Серебряное копытце

Рейтинг: R

Метки: ООС, ОЖП, Романтика, AU, Вымышленные существа, ПостХог

Примечания:

Это кроссовер со сказками П.Бажова

Это только присказка, сказка впереди…

В.Высоцкий

Это было очень безрадостное Рождество. После победы над Волдемортом прошло полгода. Столько всего случилось: и собственное воскрешение, и слёзы по погибшим, и пепел Визжащей хижины, и пустота в душе.

Откуда взялась эта пустота, Гарри старался не задумываться. Заполнял её как мог: восстанавливал стены Хогвартса, сдавал ЖАБА, общался с друзьями. Гермиона сразу после победы уехала в Австралию к родителям, чтобы попытаться вернуть им память. Гарри считал своим долгом поддержать семью Уизли в их горе, помогал по мере сил. Но разве способен был хоть кто-то в целом мире заменить им Фреда?

Гарри физически ощущал на своих плечах надежды, которые возлагали на него окружающие. Кингсли Шеклболт: «Ты должен стать символом обновлённой Англии». Директор Макгонагалл: «Ты обязан показать своим примером, что Хогвартс — снова безопасное место и открыт для учеников, как и прежде». Рон: «Мама спрашивала о тебе. Ей становится лучше, когда ты приходишь». Джинни: «Все ждут, что мы объявим о помолвке». Рита Скитер: «Читатели в нетерпении — интервью с Мальчиком-который-снова-выжил займёт первые полосы газет».

Гарри с трудом сдерживался, чтобы не начать грубить. Больше всего ему хотелось стать невидимкой, чтоб о нём забыли хоть на время, уйти с передовой всеобщего пристального внимания, раствориться в толпе. А ещё тяготило навязчивое стремление Джинни официально закрепить их общий статус, который как-то незаметно перекочевал с отметки «друзья» к отметке «жених и невеста».

Прежнего очарования сестрой Рона, по большей части связанного сходством Джинни с его, Гарри, матерью, не осталось и в помине. На смену пришла ровная дружеская привязанность, вроде той, что он испытывал к Луне Лавгуд. Но это же не значило, что надо было всё бросать и тащить Луну под венец. А Джинни, а за ней и всё семейство Уизли, ожидали от Гарри именно этого.

Гарри оттягивал до последнего объяснение с Джинни, боясь разрушить хрупкое после недавнего траура настроение, витавшее в Норе. Но когда Молли в сочельник подняла многозначительный тост за новую семью, Гарри понял: если он промедлит ещё немного, не заметит, как окажется женатым, а Джинни беременной.

Приняв волевое решение, он оттащил подругу в сторону и шёпотом объяснил, что семьи у них не получится, потому что он, как выяснилось, из тех, кто между пестиком и тычинкой выберет тычинку.

До Джинни доходило долго, а когда дошло, она обозвала Гарри проклятым педиком, расплакалась и убежала. Стоило ли говорить, что Рождество оказалось испорчено, равно как и отношения с кланом Уизли, представители которого не простили Гарри слёз Джинни. Его изгнали со скандалом.

И вот тогда, оказавшись в одиночестве перед потухшим камином на Гриммо, двенадцать, Гарри понял, что, уехав, Гермиона поступила мудро. Стоило, пожалуй, взять паузу и тоже куда-нибудь отправиться, туда, где его никто не знал и он не знал ничего и никого. Быть может, новые встречи и новые впечатления заполнят пустоту в душе.

В то невесёлое Рождество он взял маггловскую географическую карту и, исключив Северный полюс и Антарктиду, выбрал место, с которого решил начать Своё Большое Путешествие.

С формальностями, приняв решение, он разобрался быстро. На всякий случай оставил завещание гоблинам, сплавил Кричера в Хогвартс, попрощался с Невиллом и Луной (Рон всё ещё дулся из-за Джинни), отправил Гермионе письмо.

Путешествовать Гарри решил по-маггловски: купил билет на самолёт, заказал пластиковую карту для денежных расчётов, выбрал самую тёплую куртку в отделе верхней одежды Теско, а ещё в лавке артефактора, в Лютном переулке, приобрёл серёжку, с помощью которой можно было говорить на разных языках.

Гарри никто не провожал. В Хитроу он просто аппарировал подобно тем магам, которые вынуждены были пользоваться этим маггловским средством передвижения, прямо в туалетную кабинку с табличкой «не работает».

Прежде чем сесть в самолёт British Airways, Гарри прошёл семь кругов ада, начиная с регистрации и заканчивая преодолением последнего испытания, «рукава», в котором он едва не поддался панике, хотя раньше признаков клаустрофобии за собой не замечал. Но, будучи героем настоящим, а не выдуманным, сумел побороть страхи и наконец-то занял своё законное, согласно купленному билету, место около иллюминатора в салоне бизнес-класса.

Оказалось, что испытания не закончились: через несколько минут в соседнее кресло опустился человек, которого Гарри и не чаял уже увидеть на этом свете, оплаканный и с почестями похороненный — Северус Снейп.

Одетый по-маггловски в костюм и строгое пальто, всё неизменного чёрного цвета, Снейп узнал Гарри. На лице его отразилась такая буря чувств, что Гарри понял, тот сейчас или аппарирует, наплевав на статут, или выхватит палочку и начнёт разбрасываться обливиэйтами и конфундусами, начав с самого Гарри и закончив всеми остальными.

Реакция у Гарри была отменная. Он бросился к Снейпу, словно кобра в прыжке, и вцепился в рукав его пальто, чтобы тот не сбежал. Снейп нервно побледнел, вспомнив, наверное, Нагини, но лицо удержал — усилием воли восстановил привычную невозмутимость.

— Вы живы, профессор! — воскликнул Гарри, от переизбытка нахлынувших чувств обняв Снейпа. — Как же я рад, что вы живы, — пробормотал он в колючую ткань пальто.

Снейп высвободился из его объятий, отцепил с трудом от себя руки Гарри и кисло пробормотал:

— Поттер, я вам больше не профессор.

Пальто он всё же аккуратно снял, поскольку в салоне самолёта было тепло, поправил пиджак, пристегнулся ремнём безопасности, одёрнул манжеты и достал из портфеля, который водрузил на острые колени, толстую книгу.

Гарри, радостно наблюдавший за Снейпом, послушно повторил его действия: клацнул застёжкой ремня безопасности, натянул рукава свитера до сбитых костяшек и достал из кармана стоящего впереди кресла инструкцию по безопасности, чтобы руки занять. Снейп сделал вид, что читает, и Гарри решил не мешать. Сам факт, что тот жив, делал Гарри по-настоящему счастливым.

От умилённого созерцания то профиля некогда ненавистного профессора, то впалой щеки, то изъеденных ингредиентами пальцев отвлекла стюардесса, которая попросила опустить подлокотники кресел и поднять шторы на иллюминаторах.

Гарри, никогда не летавший, приник к стеклу, едва нос не расплющил, а когда увидел отражение Снейпа, который жадно следил через плечо Гарри за взлётом самолёта, подвинулся, чтобы предоставить больший обзор. Похоже, Снейп тоже летел впервые.

Конечно же, Гарри не смог долго хранить молчание, засыпав Снейпа вопросами после того, как самолёт поднялся в воздух и набрал нужную высоту.

— А как вы выжили? А зачем вы в Москву летите? А алкоголь нам принесут? А когда кормить будут? Вы что предпочитаете, рыбу или мясо? А хотите булочку? Я в аэропорту купил, а вам поправляться надо…

Никогда ещё Гарри не говорил так много в полной тишине. Снейп ни разу на его вопросы не ответил, даже булочку не взял. Но Гарри не обижался, это же Снейп, спасибо, что рядом сидит, спасибо, что живой*. Гарри говорил за двоих: и о пустоте в душе, и о сожалениях, и о восстановлении Хогвартса, и о Гермионе, и об Уизли, и о Джинни, и даже о своей ориентации… Наверное, Гарри нужен был кто-то, кто мог вот так вот понимающе молчать, бледнеть впалой щекой и косить чёрным глазом из-под завесы волос. Гарри был счастлив.

Но в конце концов и он устал болтать. Ничего не происходило, и от однообразия и нервного потрясения, которое Гарри пережил при встрече со Снейпом, его сморил сон. Он уснул на полуслове, привалившись к костлявому плечу бывшего профессора. А когда проснулся, вдруг испугался, что Снейп ему приснился, но тот всё ещё сидел рядом, прижавшись худой щекой к макушке самого Гарри, и тоже спал. Гарри умильно улыбнулся, для верности ухватил за пальцы безвольно лежавшую на подлокотнике руку Снейпа и снова заснул. Когда оба они проснулись, самолёт уже приземлился. Руку свою Снейп тут же забрал и спрятал за спину.

Пассажиры потянулись на выход, и Гарри постарался от Снейпа не отстать, крутился рядом, как потерявшийся щенок, в глаза радостно заглядывал, продолжал приставать с расспросами. Снейп отмалчивался. Забрал багаж (сам Гарри путешествовал налегке, с небольшим рюкзаком), прошёл паспортный контроль. Его молчание всё больше и больше беспокоило Гарри.

Снова потерять Снейпа, да ещё в незнакомой стране, казалось немыслимым. Поняв, что прямо сейчас Снейп развернётся и уйдёт, Гарри придержал его за локоть и просительно заглянул в глаза:

— А вы тут по делу или просто посмотреть?

И Снейп наконец-то снизошёл до ответа:

— По делу.

— А… — сказал Гарри расстроенно, — а я так, туристом. Решил всё радикально поменять, ну, я вам рассказывал, — Снейп в раздражении попытался высвободить локоть. — Вам идти надо, — догадался Гарри и с трудом разжал пальцы, выпуская добычу. — Конечно, идите, профессор, а я это… тоже пойду, куда-нибудь… — голос сник.

Гарри показалось, что он вот-вот расплачется, но он решил, что ни за что не будет навязываться Снейпу, как бы ни хотелось. Но и уйти первым не мог, стоял, переминаясь с ноги на ногу, смотрел жалобно на всё больше и больше раздражавшегося Снейпа, будто ждал чего-то.

Снейп закатил глаза, скривился.

— Вы, Поттер, как репей — прицепитесь, не отодрать, — произнёс он сердито, — ладно уж, идёмте. Будет вам радикальная смена обстановки. Только сразу предупреждаю, у меня нет времени с вами возиться, если что-то не понравится…

— Всё понравится, честное-пречестное, — возрадовался Гарри, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — А куда мы идём?

— Мы пересаживаемся на другой рейс, — проворчал Снейп, выхватывая из рук Гарри паспорт, — и для этого идём покупать вам билет.

— Здорово! — восхитился Гарри. — А куда мы летим?

— На Урал, — мрачно ответил Снейп, направляясь к кассам.

Снейп наврал, летели они в какой-то труднопроизносимый город. Что в нём было такого примечательного, Гарри у Снейпа так и не добился. Ну не считать же объяснением фразу про загадочных «ариев» и «родину какого-то Заратустры», про которого Гарри знал только то, что он любил поговорить. Зато за время полёта удалось выяснить, что Снейп вегетарианец (при перелёте из Лондона в Москву обед они проспали), что он свободно говорит по-русски без всяких артефактов и что в этом самом городе с труднопроизносимым названием их будут встречать.

Прилетели ночью, в сильный снегопад. Пока Гарри крутил головой, выискивая на стоянке около аэропорта встречающих, к ним подошла высокая женщина в длинной до пят шубе и высокой меховой шапке. Женщина была красива, это Гарри даже в свете бледных фонарей заметил. Статная, чернобровая, румяная, вся какая-то… величественная, по-другому не скажешь.

— Натали, душа моя, — Снейп искренне обрадовался красотке, а та обняла его и поцеловала троекратно, по русскому, если Гарри ничего не напутал, обычаю.

Отстранившись, она посмотрела на Снейпа внимательно и покачала головой:

— Ох, Север, раньше надо было приехать.

— Как смог.

— Что Антонин? — спросила она печально.

В ответ Снейп развёл руками.

Вот, значит, что за связи у Снейпа с Россией — Долохов. Насколько Гарри помнил, Долохов сидел в Азкабане. Гарри окинул загадочную Натали подозрительным взглядом — ещё втянет профессора в какие-нибудь махинации. Британские газеты писали, что в России на каждом шагу бандиты.

— А это мой бывший студент, Гарри Поттер, — вспомнил о нём Снейп. — Ты посмотри на него потом, мне кажется, у него тоже есть проблемы, — с этим Гарри был категорически не согласен, но спорить не стал. — Познакомься, Гарри, это Наталья Николаевна, моя давняя подруга.

— С твоей стороны не комильфо напоминать о моём возрасте. Друзья зовут меня Натали.

— Прости, — Снейп улыбнулся ей, и сердце Гарри кольнула ревность — ему профессор никогда не улыбался.

Гарри злобно зыркнул на «давнюю подругу» профессора и вдруг вспомнил, из какого зверя были сшиты высокая шапка и шуба — из соболя. Убиенных зверюшек стало жалко, и Гарри почти решил записаться в Гринпис.

Натали тем временем подхватила их под руки и увлекла к неприметному автомобилю, похожему на армейский внедорожник, за рулём которого сидела огненно-рыжая девчонка лет пятнадцати. Она была одета в кожаную куртку с лисьим мехом, кожаные штаны и меховые сапоги. Девчонку звали Оленька, по крайней мере именно так обратился к ней Снейп, как к старой знакомой, а та, подмигнув Гарри в зеркало заднего вида, лихо вывернула руль и газанула. Автомобиль рванул вперёд, словно выпущенная торпеда.

Ехали они часа два, гнали через пургу так, что Гарри было страшно, и если б он не подскакивал до потолка на заднем сидении, непременно бы выхватил палочку и приложил рыжую ступефаем. Впрочем, успокаивала Гарри полнейшая невозмутимость Натали, сидевшей рядом с Оленькой, и Снейпа, который умудрялся не болтаться по салону, подобно самому Гарри, да ещё и Гарри придерживать за куртку.

Гарри от тряски затошнило.

— И почему мы не можем аппарировать? — проворчал он себе под нос, но Снейп услышал.

Покосился на него мрачно и обронил, едва губы разжав:

— Потому что после укуса Нагини магии во мне почти не осталось. Ядро дырявое, как ржавое корыто. И я вас предупреждал, Поттер…

Гарри стало стыдно, он очередной раз подлетел к брезентовому потолку, а приземляясь, повернулся, чтобы извиниться, но тут машину бросило в сторону, и он неожиданно оказался на коленях у Снейпа. Оленька, ругнувшись, выровняла автомобиль.

— Простите, — выпалил смущённый Гарри, имея в виду и свою бестактность, и свою неуклюжесть.

Снейп молча спихнул его с колен и за всю дорогу больше слова не сказал.

Гарри подавленно смотрел в окно, в котором надышал крохотный кружочек, чтобы можно было видеть заснеженные деревья да бесконечные сугробы вдоль дороги, и мучительно переживал за Снейпа. Тот был очень сильным волшебником, а для волшебника такого уровня лишиться магии — всё равно, что голым остаться. Как, должно быть, он беззащитно себя чувствует. И несмотря на это, позволил Гарри, нелюбимому студенту и сыну школьного недруга, быть рядом. И как ему удалось выжить после того, что сотворила с его горлом Нагини? В носу щипало от переживаний за Снейпа, снова подняла голову вина за то, что они бросили его тогда в Визжащей хижине, даже помощь не попытались оказать.

Дорога закончилась. Они заехали в какой-то глухой лес, потому что, когда машина остановилась и Гарри выбрался наружу на несгибающихся от долгого сидения ногах, вокруг, кроме сосен, подпирающих небо, и снега ничего не было. 

Снейп ухватил Гарри за рукав куртки, под которую тут же начал пробираться холод, и потянул за собой.

— Иди-иди, вон, прямо за огоньками, видишь?

Гарри увидел мелькавшие вдали огоньки, похожие на искорки, и оглянулся на машину, которую быстро засыпал снег. Удивлённо спросил:

— А Оленька где?

Натали и Снейп рассмеялись.

— Мы же за ней и идём, — ответила Натали и первая двинулась за огоньками.

Гарри надулся, потому что никакой Оленьки впереди не видел, но вслед за Снейпом пошёл.

Снежная вьюга будто сама собой расступилась перед ними, образуя длинный коридор, который смыкался сразу же за спиной, по мере продвижения. То, что без русского колдовства тут не обошлось, Гарри уже понял, только не мог сообразить, куда Натали палочку прячет.

В ботинки быстро набился снег, а руки окоченели даже в карманах. Гарри нагнал невозмутимо шагавшего по сугробам Снейпа и спросил:

— А мы где? Это тайга?

— Это Ильменский заповедник, Поттер. Слыхали о таком? — Гарри промолчал, не желая демонстрировать своё невежество. Снейп усмехнулся краешком узкого рта и объяснил, что место это уникальное — самая настоящая сокровищница минералов и средоточие разнообразных магических аномалий.

— А это кто? — шёпотом спросил Гарри, кивнув на гордо шагающую впереди Натали.

— Медной горы Хозяйка, — ответил Снейп страшным шёпотом, — она тут самая главная, и если будете плохо себя вести, превратит вас в ящерицу.

Гарри замолчал, соображая, пошутил Снейп или вправду стоит быть осмотрительнее с этой дамой. Сквозь завывание снежной вьюги до него долетел мелодичный смех.

Шли по лесу недолго и пришли к деревянному добротному дому. Именно таким Гарри и представлял себе дом, где должны были жить в России местные жители: из брёвен, с резными ставнями и высоким крыльцом. Когда зашли внутрь, оказались вовсе не в сказочной горнице, а в современном холле с лифтом, на котором и спустились вниз на десяток этажей.

Совмещение внешней лубочной старины с современными технологиями Гарри так поразило, что он ни слова не проронил всю дорогу. А вот Снейп очень активно общался с подругой, выражая ей своё восхищение и одобрение. Судя по всему, он не был здесь давно.

Когда они вышли из лифта, оказавшись в светлом коридоре с множеством дверей, их снова встретила Оленька, и как только раньше всех тут оказалась?

— Ну что, — сказала Натали, — устраивайтесь. Оленька проводит в ваши покои. Затем банька и к столу, гости дорогие.

Про баньку Гарри поначалу не понял, и только когда Оленька привела его, едва успевшего забросить в выделенные комнаты рюкзак, в жарко натопленное отделанное деревом помещение, до него дошло, что это самая настоящая русская баня.

Оленька ушла, оставив его одного. Пока Гарри соображал, что делать, открылась одна из дверей и оттуда выглянул Снейп — в клубах пара, совершенно голый, со смешной войлочной шапкой на голове и охапкой сухих веток в руке. И тут Гарри едва не умер от восторга.

— Что вы возитесь, Поттер? — спросил Снейп строго, не чувствуя никакого смущения из-за собственной наготы. — Живо в парилку греться, — и снова скрылся за дверью.

Однако Гарри успел заметить, как прекрасен был Снейп: по-мужски аскетичен, подтянут, строен. Аккуратная ладная задница покорила сердце героя с первого взгляда, а крупный член в поросли тёмных волос показался эталоном всех членов. Собственный детородный орган в штанах встал мгновенно, и Гарри, не отдавая себе отчёта в том, что делает, быстро поскидывал одежду, очки и ринулся к двери, за которой исчез Снейп.

За дверью оказалась комната с лестницей из трёх гигантских ступеней. На верхней лежал Снейп задницей кверху и, казалось, спал, подложив под щёку сухие ветки. Без очков да сквозь клубы пара он виделся немного расплывчато.

Гарри робко сел на нижнюю ступеньку, едва не обжёгшись, подложил под ягодицы шапку как у Снейпа, которую нашёл, когда спешно раздевался, руки сложил на колени так, чтобы прикрыть собственное возбуждение, и принялся вожделеть. Только так можно было назвать то, чем занимался Гарри, пока Снейп лежал на ступеньке, а потом хлопал себя веником, а потом обливался холодной водичкой и опять лежал, и опять хлопал, а потом мылся и опять водичкой ополаскивался.

Гарри вообще не запомнил, что делал сам, только Снейпом любовался, остальное как в тумане осталось. Отчётливо запечатлелся в мозгу клеймом несмываемого позора лишь момент, когда в очередной раз Снейп прошёл мимо, весь такой голый и прекрасный, в пене и листочках, прилипших к тонкой коже, когда в очередной раз его идеальный член проплыл перед глазами. Гарри не удержался и потянулся за ним, как цветочек за солнцем, чтобы коснуться этого совершенства. Не иначе какое-то помрачение случилось.

- Ты ж мой хороший, - произнёс Гарри благоговейно, обращаясь к члену Снейпа.

Снейп изумлённо обернулся и подошёл опасно близко, чем Гарри и воспользовался, погладив член Снейпа дрожащими пальцами.

- Красивый… - собственный стоял колом.

На голову полилась ледяная вода. Перед глазами заплясали звёздочки. Гарри покачнулся.

- Допарился, уже сам с собой разговаривает и людей за причинное место хватает, - зашипел Снейп. – Идиот! Шапку на голову надевают, а не на задницу. И кто ж с непривычки так долго…

Дальнейшее Гарри уже не услышал, отключившись.

Пришёл в себя замотанным в простыню, за столом, на котором стоял настоящий русский самовар, а к нему и баранки, и варенья разные, и булочки какие-то ароматные, и ещё икра красная и чёрная, которых Гарри в жизни не пробовал. Он немного очухался, что было сложно – переизбыток голого Снейпа, случившийся чуть ранее, застрял в организме подобно маггловской радиации и отравлял его своим сладким ядом.

Снейп, порозовевший и похорошевший, с прилипшими к шее и лбу тёмными волосами, тоже в простыне, казался совершенством. И Гарри вдруг осенило, откуда взялась в нём та проклятая пустота, что глодала изнутри последние полгода. Снейпа не было в реальности Гарри, и жизнь остановилась. Гарри, дурак, не понимал своих чувств, когда профессор был жив, подозревал в нехорошем, злился на Принца-полукровку, но при этом ведь дышал полной грудью.

Это открытие Гарри успокоило. Теперь он точно знал, что от Снейпа не отцепится. Ну и пусть репейник. Своего счастья надо добиваться, и Гарри собирался над этим поработать.

Гарри пил душистый чай, сдувал со лба чёлку, жевал вкуснющие бублики с икрой и блаженствовал, прислушиваясь к разговору между Натали и Снейпом. Оказывается, Снейп приехал сюда подлечить своё магическое ядро. Натали уже просканировала его своей магией и завтра собиралась вести на консультацию к деду, Великому Полозу, потому что с магическим ядром у Снейпа дела обстояли ахово.

Натали, которая, как понял Гарри, была не только могущественной волшебницей, покровительницей Уральских гор, но и целительницей, сказала Гарри, что у него с ядром тоже проблемы. Из-за того, что в нём долгое время сидел осколок души Волдеморта, часть магического ядра оказалась изъедена.

— Будем работать, — сказала Натали, обращаясь к Гарри. — Пойдёшь завтра с нами к деду, он специалист по повреждённым магическим ядрам. Главное, не отчаиваться. Всё можно исправить, пока хоть искра магии в нас есть. Да, Оленька?

Оленька в ответ хитро усмехнулась, щёлкнула пальцами, и в воздухе появилась россыпь огоньков, которые она сдула на Гарри.

— Получить благословение от самой Огневушки всё равно, что в Феликс Фелицис искупаться, — шепнул Снейп на ухо Гарри, — запомните это мгновение.

Гарри сонно подумал, что ему для полного счастья только одно надо — самого Снейпа рядом, с тем и уснул прямо за столом, привалившись к острому плечу своего бывшего профессора.

Наутро им устроили экскурсию по владениям Хозяйки медной горы, которые напомнили Гарри корпорацию Амбрелла из маггловской компьютерной игры, и даже величественный тронный зал каменного подземного дворца не смог это первое впечатление изменить. Натали рассказала, что это настоящий научно-магический комплекс, только большинство сотрудников сейчас в бункере, наблюдают за перерождением Жар-птицы, которого уже века два как не случалось.

После экскурсии Натали повела их к Великому Полозу. Опять шли по лесу. Вьюга утихла. Было красиво: тихо до звона, морозно, сказочно. Один раз мимо прошёл, не заметив их, косматый мужик с рюкзаком, и Оленька объяснила, что это геолог. Их тут много по лесу шатается, всё ищут минералы редкие, да не каждому они в руки даются. Гарри не очень понял шутку про минералы, спросил у Снейпа, и тот пообещал дать вечером почитать сказки Бажова.

— Это как сказки Барда Бидля, — пояснил он, — художественная правда для посвящённых.

Гарри понимающе кивнул, радуясь, что Снейп стал с ним более разговорчивым. Может, и получится у него завоевать неприступное зельеварческое сердце. Он же герой, он же Волдеморта завалил простым экспеллиармусом.

Полоз жил в небольшой избушке, в непроходимой чаще, которую охраняли медведи и кабаны. И те, и другие вели себя не очень дружелюбно, зимой-то, но перед Натали отступили.

Первым делом Полоз усадил гостей за стол и накормил вкусным супом, котелок с которым достал из печки. Потом пили чай и разговаривали.

— Лучше всего ядро в анимагической форме восстанавливается, — объяснил Полоз. — Попробую на тебе, Север, одно заклинание для перекидывания. С твоим уровнем магии у тебя самостоятельно не получится. А животным ты быстро восстановишься, от земли, от деревьев, от воздуха здешнего.

Вышли из избушки, выбрали поляну. Снейп скинул одолженный Полозом тулуп и замер в самом центре, расставив ноги, напряжённый, собранный. Полоз встал напротив, развёл руки в стороны и что-то забормотал себе под нос. Как Гарри заметил, русские палочками вообще не пользовались. При колдовстве иногда помогали себе пассами, но чаще ограничивались словесной формой заклинания.

Налетел ветер, подхватил снег, закружил спиралью вокруг Снейпа и скрыл его из виду. А потом стих, и Гарри увидел красавицу косулю. Косуля переступала копытами и изумлённо вертела головой.

— Хорош, — одобрительно произнесла Натали, — Север наш — красавец.

У Гарри потемнело в глазах. Мир закружился, шея вытянулась, ноги едва не подогнулись, голова отяжелела, в нос хлынули запахи, много, разных. А самый главный и самый сладкий исходил от косули.

Гарри плохо себя осознавал, только одна мысль в голове крутилась — как прекрасна косуля и как же хочется к ней поближе подобраться, прикоснуться боком к мохнатому боку, потереться лбом о лоб, носом к носу прижаться, хвост задрать и предложить себя от копыт до рогов со всеми потрохами.

Гарри рванул к косуле и едва не рухнул, понимая, что стоит на четырёх ногах. Взбрыкнул, поднимаясь на задние ноги, не удержался и стукнул передними копытами по притоптанному снегу. Из-под копыт в разные стороны брызнули драгоценные камни. Косуля взглянула на него своими чёрными самыми прекрасными в мире глазами и грациозно отпрыгнула в сторону. Гарри тряхнул головой и помчался за ней.

Уже позднее, когда шокированного Гарри, вновь ставшего человеком, отпоили чаем, а мрачный Снейп, тоже уже человек, перестал зыркать на него сердитым взглядом, Полоз объяснил, что с ними случилось.

— Импринтинг, — сказал Полоз, — запечатление. Вы оба анимаги-косули, и вы — пара. Очень редкое явление. Когда Север обратился, обратился и Гарри, чья косуля увидела свою пару и взяла верх над своим человеком. Это даже хорошо, — сказал Полоз, — в паре восстановление ядра пройдёт быстро, к весне и Север колдовать сможет, и у Гарри раны от крестража заживут. Неужели вы оба всё это время не чувствовали взаимного притяжения?

— Чувствовали, — сквозь зубы процедил Снейп, а Гарри смущённо отвёл глаза, вспомнив, как выслеживал Снейпа по Хогвартсу, практически проходу ему не давал.

— А камешки откуда? — спросил Гарри неловко.

— А это у нас Серебряное копытце возродился, — насмешливо объяснила Натали. — Века полтора его в наших местах не было.

— А это кто? — не понял Гарри. — Какое копытце?

— Серебряное, — рявкнул Снейп. — Ты, Поттер — козёл мифический**, которого зовут Серебряное копытце. Места тут аномальные, чего только не случается, сказки вон почитай. Да ты и сам аномалия ходячая, вот и совпало.

На Снейпа Гарри не обиделся, понимая: ему надо привыкнуть к тому, что они теперь вместе. И вообще, если Гарри — козёл, то и он тоже, ведь они так-то одной породы и пара же. Гарри смотрел на Снейпа влюблёнными глазами, улыбался, до сих пор ощущая волшебный запах косули, и мечтал о том, как на восходе солнца поскачут они по зимнему лесу бок о бок, оставляя за собой россыпи изумрудов. Жизнь казалась прекрасной и удивительной.

Конец

  Комментарий к Часть 1

  * - практически цитата из Высоцкого

** - Серебряное копытце у Бажова - козлик, а козлами на Урале в те времена называли косуль