Серебро для неумелой колдуньи [глава 7]

Среди вековых сосен, словно седая змея, извивалась узенькая тропинка. Она давно заросла бунтующей, высокой травой, что яростно сопротивлялась, не желая подпускать к себе чужака. В таких глухих местах, подобных этому, природа — единственная и полноправная хозяйка, а человек — лишь заблудший гость, обязанный с почтением склонить голову перед её древними устоями.

Вновь и вновь ваши руки, уже привыкшие к труду, разгребали заросли, прокладывая путь к реке, что журчала где-то неподалёку завесой прохладных звуков. Голова гудела и тяжелела после ночи, проведённой в обнимку с пыльным фолиантом. Чтение трактатов — задача не из лёгких даже для самого пытливого ума. Но позволить себе передышку было непозволительно. Вы очень быстро поняли: этот новый мир не простит промедления. И потому в вихре мыслей крутился навязчивый вопрос: «Как же мне пробраться к Анаксагору?» и следом — «Как уговорить Бутхилла на это?»

С одной стороны, это будет выгодно и ему. А с другой… Искать мифологического персонажа в неведомом направлении, в бескрайних диких лесах — то ещё удовольствие, будем честны. Однако вы верили: всегда можно отыскать зацепку, выйти на след, даже если он невидим для простых смертных. В конце концов, вы — ведьма. Да, ещё неумелая, только ученица, но ведь важнее то, как применяешь умения, а не их грубая сила.

А Бутхилл… Всякий охотник жаждет хорошей добычи. Стоит лишь предложить ему помощь в поиске «жертв» и их поимке, а себе оставить роскошь поиска информации. План звучал блестяще — особенно покуда оставался лишь в вашей голове.

Задумавшись о ближайшем будущем, вы совершенно забылись и едва не ступили в холодную стремнину реки. Вовремя опомнившись, вы резко отпрянули, задрали рукава грубой рубахи и, умывшись ледяной водой, наполнили фляги своего компаньона.

На обратном пути взгляд зацепился за фолиант, одиноко лежавший на примятой траве у подножия дерева. Подхватив книгу, вы направились к Бутхиллу, всё ещё возившемуся со своенравной кобылой. Молча протянули ему кожаную флягу.

— Благодарю, чародейка, — он сделал долгий глоток и самодовольно улыбнулся. — Даже без яда? —Думаешь, он сразу срабатывает? — парировали вы. —А тут ты права. Чего уж я дурака-то валяю.

Его смех ненадолго разрядил напряжённый воздух. Но, как водится, забавно от этой шутки было лишь ему одному.

— У меня к тебе просьба, — начала вы, подбирая слова. — Можно, я тоже буду принимать участие в поимке твоих… «жертв»? —Так скоро? — из-под широких полей шляпы на вас глянуло смятение: серые глаза выдали искреннее удивление, тёмные брови взметнулись вверх. Озорство в его взгляде сменилось лёгким недоумением. — Ну, если пожелаешь — лишние руки не помешают. Но ступила на такую дорогу, потом не отмоешься, чародейка. Помни. —Я понимаю.

Он одобрительно кивнул, хотя серьёзность в голосе никуда не делась. —Тогда прошу, мисс, — с наигранной галантностью поклонившись, Бутхилл указал на кобылу и помог вам взобраться в седло.

И снова дорога, снова в путь…

Шли дни, недели одна за другой. Прошёл уже почти месяц с начала вашего странствия. За этот недолгий срок вы успели привыкнуть к вечному движению, к неудобной одежде, безвкусной еде и даже к своему компаньону, оказавшемуся на редкость колоритной личностью. Вас не переставало удивлять, как этот отъявленный головорез мог с таким упорством придерживаться собственных принципов, чтя их пуще священных писаний.

Однако к одному привыкнуть было решительно невозможно — к виду мертвечины. К тому, что испускало дух если не по вашей прямой вине, то с вашего молчаливого согласия. Долгими ночами вы не могли сомкнуть глаз, прокручивая в голове, словно живописные свитки, сцены с вашей «охоты». Но утешение всегда было рядом — магия. Создавая красочные образы, вы не только обманывали лесных обитателей и недоброжелателей, но и творили. Книга и вправду открыла для вас чудеса.

Однажды вечером, зашивая накидку на скамье в таверне в городишке, что гордо соседствовал с портом (Бутхилл вновь отлучился в неизвестном направлении), вы невольно подслушали разговор двух подвыпивших мужей, то ли алхимиков, то ли учёных, явно перебравших с хмельным.

— А ты слышал… Он ведь отрицал кол-колдовство… а теперь вон как ударился в старину всякую, — заплетающимся языком говорил один. —Ну-ну, вот в этом весь этот популист, Веритас Рацио! Чёрт бы его побрал! — буркнул второй, стуча кулаком по столу.

Вы замерли, вслушиваясь. Кто же такой этот загадочный… Веритас Рацио? И что он ищет?