Серебро для неумелой колдуньи

(Привет-привет, это феррум. Простите блудную за такое долгое ожидание, но я снова возвращаюсь в прайм. Глава вышла длинная приятного прочтения <3)

— Ветра принесли мне благую весть! О богиня, неужели ты наконец сжалилась над своим рабом и послала мне на крыльях самой судьбы моего милого друга?

Бутхилл обернулся.

Рука, уже привычно скользнувшая к кабуре, замерла на полпути. Охотник громко выдохнул и убрал ладонь. Страх никогда не был его верным спутником. Слишком много дорог осталось за его спиной, слишком много ночей пришлось провести под чужим небом, чтобы вздрагивать от каждого шороха.

Почти слишком много.

Повернув голову, Бутхилл прищурился, а затем его губы растянулись в знакомой насмешливой улыбке. Он слегка приподнял шляпу.

— Сам сэр Аргенти. Мать мою за ногу… Чего только не встретишь на этих дорогах.

Смех двух мужчин растворился среди заснеженных деревьев.

Они крепко пожали друг другу руки, хлопнули по плечам и, словно не было между ними долгих лет разлуки, продолжили путь вместе.

— Ну же, мой милый друг. Как проходят твои дни?

— Ничего необычного. Живу.

— Это как?

— Как картофельная моль. Тихо сижу, никому на глаза не попадаюсь. От одного заказа до другого. Вот и сейчас нужно какую-то тварь отыскать.

Аргенти лишь хмыкнул.

Он слишком хорошо знал Бутхилла, чтобы пытаться вытащить из него признания силой. Охотник всегда был человеком закрытым. Некоторые двери в его душе он запирал так крепко, что даже сам, кажется, давно потерял от них ключ.

Между деревьев протянулся холодный ветер.

Аргенти поправил перевязь с оружием, а Бутхилл тем временем вытащил из кармана самокрутку. Несколько секунд спустя над его плечом поплыл тонкий серый дым.

— А как твои рыцарские дела? — спросил он, выпуская дым сквозь зубы. — Сколько принцесс и благородных дам уже успел спасти из башен?

Аргенти улыбнулся.

Его взгляд скользнул по лесу, укрытому снегом. Белизна лежала на ветвях тяжёлым безмолвием, а где-то далеко за деревьями уже начинало темнеть небо.

— Знаешь ли, брат мой, не одними спасениями дам мы добываем славу. Немало сражений выпало на моём пути. Немало людей я встретил. И каждое испытание лишь укрепляло мою веру в Идрила.

Бутхилл едва заметно закатил глаза.

— Всё не угомонишься ты… Тяжело вам, благородным. Особенно с вашим обетом безбрачия.

— Моё счастье — в служении!

Аргенти произнёс это с таким торжеством, что Бутхилл едва не рассмеялся.

— Но если говорить о дамах, — продолжил рыцарь, — довелось мне недавно сопровождать одну вместе с добрыми товарищами.

Самокрутка замерла у губ охотника.

— И кого же?

— Милейшая особа, братец. Только судьба, видать, приготовила ей нелёгкий путь. Ведьмой она мне показалась.

Ветер внезапно стих.

Бутхилл медленно опустил руку.

Огонёк на конце самокрутки погас сам собой, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма.

— Ведьмой, говоришь?

В его голосе не осталось прежней ленивой насмешки.

— А как ты это понял?

Аргенти пожал плечами, словно ответ был очевиден.

— Не смеши меня, Бутхилл. Каждый ребёнок от мала до велика знает: у ведьм на руках символы, глаза пустые, а сами они шепчут заклинания даже во сне.

Охотник замер.

Несколько мгновений он молчал.

— Куда ты её отвёл?

— В город к северу отсюда. Мы как раз направляемся туда.

Бутхилл медленно поднял взгляд.

— Тогда чего стоим?

И они пошли быстрее.

Ни один из них больше не произнёс ни слова.

А спустя некоторое время на белом снегу появились следы.

Огромные.

Глубокие.

И залитые кровью.

Они уходили туда, где лес становился особенно тёмным.

Позже.

Воскресенье дал вам последние наставления и отправил в чащу вместе с новой знакомой — девушкой по имени Елена.

С первого взгляда она не казалась опасной.

И всё же подозрения появлялись сами собой, одно за другим, будто кто-то осторожно раскладывал их у вас в голове.

Доверять незнакомцу было глупо.

Особенно сейчас.

Но когда выбора почти не остаётся, даже самая протянутая из чужих рук может показаться спасением.

Елена уверяла, что неподалёку от места встречи её ждут люди.

Однако дорога встретила вас тишиной.

Ни голосов.

Ни шагов.

Ни единого человека.

И тогда судьба, словно решив окончательно посмеяться над происходящим, преподнесла вам новую встречу.

— О, благородная подруга! Ты тоже здесь!

Вы узнали голос прежде, чем успели увидеть его обладателя.

Кто бы мог подумать, что болтливый рыцарь окажется именно здесь.

А рядом с ним…

Он.

Бутхилл.

Всё в той же привычной одежде, словно зима была лишь дурной шуткой, придуманной кем-то другим. Снег оседал на полях его шляпы, но сам он, казалось, не замечал холода.

Охотник чуть приподнял шляпу.

— Ну и встреча. День полон неожиданностей.

Он перевёл взгляд на Елену, затем на вас.

— Будто эти чертовы боги снова решили над нами поиздеваться.

— Это редкий случай, когда я с тобой согласна, головорез.

В голосе девушки прозвучало раздражение.

— Теперь мне нужен ответ. Ты убил моих людей? Или у тебя появились новые методы вроде выкупа?

— Не видел я твоих людей, Топаз.

Бутхилл чуть склонил голову.

— А что с тобой ведьма делает?

— Помогает искать пропавших охотников на чудовищ. И, как видишь, отлично справляется.

Вы молча наблюдали за ними.

Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось лишь гадать, какой новый поворот судьба приготовит через несколько минут.

Наконец вы не выдержали:

— Если вы собираетесь выяснять отношения, то это явно не лучшее место.

Аргенти тут же кивнул.

— Верно. Более того… у меня крайне дурное предчувствие.

Мужчины переглянулись.

Елена — или всё-таки Топаз? — тяжело вздохнула.

— Мне нужно выяснить, что случилось с моими людьми.

— Не с кем уже выяснять.

Голос Бутхилла прозвучал неожиданно спокойно.

— Нет твоих людей, Топаз. Чудовища пожрали.

Девушка резко вдохнула, собираясь возразить.

Но из глубины леса донёсся рык.

Не звериный.

Слишком низкий.

Слишком глубокий.

Он прошёл сквозь деревья и будто на мгновение заставил сам воздух задрожать.

Аргенти мгновенно перехватил копьё.

Бутхилл выругался и выхватил револьверы.

Вы схватили Елену за руку, потянули её на себя, пытаясь отвести подальше.

И тогда лес расступился.

Из тёмных зарослей вышло чудовище.

Огромное.

С головой льва, туловищем козы и длинным змеиным хвостом, скользящим по снегу.

Грохнули выстрелы.

Пули ударили в плотную шкуру, отскакивая с сухим металлическим звоном.

Копьё Аргенти с лязгом врезалось в бок зверя.

Чудовище взревело.

Вы не удержались на ногах и рухнули в снег, увлекая за собой Елену. Пальцы сами сложились в знакомый жест.

Слова заклинания сорвались с губ почти беззвучно.

И между вами и зверем вспыхнул магический щит — тот самый, что был начертан на пожелтевшей странице старого гримуара.

Удар.

Щит содрогнулся.

Ещё один.

По поверхности магии пробежали светящиеся трещины.

Но мужчины не отступали.

Их движения были совершенно разными.

Аргенти двигался как сама сталь — прямолинейно, тяжело и неотвратимо.

Бутхилл был противоположностью ему.

Пуля.

Тень.

Движение.

Выстрел.

Отступление.

И снова выстрел.

Два совершенно разных человека.

И всё же в бою они двигались так, словно делали это сотни раз.

Чудовище истекало кровью.

Но чем больше крови оставалось на снегу, тем яростнее оно становилось.

Ваши пальцы дрожали.

Силы уходили.

С трудом поднявшись, вы продолжали удерживать щит и потянули Елену за собой, отступая всё дальше.

Спустя некоторое время вы снова оказались рядом с Бутхиллом.

Он выглядел так, как и должен выглядеть человек после долгой кровопролитной схватки.

Усталый.

Израненный.

Слишком бледный.

Но всё ещё стоящий на ногах.

Аргенти остался в храме.

Как выяснилось, первоначальной целью рыцаря была помощь в поисках сестры Воскресенья.

Теперь же всё изменилось.

Вы обменялись с Бутхиллом коротким взглядом, после чего он ушёл поговорить с Еленой.

Вы не стали спрашивать, о чём шла речь.

Не ваше дело.

И всё же одно слово почему-то застряло в памяти.

Картёжник.

Оно всплывало снова и снова, хотя вы никак не могли понять почему.

Пробил поздний час.

Город тонул в лунном свете. Серебряные полосы лежали на крышах, мостовой и редких сугробах у домов.

Городская стража занялась делом о пропавших людях Топаз, но пока всё не уляжется, вам предложили остановиться в башне Веритаса Рацио.

Вы не возражали.

И у вас, и у Елены оставались незаконченные дела с учёным.

Бутхилл же отправился туда скорее за неимением другого выбора.

Башня встретила вас привычной тишиной.

Тишиной, нарушаемой лишь мерным потрескиванием ламп и шорохом страниц.

Поднявшись на самый верх, вы постучали.

Дверь открылась почти сразу.

На пороге стоял Веритас.

Словно ждал вас.

— Ещё полуночных гостей мне не хватало.

— Господин, услуга за услугу. Вы ведь помните?

Рацио некоторое время молчал.

Затем всё-таки отступил в сторону.

— Входите.

Выглядел он измученным.

Так, словно всю эту долгую лунную ночь он провёл, склонившись над старыми архивами.

Что, вероятно, было недалеко от истины.

Сняв капюшон, вы огляделись.

И тогда…

Линия Рацио

Вы решили заглянуть в кабинет доктора Рацио.

Едва переступив порог, вы почувствовали запах старых книг, воска и пыли.

Здесь даже воздух казался тяжёлым.

Сам хозяин кабинета выглядел так, будто находился в нескольких шагах от полного растворения в собственных мыслях и собирался однажды закончить свой путь где-нибудь среди книг, подобно древнему философу, которого смерть застала в поисках очередного ответа.

— Можно?

Вы спросили почти шёпотом.

Рацио кивнул и поднялся.

Подойдя к окну, он посмотрел наружу.

— До чего же душно.

За стеклом раскинулось тёмное звёздное небо.

— Так открой окно. Может, вместе с холодом залетят и новые мысли.

Вы улыбнулись.

— Мысли — не перелётные птицы.

— Возможно.

Но окно он всё-таки приоткрыл.

В комнату ворвался холодный воздух.

— Зимы в этом году обещают быть холодными.

Рацио помолчал.

— По моим расчётам. И согласно той книге…

Вы вскинули бровь.

— Неужели сам Веритас Рацио поверил в антинаучные изыскания каких-то колдунов?

— Веритас Рацио признаёт существование иных методов познания.

— Даже таких эксцентричных?

Он повернулся.

И посмотрел вам прямо в глаза.

Вы не знали почему, но от этого взгляда вдруг стало неловко.

Слишком прямого.

Слишком внимательного.

Словно он не просто смотрел на вас, а пытался прочесть что-то, чего вы сами в себе ещё не понимали.

Вы не отвели взгляда.

Секунда.

Другая.

Третья.

Время будто перестало существовать.

Вы уже не могли сказать, прошло ли две минуты, две секунды или целых два часа.

А затем Рацио наконец отвернулся.

Будто ничего не произошло.

Вернулся к своим книгам и перелистнул страницу.

— Много ли у тебя времени?

Он говорил совершенно спокойно.

— У меня есть несколько интересных теорий. Хотел бы услышать твои размышления.

Линия Бутхилла

«Обиды нельзя держать вечно».

Вы повторили это про себя ещё раз, прежде чем направиться в ванную комнату, которую Рацио любезно предоставил Бутхиллу.

Охотник почти закончил перевязку, но несколько порезов на спине всё ещё оставались без внимания.

Вы постучали.

— Я же сказал: занято!

— Точно?

За дверью повисла пауза.

— Ведьма?

В голосе Бутхилла прозвучала едва заметная усмешка.

— Перестала копить на меня обиды?

— Можно и так сказать.

Ещё одна короткая пауза.

— Тогда заходи.

Вы вошли.

Комната была погружена в полумрак.

Единственный светильник на полу отбрасывал слабое золотистое пятно, и потому углы помещения тонули в густой темноте. На стенах дрожали тени.

Здесь было холодно.

Но Бутхилл, казалось, давно перестал замечать подобные мелочи.

Он сидел, наматывая бинт на тело.

Его кожа была бледной.

Почти такой же белой, как снег за окном.

Чёрные волосы — густые, почти угольные — спадали на плечи и спину, резко выделяясь на этой бледности.

Вы подошли ближе.

— Тебе помочь?

Он бросил на вас короткий взгляд через плечо.

— Если хочешь. Третьей руки у меня всё ещё нет.

Вы невольно улыбнулись.

Взяли бинт.

Некоторое время в комнате слышался только шелест ткани.

Затем Бутхилл тихо произнёс:

— Паскудно я себя чувствовал тогда.

Вы продолжили перевязку.

— Я имею в виду, когда…

— Я поняла.

Вы перебили его прежде, чем он успел договорить.

Достали иголку и йод.

Раны на спине выглядели хуже, чем казались издалека.

Вы никогда не считали себя мастером в кройке и шитье. Возможно, когда-то умели больше. Возможно, просто не помнили.

Но сейчас руки неожиданно не подвели.

— Не любишь ворошить прошлое.

Бутхилл произнёс это тихо.

Без насмешки.

— Понимаю тебя. Не всем нужно жить тем, что уже произошло.

Ваши пальцы коснулись его кожи.

Холодной.

Не ледяной — нет.

Просто лишённой привычного человеческого тепла.

Будто под кожей вместо крови текла зимняя вода.

Вы закончили с раной.

Некоторое время Бутхилл молчал.

Затем сказал:

— Знай, чародейка…

Он замялся.

— Виноват я был перед тобой.

Вы подняли взгляд.

— И волновался. Чего уж там таить.

На его губах мелькнула тень привычной улыбки.

— Впрочем, поговорим потом.

Он поднялся.

— Не время сейчас.

Бутхилл вышел.

Дверь тихо закрылась за ним.

А вы остались одни.

Некоторое время просто стояли перед зеркалом, всматриваясь в собственное отражение.

И почему-то никак не могли отделаться от ощущения, что за последние несколько минут изменилось что-то важное.

Что-то, чему вы пока не знали названия.