ФСБ охотится на подростков | Сергей Смирнов

Смотрите полный выпуск на YouTube

Александр Макашенец: Сегодня ФСБ отчиталась о задержании в Подмосковье трех восьмиклассников, которых обвиняют в совершении диверсии. Мы подробнее расскажем об этой истории и о других историях, которые связаны с ФСБ, которые почему-то стали особенно активно охотиться на подростков. Хотели с вами это и обсудить. Собственно, по вашим впечатлениям, по вашим ощущениям, почему сейчас ФСБ все чаще стали заниматься репрессиями в отношении подростков, именно школьников? Мы часто видим какие-то такие новости. Это таким образом ФСБшники палки собирают или есть какая-то разнарядка особенно внимательно следить за молодым поколением?

Сергей Смирнов: Если честно, я не думаю, что там есть установка именно на школьников. Я подозреваю, что у них, конечно, изменились обстоятельства, изменились, так сказать, приоритеты. И я думаю, речь все-таки не про школьников, а про то, что им поставили задачу выявлять диверсии так называемые и все, что связано с украинскими событиями. И, вероятно, зная, что у них там 100% есть отчеты, это очень важный показатель эффективности, особенно после провала с Крымским мостом. Где было ФСБ? Что ж суперслужба проспала все, что можно? И они сейчас пытаются стремительно реабилитироваться, набивая дела о диверсии. Причем, конечно, схема, которая в этих всех делах меня лично очень смущает в том смысле, что кто-то связывается с кем-то в телеграмме, а потом ФСБ публикует релизы. Так что я не думаю, что охота именно на школьников. Это скорее такая концепция раскрытия преступлений, связанных с войной в Украине.

Нино Росебашвили: Слушай, но это тоже, знаешь, продолжает немножечко наш разговор про красные линии, потому что раньше казалось, что дети — это все-таки святое. Владимир Путин и его обслуживающий персонал тоже всячески пытаются на этой теме зарабатывать политические очки. Но вот тут ты говорил про «проспал» и, видимо, к первому уроку ФСБшники не просыпают. Вот мы с тобой две недели назад в «Честном слове» как раз обсуждали историю с пятиклассницей, чью семью поставили на учет из-за того, что девочка прогуливала Разговоры о важном. Столько было тем более историй с детьми за последний только месяц, что это как будто бы в отдельную категорию тем у нас объединяется. То есть понятно, что война и все связано с войной, но как будто бы все эти дела, связанные с детьми… А вот Новое величие, если вспомнить, да? Тогда еще не было войны в горячем ее виде, а все равно были преследования. Или история со взрывом здания ФСБ в игре Minecraft — это же тоже случилось до войны. получается, все-таки были какие то заделы на будущее?

Сергей Смирнов: Да, но я просто не думаю, что можно обвинять прямо в эйджизме, прошу прощения, ФСБ. Мне кажется, на возраст им наплевать. Просто попались дети, что с ними церемониться теперь, что ли? Я думаю, там примерно такая реакция. Ну, раз дети смотрим статью УК, так, дети под эту статью попадают, достиг возраста привлечения к уголовной ответственности. Это уже не люди работают там, а отчеты. То есть они не очень смотрят. И мне кажется, вот эта идея о том, что «щепетильно относятся» и так далее, она просто уже довольно давно забыта. Одно дело МВД. Мне кажется, даже другое дело Следственный комитет. Но если зона ФСБ, то там никакого возраста, никакого пола, ничего подобного не существует. В этом нет никаких сомнений, поэтому я не вижу ничего удивительного в том, что ФСБшники берут детей. Им вообще наплевать, кого и как. У них возраста не существует того, кого можно привлечь к ответственности. А по поводу вот этих вот всех захватов и диверсий —очень, опять же, похоже на то, что отчеты пишутся, как им надо писаться и возникает сразу презумпция виновности спецслужб. Лично у меня первая версия, которая есть этих взрывов — что это сами ФСБшники и пишут в Телеграм-каналах, сами ФСБэшники ищут детей, а потом отчитываются об удачной операции.

Александр Макашенец: Сергей, вы просто так говорите, создается впечатление, что в ФСБ какие-то совсем уж недоумки работают. А как вам кажется, там обстоят дела? Действительно ли так все плохо? Или все-таки есть какие-то еще особо ценные разведчики, которые думают о безопасности Родины?

Сергей Смирнов: Нет, ну, кстати, это же не вопрос недоумков. Я как раз так совершенно не думаю. Логика ФСБ такая — мы лучше заберем девять невиновных, но один виновный потенциально что-то готовящий нам попадется, чем мы будем с ними церемонится. Потому что они пропустили несколько болезненных по ним ударов. Я уже говорил про Крымский мост, а помните взрыв приемной ФСБ в Архангельске? Это же тоже был такой явный вызов госбезопасности. И после этого, кстати, все, кто писал какие-то плюс-минус одобрительные посты и вообще рассуждающие посты как журналистка Светлана Прокофьева, оказались под уголовным преследованием. Кстати, это был первый теракт, по поводу которого стали возбуждать дела по оправданию терроризма. Болезненный удар. Потом была довольно болезненная для спецслужбы стрельба на Лубянке. Неприятно, конечно. Тут у вас стрельба в центре города и непонятно, кто вообще защищает Москву и страну, если вас стрелок на Лубянке. Потом взрыв Крымского моста. И, соответственно, у них внутри, я уверен, разнарядка следующая — давайте по максимуму брать, выявлять всех, кто склонен к диверсиям, к каким-то действиям, госизмену они опять же активно очень расследуют, и поэтому их логика — чтоб как можно больше людей, чтобы попала в круг их интересов влияния, а там церемонится уже нет смысла. Попадает под критерии, мы отчитались, и все. Это такая, скажем так, более широкая с их точки зрения работа. То есть тут же речь не о том, что они не профессионалы. Если бы они что-то пропускали постоянно, можно было бы так сказать. Но они же особо ничего не пропускают, кроме тех случаев, которые я назвал. И они считают, что значит эффективно можно забирать всех. Кстати, большое количество дел, я уверен, мы еще и не видим. Они по каким-то отчитываются, по каким-то нет. То есть в этом сомнений нет, потому что ФСБ самая скрытая спецслужба.

Нино Росебашвили: Понятно, что когда ты в эфире люди держат в голове не только то, что ты главный редактор «Медиазона», но и то, что ты учитель истории, и как раз в чате есть такой вопрос от Виталия Коваля: «С детьми в СССР такого не творили». Опять же понятно, что современная Россия как будто бы в этом смысле Советский Союз уже давно обогнала. С точки зрения истории, можешь ли ты вспомнить когда-нибудь такие случаи открытого преследования подростков или школьников, или детей начальной школы? Были ли такие случаи или это примета путинской России?

Сергей Смирнов: Ну, если мы говорим, надо корректно подходить. Преследования детей все-таки начальной школы сейчас нет. А то, что при Сталине могли вызвать в школу и что-то сделали с родителями детей, которые не попадали под уголовную ответственность, но при этом что-то нехорошее говорили про Сталина, у меня никаких сомнений нет. То есть конечно, в этом отношении да. Мне кажется, вполне себе. Нельзя сказать, что прямо сейчас что-то чрезвычайное происходит. А к вопросу, кстати, о детях и их борьбе, желающим ознакомиться рекомендую замечательную статью Андрея Захарова, Би-Би-Си, моего коллеги, иностранного агента про школьников из Челябинска, которые в 1946-м году решили создать антисталинской организацию. Вот там вот преследование школьников, они все получили сроки разные. С другой стороны, остались все живы. Преследования были во все времена. Конечно, где-то помягче, где-то более жестко. Но в целом нельзя сказать, что сейчас какой-то особый этап. Очень хочется придать пафос, что сейчас какой-то особый этап. Боюсь, что это не совсем так. К сожалению, очень жаль констатировать, но очень похожие события были и в 20-х, 30-х годах. Да и, в общем, если говорить о Царском времени, тоже не самое идеальное время было для противников режима. Так что я бы не сказал, что мы там что-то сильно превзошли даже сталинскую эпоху. Пока этого нет. Хотя, конечно, когда мы видим сообщения о таких задержаниях, о таких статьях, то, конечно, такие ассоциации приходят в голову.

Александр Макашенец: Сергей, последний вопрос хочу вам задать. Наши коллеги из ФБК установили имена сотрудников колонии, ответственных за пытки Алексея Навального. Собственно, мы это сейчас эту тему обсудим и покажем. Я хотел к вам простой вопрос задать. Насколько ФСИНовцы вообще боятся деанона?

Сергей Смирнов: Это хороший вопрос, потому что мы же не проводили исследования социологические. То есть тут же, мне кажется, очень сильно влияет время, место и контекст. Сейчас в отношении Навального, мне кажется, они не очень боятся деанона в том смысле, что, это с их точки зрения, с точки зрения начальства, враг государства. Государство им дает приказ создавать ему невыносимые условия и тут, мне кажется, что именно в чистом виде боятся — я не думаю. Ну просто обычно чего боится ФСИНовец? ФСИНовец боится, когда его деанонят, что на него возбудят уголовное дело. Не нападет кто-то и чего-то не сделает, а возбудят уголовное дело. В контексте Алексея Навального главный риск для ФСИНовца, что на него возбудят уголовное дело, мне кажется, отсутствует. Другой вопрос — комфортно им или нет, что их имена все знают.  Я уверен, что некомфортно. Нехорошо, когда миллионы людей знают, как тебя зовут, где ты живешь и что делаешь, и какую фамилию носишь. И они крайне болезненно на фамилии свои реагируют. У нас, например, было довольно много исков к нам через Роскомнадзор, и они обычно были почти всегда от бывших сотрудников полиции или сотрудников полиции, которые были очень недовольны их упоминанием на нашем сайте. При том там заметки могут быть трех-, четырехлетней давности. Все равно они подают в суд, и они требуют убрать фамилию. Это к вопросу о восприятии какой-то публичной информации. Так что им будет точно некомфортно. Может быть, не сейчас,сейчас они такие: «Вот мы герои такие нормальные», а вот через месяц, через два, через три, через год им станет еще менее комфортно.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»