую ладонь ему на колено, пригвождая к месту.

— То, что он сказал… Понимаешь, его слова задели тебя, потому что ты сам в них веришь. Но взгляни, — капитан окидывает взглядом всю команду, находящуюся в противоположном конце раздевалки, — это не те люди, которые играли с тобой в США. Николас, они бегали за тобой весь первый тайм, подставлялись под заслоны ради тебя. И они делают это не потому, что ты хорош, черт возьми, в баскетболе, а потому что ты — один из нас.

Капитан поднимается со скамейки, и Николас невольно вскидывает голову, следя за ним. Бён Ыйджу. Почему он такой? Парой слов может погасить огонь внутри чужой души, утихомирить злость и, кажется, успокоиться. Николас чувствует себя таким жалким, и дело не во взгляде капитана, а в его собственных ощущениях. Черт возьми, что же он творит? Он сам пообещал Бён Ыйджу сделать все, чтобы они победили в турнире, но не может собраться даже ради тренировочного матча? А если потом он встретится на поле с более сильной командой, что тогда? Ему не стоит даже пытаться?

— Ыйджу… — обращается он к нему, даже не зная толком, что сказать. — Прости. Я…

— Не нужно передо мной извиняться. Оставь своих призраков в этой раздевалке, Николас. Нам не нужен на поле человек, который хочет доказать что-то Нишимуре Рики. Нам нужен наш игрок. Либо ты выходишь туда и начинаешь видеть нас, либо оставайся здесь и гноби себя в своем одиночестве. Решай сейчас.

Капитан разворачивается, идя к выходу из раздевалки, бросая напоследок:

— Второй тайм — это не месть. Это про то, сможешь ли ты, наконец, доверить нам свою спину.

Гнев, бурлящий внутри баскетболиста, сменяется чувством стыда. Он смотрит на свои ладони и впервые за долгое время чувствует себя виноватым. За что он так борется? Что он так сильно пытается доказать? Сначала в Америке, теперь здесь, в Японии. Его жизнь превратилась в постоянный круговорот поступков, которые могли бы доказать его собственную значимость, исключительность. Возможно, потому что без достижений Николас не чувствует себя достойным?

За стеной уже слышится гул трибун и свисток судьи, призывающий обратно на поле.

Что ж, время, отведенное Бён Ыйджу ему для выбора, истекло.