Европа не подчинится Путину — Сергей Лагодинский

Смотрите полный выпуск на YouTube

Мария Певчих: Как вы нашли вчерашний разговор Шольца, Макрона и Путина? Как вы оцениваете 155 попытку поговорить с недоговороспособным человеком?

Сергей Лагодинский: Я не совсем понимаю, зачем вообще нужны были эти переговоры, потому что, понятно было сразу, что из этого следует. Из этого будет следовать очередная порция дезинформации и очередная порция угроз. Мы их получили, то есть на первых строках и заголовках немецкой прессы стоит то, что тяжёлое вооружение нельзя слать, потому что Путин сказал, что это будет иметь последствия. Сделали пиар, зачем?

Руслан Шаведдинов: Как, в целом, сейчас немецкое общество обсуждает войну и то, что происходит на полях сражений Украины? Почему такой вопрос, уточню: сегодня вышла статья, сообщающая, что за последние девять недель Германия к минимуму свела поставки вооружений Украине и я пытаюсь понять логику действий немецких властей. Это делается из-за давления общества, то есть они опасаются того, что народ будет недоволен тратами, опасными контактами, или это опасение из-за того, что Шольц и его правительство, боятся раззадорить Путина и спровоцировать бОльший конфликт? В чём мотивация не поставлять оружие Украине?

Сергей Лагодинский: Я сам это пытаюсь понять. Насколько я понимаю, там несколько более сложная ситуации. Дело в том, что у Шольца, по новым сообщениям, Berliner Zeitung писала об этом, вся фракция бундестага социал-демократов, им нравится, что они поставляют тяжелые вооружения в Украину и он, таким образом пытается заручиться их дальнейшей поддержкой. Это была бы одна из версий. Почему, особенно со стороны социал-демократических политиков в правительстве нет подвижек? В принципе, и зелёные и свободные демократы абсолютно за то, чтобы было больше вооружений, особенно больших тяжёлых вооружений, но репорт того сообщения, которое вы цитируете, там говорится о том, что с конца мая не было даже и лёгких вооружений, поставленных в Украину. Здесь идёт какой-то саботаж, даже того решения бундестага, где большинство всех фракций высказалось за поставку тяжелых вооружений. Одна из версий — это то, что это внутриполитический, внутрипартийный раздрай у социал-демократов, может быть, к этому и приводит. Наше терпение, и со стороны многих зелёных коллег, например, я спокойный в этом плане человек, я не кричал, не давил, ничего, но терпение подходит концу. 

Мария Певчих: У вас есть какой-то механизм, которым возможно надавить на Шольца, или, каким-то образом изменить ситуацию, потому что достаточно странно читать, да и общий настрой этих заметок, что-то не так, это считывается абсолютно, понятно, что где-то повернули не в ту сторону, и ваше настроение, как евродепутата, уверена, что его разделяют и ваши коллеги по фракции. Каким образом можно ситуацию вернуть на правильные рельсы, хотя бы заставить Германию соблюдать свои же собственные, уже принятые, решения и обеспечить те поставки, о которых речь шла? 

Сергей Лагодинский: Это коалиционное давление. Это единственное, что нам остаётся, есть коалиционный комитет и этот комитет, в которой приходят все спорные вопросы, если не удаётся согласиться по ним во время дискуссии за закрытыми дверями между членами коалиции. Это был бы последний путь, но пока что мы будем уже открыто, это моё видение, мы будем открыто подвергать критике и давлению эту политику. Будем надеяться, что это, может быть, поможет, потому что министр иностранных дел, Анналена Бербок уже давно является одной из самых первых, кто сказал о том, что необходимы не просто вооружения, а тяжелые вооружения. В данном случае, зелёные и большинство социал-демократов, другие поменьше коалиционные партнёры, они абсолютно … Да есть же решение бундестага, где чёрным по белому написано, что эти вооружения надо поставлять, будем разбираться, будем давить, будем скандализировать, как говорят по-немецки, эту ситуацию. 

Мария Певчих: Чтобы наши зрители понимали контекст, с 30 марта по 26 мая было отправлено 2 поставки, где было 4000 противотанковых мин в первой, а во второй запчасти к пулемётам, ручные гранаты и прочие, достаточно мелкие вещи, то есть существует несоответствие между обещанием и фактом достаточно большое. Ещё одной темой, которая обсуждалась на этом звонке и ещё одну тему, которую я хотела обсудить с вами, это санкции, которые Путин упоминает в этом звонке, достаточно сильно переворачивая и заворачивая правду. Он говорит, что кризис продовольственный, который сейчас разворачивается и который может привести к массовому голоду, может быть решён не разблокировкой порта в Одессе, а снятием с России санкций. Становится понятно, насколько ему неприятно и насколько эти санкции действительно работают. При первой возможности Путин говорит, а вы снимите санкции и, возможно, мы сможем каким-то образом вам помочь решить продовольственный кризис. Скажите пожалуйста, существует ли какой-то сценарий, при котором часть санкций экспортных будет снята с России при соблюдении каких-то условий. 

Сергей Лагодинский: Нет, пока такого сценария не существует. Даже в каких-то бешеных фантазиях, может быть, наших социал-демократических друзей. Причина одна, потому что в эту ложь верит, в основном, только сам господин Путин, может быть ещё, и это, кстати говоря, вопрос очень серьёзный, в это верят некоторые страны так называемого третьего мира, там распространяется этот фейк, что всё идёт от санкций, но среди политических элит в европейских, в западных странах дело совершенно понятно. Это, естественно, не из-за санкций происходит, а из-за блокировки портов российской стороной, поэтому вопрос здесь должен идти о деблокировке или о каком-то в коридоре, может быть решение Генеральной Ассамблеи ООН в этом направлении. Это было бы сейчас необходимо. 

Руслан Шаведдинов: Сергей, помогите нам разобраться, насколько это действительно масштабная проблема грозящего продовольственного кризиса из-за действий Путина. Я так понимаю, читая информацию, которая поступает в связи с этой ситуацией, европейские политики обеспокоены, то есть не Европе грозит кризис. Кризис грозит странам Африки, куда это зерно могло пойти и европейские политики, насколько я понимаю, опасаются, что случится миграционный кризис, когда люди будут бежать от голода, который своими руками сотворил сейчас Владимир Путин, блокируя порты с зерном, начнут бежать в Европу затем, чтобы найти пропитание себе. То есть я правильно оцениваю, в Европе сейчас опасаются больше нового миграционного кризиса, вызванного продовольственным кризисом, который Владимир Путин пытается сотворить.

Сергей Лагодинский: В первую очередь, я не знаю, поверите ли вы мне или нет, но даже европейским политикам, западным политикам жизни людей тоже важны, в первую очередь, это гуманитарный кризис, это то, что заботит большинство из этих политиков. Если у нас сотни миллионов людей будут голодать то, понятно, мне не надо это объяснять, в чём гуманитарная составляющая этого, это одна из целей нашей международной политики, бороться со всемирным голодом. Что касается более realpolitik, да, естественно, можно этим тоже мотивировать многих политиков с правого фланга и вообще. Это будет непосредственно иметь к нам отношение. Плюс к этому, не забывайте, что здесь ещё и вопрос социальной политики. То, что является голодом для третьего мира, это рост цен на продовольствие и нехватка определённых товаров, нестабильность поставок для Европы. Здесь уже вопрос возникает с инфляцией, вопрос с социальным обеспечением и так далее. Здесь многопластовая проблема и вся она упирается в эти порты, которые блокирует Российская Федерация и выдаёт это за санкции. 

Руслан Шаведдинов: Зафиксировали. Этим Путин может, действительно, шантажировать, какие-то позиции отыгрывать, потому как Европа опасается кризиса и опасается того, что какие-то гуманитарные будут катастрофы. Это действительно карты, которые у него на руках, с которой он сейчас может садиться за стол и пытаться что-то выбивать себе, шантажировать этим?

Сергей Лагодинский: Путин может сейчас шантажировать много чем, и этим он и шантажирует. 

Руслан Шаведдинов: Насколько это может быть действенным? Насколько это может быть предметом обсуждений для того, чтобы были сняты ограничения на российскую экономику, которые были ранее наложены?

Сергей Лагодинский: Мы будем смотреть, как будет ситуация развиваться. Я не вижу желания, особенно у западных стран, поддаваться на какой-то шантаж. Здесь слишком высокие ставки, мы не можем санкции такого масштаба применять, продолжать смотреть на геноцидальные практики, продолжение геноцидальной войны, ковровые бомбардировки, которые видимо продолжатся, я боюсь, что план похода на Одессу и Приднестровье действительно будет. Он попытается его воплотить, а мы будем снимать за это санкции. Я не вижу места для маневра. Я понимаю, что нас шантажируют ценами на сырьё, на топливо, нас шантажируют голодом всемирным. Да, это шантаж. Это оружие, одно из оружий от наших российских коллег.

Руслан Шаведдинов: Сергей, напоследок хочу спросить, как немецкого политика. Есть такие персонажи, как господин Варниг, господин Шрёдер, люди, которые многие годы были друзьями Владимира Путина, которые щедро оплачивались из российского бюджета за свою лояльность, как сейчас к ним отношение в самой Германии и есть ли перспектива включения их в санкционные списки? Я помню резолюцию, которая была от европарламента, обращённая к европейскому совету, где говорилось, что эти люди, которые находятся в совете директоров российских госкорпораций, должны быть под санкциями, они начали бежать из этих советов директоров, но какова их судьба в дальнейшем? Простят ли их, не простят? Будут ли санкции, не будут? Если коротко, можно ваш комментарий? 

Сергей Лагодинский: Мы здесь не перед судом или товарищеским судом, простит, не простит. Мне кажется, что надо будет после войны, если её конец когда-нибудь настанет, разбираться в исторической ответственности тех, кто привёл нас к такой ситуации, внутри Германии в том числе. О Шрёдере говорит его партия, социал-демократы, довольно серьёзно, его отчисление из партии. У Шрёдера отобрали многие привилегии, как у бывшего канцлера, правда под другим соусом, сказали, что он просто не пользуется ими, но это юридический подход, потому иначе невозможно было. Что касается санкций против немецких граждан и против граждан Европейского Союза, европейский парламент, и я, в том числе, мы поддержали эту просьбу, но у нас есть правовые рамки. Я думаю, что будет очень трудно, наложить санкции на собственных граждан, собственных граждан преследуют в рамках уголовного или другого процессуального или социального кодекса, а санкции, это инструмент для иностранных граждан. Я думаю, что будет очень трудно наложить такого рода санкции на собственных граждан. Здесь надо искать другие варианты.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»