Сердца четырёх: революционная версия

Янина Солдаткина 25 июля 2022г.

"Мятеж" (2020г.)

Режиссёр Сергей Пикалов

Сколько ни читала (и художественных книг, и лекций про оные) о Гражданской войне, всегда думала (и говорила на лекциях) о том, что революция и гражданская — та ситуация, которая касалась каждого. Невозможно — отсидеться, спрятаться, избежать и так далее. Страна изменилась на глазах, необратимо и, при любых оценках, трагически. Собственно, и через сто лет мы все ещё спорим о том, могло ли быть иначе, кто прав и виноват, и, спорщики, иногда сами не сознаем, насколько мы — прямые потомки тех, столетней давности, мечущихся «в сплошном дыму, в развороченном бурей быте». И вольно или невольно узнаем себя во многих сюжетах Гражданской (хотя лучше бы никогда не…) А рассказываются ли эти сюжеты в форме эпопеи, как «Тихий Дон» Шолохова или «Доктор Живаго» Пастернака, пьесы, как «Бег» Булгакова, повести, как лирический «Сорок первый» Лавренева, — или же сериальной мелодрамы, как «Мятеж» — вопрос авторского выбора и вкусовых предпочтений аудитории.

Сериал «Мятеж», снятый к столетию ярославского антибольшевистского восстания 1918 года, события существенно мелодраматизирует. Собственно «мятежу» в сериале отведено три последних серии, да и в них отношения между героями, как минимум, не менее значимы, чем пружины и последствия восстания. С другой стороны, перед зрителями с самого начала не документальное повествование, но подчёркнуто эмоциональный, «женский» рассказ с личными акцентами и интонациями. А «достоверность» фотографий и отчётов здесь явно противопоставляется пристрастному воспоминанию очевидицы. Но давненько со мной не случалось такого острого ощущения узнавания типажей, действующих по принципу «цель оправдывает средства», приемов манипуляции и пропаганды, для которых первична борьба за власть, а не интересы конкретных людей, слепой ненависти ко всем, кто верует иначе, и приказа «расстрелять» как универсального лекарства от недовольства, как при просмотре «Мятежа». «Мы за большевиков, только без расстрелов», — кричали герои «Тихого Дона», а взбунтовавшие ярославцы действительно убили только двоих (в том числе Нахимсона), а остальным большевикам пытались сохранить жизнь — пока красные расстреливали исторический центр города. Так что спасибо сериалу за эпизод с баржей: и один в поле воин, была бы добрая воля и милосердие. 

Да, в «Мятеже» и Первая мировая с легендарной обороной Осовца, и Ярославское восстание, и арест с допросом главной героини в 1921 году, — все это внешние вехи того внутреннего сюжета мятежа, который связывает главных героев сериала.

Эпоха рубежа ХХ века — она в принципе про мятеж. Выстрел несостоявшегося юнкера Сычева (Алексей Бардуков) — это натуральный мятеж против совершенно очевидной социальной несправедливости, продающий руку прекрасной дамы чудовищу за долги. Чувство к этой даме на протяжении всей его жизни — мятеж то против приличий, то против революционной морали и красных товарищей. Потому что прекрасная дама Елизавета Пална (Любовь Аксёнова) сама по себе — олицетворение мятежа.

Сычев ей льстит, называя «тургеневской девушкой». Те, конечно, по духу бунтарки, но поддержку своим порывам у противоположного пола они редко находят за явной слабостью попадающихся им «лишних людей». Лиза же перевернула судьбы трёх незаурядных мужчин, очаровывая своей энергией, цельностью, зарядом любви и готовностью ради любви совершить революцию (достаточен ли повод?) Таким характером, вероятно, гордились бы две знаменитые отечественные Ларисы первой половины ХХ века: реальная Лариса Рейснер, красный комиссар и писательница, и в какой-то степени вдохновлённая ее образом Лара из романа «Доктор Живаго» — сестра милосердия Первой мировой, сгинувшая в ГУЛАГе, «бездне унижений бросающая вызов женщина». 

А штабс-капитан Крушевский, можно сказать, мятежник со стажем, бунтарь-профессионал. 20+ поединков, драма с женой, «пьянки-цыганки», ссора с отцом, драка с сослуживцами, «слушайте меня, солдаты, и будете жить», «русский человек мне врагом никогда не станет» — стиль существования «поперёк любой ситуации».

Кинопоиск так красочно обещал «распущенного капитана», что становится обидно: ну и где ж «мерзавец»-то? Безусловно, Юрий Чурсин с непередаваемой артистичностью специализируется на персонажах, «которые кажутся хуже, чем есть на самом деле», но Крушевский-то примерно всю дорогу …благородный и прекрасный. И дело не только в офицерской стати и кавалерийской посадке, но в кричащих глазах персонажа, неоднократно прошедшего через персональный и военный ад и оставшегося человеком. Царские офицеры предвоенной поры в массе своей вряд ли хоть отдалённо на него походили (вспомним «Поединок» Куприна). Но даже в советских текстах нет-нет, а встречался мотив уважения простых солдат к своим младшим офицерам, которых в благодарность спасали от революционных расправ. И в нашу эпоху аполитичность, свойственная, по словам следователя, Крушевскому, зачастую звучит как упрёк, но, право слово, если бы тогда (и всегда) побольше думали не о власти и социальном устройстве, а о семье, жене, о чужих и своих детях, о своих солдатах, соседях-горожанах и всех тех, за кого перед Богом взяли на себя ответственность, если бы побольше спрашивали «а какой ценой?», то (кто знает) вдруг всего этого ужаса и правда не случилось бы?…

Неправдоподобно-счастливый финал организует последний мятежник этой истории — большевистский следователь Воронов (Иван Добронравов). Собственно, не только к финалу, но и к ряду клишированных сюжетных поворотов, к длиннотам и психологическим мотивировкам тоже есть вопросы. Но, в конце концов, и финал «Тихого Дона», который точно также закачивается встречей и надеждой, вызвал бурю претензий, и несоответствием историческим обстоятельствам в том числе.

А читатель, между тем, нуждался тогда не в аресте и суде над героем, но в образе национального примирения — Бог весть, состоялось ли оно в действительности или нет. …Бог весть, побеждает ли любовь смерть, как опрометчиво обещает сериал «Мятеж», но в беспочвенной надежде на это мы, вероятно, тоже сейчас нуждаемся.