После войны у Путина нет будущего | Сергей Пархоменко

Смотрите полный выпуск на YouTube

Дмитрий Низовцев: Спасибо, что подключились к нам. Просто вы не так часто у нас бываете, поэтому вопросов накопилось. И самый первый хочется задать из повестки вчерашнего дня. Российские власти грозят, что скоро будет закрыта граница из России, потом пускают какую-то дезу, что на границе будет запись, специально отведенное время, когда можно границу пересечь. Вы верите в такие меры, что граница с России будет закрыта? И почему это возможно и почему нет?

Сергей Пархоменко: Я не сомневаюсь, что жизнь России будет подчинена интересам войны в ближайшие многие месяцы, может быть, даже и годы. А война — это мобилизация. А мобилизация — это попытка держать и не пускать. Поэтому закрытие границы, конечно, в логике того, что происходит. 

Формы этого закрытия могут быть самые разные. И депутаты, пожалуй, последние, у кого спросят, какие они должны быть, когда это надо вводить. Депутаты просто пытаются напомнить о своем существовании. Это сегодня их главная забота. Но они ничего не понимают, ничего не определяют, ничего не предлагают, их мнение последнее. Поэтому я бы к ним не прислушивался, а прислушивался бы к другим событиям. Ну, например, к тому, что происходит на фронте, к тому, что говорят нам военные эксперты, к тому, что доносят нам разные мировые разведки о намерениях российского агрессора продолжать эту войну в разных формах и в разных географических зонах.

Ирина Аллеман: Издание CNN сообщает о том, что в планах российских властей мобилизовать еще 200 тыс человек. По словам двух источников этого издания, Кремль начал проводить опросы, чтобы оценить популярность новой волны мобилизации. Но я думаю, все мы помним, как проходила первая волна мобилизации. Как вы думаете, вторая волна мобилизации и цифра в 200 тыс человек могут каким-то образом всколыхнуть общество и настроить его против Путина и его агрессии?

Сергей Пархоменко: Мне кажется, что мобилизация и не прекращалась в России. Ее никто не останавливал, никто не обещал ее прекратить. Я вообще не уверен, что она будет развиваться волнами. Мобилизация имеет ползучий характер. Она происходит более или менее все время, возможно, чуть быстрее, чуть медленнее, то активнее, то гуще, то жиже, но нет никаких сомнений, что война будет высасывать мужчин из российского общества. И это, скорее, процесс последовательный, который в какой-то момент должен придти к точке невыносимости, я бы сказал. 

И тут вопрос не в волнах, что объявляется какая-то волна, в эту волну сотни тысяч людей куда-то утащат, а в ответ на это что-то такое происходит. Нет. Мне кажется, это плавный, очень постепенный процесс. Все больше и больше людей исчезают из мирной жизни. Все больше и больше людей возвращаются к своим семьям в свои дома в целлофановый пакетах, в виде каких-то объеденных собаками останков. И в какой-то момент люди постепенно начинают о чем-то думать, во что-то вдумываться и в чем-то убеждаться, постепенно их начинает наполнять какое-то ощущение. Я не жду здесь никаких решительных переломов ни с одной, ни с другой стороны.

Дмитрий Низовцев: Вы скептически относитесь к депутатам Российской Государственной Думы, тем не менее, прошла инициатива. Павел Крашенинников сегодня сказал, что депутаты больше не будут подавать декларации о своих доходах. Там длинная была какая-то тирада, а в конце он просто сказал, что им просто лень. Как бы вы это объяснили? Они настолько обнаглели? Казалось бы, мы уже много к чему привыкли, но лет 5 назад я не мог такое представить даже от такого негодяя, как Крашенинников. А сейчас он выходит к публике и говорит, что им лень подавать декларации. Это вообще как?

Сергей Пархоменко: Вопрос не в Крашенинникове и не в том, что он сказал. Закон этот принят. Он принят в третьем чтении. И дальше он, нет никаких сомнений, пройдет Совет Федерации, будет подписан российским диктатором и вступит в силу. 

Это закон о чем? Это важный закон. Он как раз знаменует собой некоторый перелом, некоторой фазовый переход, некоторый новый этап. Это закон о том, что коррупция в России становится политически одобряемым занятием. Коррупция в России санкционирована государством. Государство обещает своим коррупционерам защиту и прикрытие. И реализует эту защиту и прикрытие многими разными способами, например, приняв этот закон.

Что в этом законе самое главное? Я не поленился сегодня и поглядел, что  было, что стало. Ведь законы же формулируются не самым простым образом,  чтобы все и всем было понятно. Нет. Там пишут так: «Внести в закон такой-то, принятый когда-то давно, в статью такую-то, пункт такой-то, абзац сякой-то такие слова…», — то есть ты даже не поймешь, что, собственно, изменилось. Для этого надо пойти, найти тот другой закон, посмотреть, что там было на этом месте раньше, что там появляется теперь. 

Оказывается, что в этот неприметный Закон «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации» был внесен новый текст. Раньше там было написано, что информация о предоставлении депутатам сведений о его доходах, о его имуществе, об обязательствах имущественного характера подлежит опубликованию в специальном печатном издании законодательного органа субъекта Российской Федерации и размещению на официальном сайте законодательного органа субъекта Российской Федерации. То есть в каждой российской области или Республике должно быть специальное издание и должен быть специальный сайт. И там это публикуется всегда обязательно. 

А что стало теперь? А теперь это все осуществляется в соответствии с федеральными законами и указами президента Российской Федерации. То есть Президенту Российской Федерации дано это на его высочайшее усмотрение. Хочет — заставит, не хочет — не заставит, хочет — освободит, хочет — помилует, хочет — разрешит, хочет — закроет, хочет —откроет, хочет — публичным указом, хочет — секретным. Сколько мы видели во время войны уже разнообразных секретных указов? Так что это становится личным удовольствием президента и личной милостью, которой он жалует своих подданных тогда, когда хочет. Захочет — заставит кого-то публиковать декларации, а захочет — разрешит их не публиковать, потому что депутату лень. 

Вот, что вводит сегодняшний закон. Это совершенно новая ситуация. Раньше это было обязательно, а теперь это зависит от того, как относится к вам верховный начальник. И понятно, что это часть всей системы взаимоотношений высшей российской власти с властью на местах, с местным бизнесом и с теми, кто смешивает власть и бизнес. Им разрешено красть внутри России, что угодно. Понятно, что они много чего от этой войны потеряли. Их не пускают, у них отнимают, они теряют имущество, они вынуждены забирать детей из иностранных учебных заведений. У них блокируют счета в иностранных банках, жены их не ездят больше в Милан на распродажу — ничего этого больше не происходит. Но им говорят: «Не волнуйтесь, у вас есть страна, она лежит у ваших ног, украдите, что угодно, сколько хотите. Вам ничего за это не будет. Имеете полное право, заслужили», — и вот они воруют.

Ирина Аллеман: Сегодня, 25 января, Татьянин день или День студента. И Путин, который чтит традиции, встретился со студентами МГУ. На этой встрече он, скажем так, намекнул, что планирует остаться у власти и после 2025 года. Как вы думаете, каким образом это намерение может быть реализовано? Или это просто пустая угроза?

Сергей Пархоменко: Какая пустая угроза? А куда ж ему деваться после 24 февраля?

Ирина Аллеман: Ну, может, умрет?

Сергей Пархоменко: Ну, разве что. Деваться ему некуда. Он существует столько, сколько существует эта война. После этой войны ничего у него нет. Ничто ему не светит. Он должен сидеть и держаться. Смешно немножко разговаривать о том, каковы намерения этого персонажа на 24 году его пребывания на этом стуле. Он нас уже всех приучил, что он будет сидеть там всегда, до смерти. И он, несомненно, будет сидеть там до смерти. Мы это увидим своими глазами. Каким способом? Ну, способов есть целый ряд. 

Можно, например, устроить какие-нибудь выборы, позвать на эти выборы соперников в лице Григория Алексеевича Явлинского или, например, господин Зюганов тряхнет стариной, старина у него такая крепкая, будем надеяться, что ничего не отвалится. Он ей не очень часто встряхивает. Но раз в 5 лет можно и тряхнуть стариной, поработать. Жаль, что утратили Владимира Вольфовича Жириновского в качестве кандидата в президенты Российской Федерации. Ну, ничего. Среди его партнеров по походам в сауну всегда найдется пара мускулистых молодых людей, которых тоже можно выставить на эти выборы.

Так что всегда найдется, с кем организовать выборы. Тем более, что при помощи электронного голосования проблема подсчета голосов решена радикально. Можно считать абсолютно все, что угодно. Можно вставлять совершенно любые цифры, никто никогда туда не вмешается. Во всяком случае, пока вся эта система существует, пока существуют многодневные выборы, пока существует электронное голосование, пока существует полное отсутствие контроля со стороны наблюдателей. Можно вытворять совершенно все, что угодно. Так что можно устроить выборы и получить любой результат. Какой закажут результат, такой и будет. 

Можно учредить какой-нибудь специальный пост, можно внести поправку в Конституцию и сказать, что Владимир Владимирович Путин является главой Российской Федерации навсегда. Можно и так. Зачем, собственно, кто-то другой? У нас военное время, родина в опасности. Почему бы и нет?

Короче говоря, мне не кажется, что способ, которым он попытается остаться у власти после 2025 года, представляет из себя какой-то особенный интерес. Нет никаких сомнений, что он попытается. И если попытается, если будет жив, то, вероятно, внутренние проблемы он преодолеет. 

Вопрос в том, преодолеет ли он проблемы внешние, те, которые с той стороны фронта, те, которые заключаются в том, что весь мир постепенно начинает понимать, что Россия представляет из себя угрозу для человеческой цивилизации, что Украина стоит на пути этой угрозы. Мы это видим каждый день в том, как постепенно разворачиваются события на фронте этой войны. И они влияют на то, кто где останется, что с кем будет, кто будет управлять Россией, и что будет на месте этой России. А то, что Путин намекнул там что-то студентам, на мой взгляд, в этом смысла немного.

Главный смысл сегодняшней встречи, если вы спросите меня, зачем он это устроил, заключался в том, чтобы сделать вид, что ничего не происходит. Основной смысл этой встречи заключался в том, что никакой войны нет. Мы встречаемся со студентами, обсуждаем их студенческие проекты, обсуждаем их планы, обсуждаем постройку новых долин и кластеров на Воробьевых горах — это наша главная забота сегодня. А войны нет. Мы не думаем о ней, мы не говорим о ней, не помним о ней. Мы не беспокоимся о людях, которые погибают прямо сейчас. Мы не беспокоимся о ракетах, которые мы запускаем по мирным городам. Все это нас совершенно не волнует. 

Больше всего мне жаль, глядя на видео с этой встречи, что какое-то количество совсем еще молодых людей позволили втащить себя в этот спектакль и сыграли там эту поганую собачью роль. Они это вспомнят, когда вырастут большими, им покажут это видео, они будут держаться за лицо двумя руками и говорить: «Боже мой, зачем я на это соглашался?»

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»