Сепульведа вам не Лабатут
Если мне удалось завлечь вас заголовком, позвольте сразу предупредить: критиковать Лабатута я не буду. Сравнивать его и Луиса Сепульведу буду, но осторожно: общего у них, пожалуй, только родина и некоторый период жизни за ее пределами. В этой статье хочу поделиться своими впечатлениями от творчества Луиса Сепульведы. Я перевела две его книги, одна из которых выйдет уже в сентябре, и третью, El Nombre de Torero, прочитала на прошлой неделе, и вот за что я его люблю.
Мне близки его ценности: человеческое достоинство, свобода, жизнь. Громкие слова, да? Сепульведа был свидетелем событий 11 сентября 1973 года в Чили, в молодости занимался политическим активизмом и сидел за это в тюрьме. Ему повезло: он смог уехать, хотя изгнание завидной участью не назовешь. Я много думаю о цене, какую мы платим за все в жизни, и позволю себе робкое предположение: за то, чтобы так проникновенно рассказывать истории своих персонажей, Сепульведа заплатил временной потерей свободы и человеческого достоинства (могу лишь предполагать, на что похожи застенки пиночетовских тюрем), жизнями товарищей и других ни в чем не повинных людей. Я кокетничаю, когда говорю, я-де жалею, что «Тень нашего прошлого» написала не я. Какое счастье, что я всего лишь переводчик.
Сепульведа – старая гвардия. Да, он пишет о том, что видел и переживал сам, но не ждите от него модного нынче автофикшена. Автобиографичной можно назвать разве что его Hotel Chile (если эту книгу захотят издать в России, я буду счастлива ее перевести). В других книгах он перерабатывает свой и чужой опыт и на его основе создает многогранных живых персонажей с правдоподобными арками, строит многослойные композиции и переплетает события так, что не оторваться.
В его книгах нет ничего лишнего. Они небольшие, но весьма насыщенные событиями, при этом ни одного лишнего слова, лишнего эпизода, лишнего персонажа. Все события работают на раскрытие героев и двигают повествование вперед. Как ему удается провернуть этот фокус в произведениях маленького объема? Роден якобы говорил, я беру глыбу мрамора и отсекаю от нее все лишнее. Сепульведа — Роден от литературы. За каждой его историей стоит большая писательская работа. Я люблю его книги за их емкость, за насыщенность и густоту повествования, за точные, тщательно подобранные, будто взвешенные на весах, слова.
Сепульведа вам не Лабатут: в его книгах предельно ясно, кто хороший, а кто плохой, где добро, а где зло. Мне по душе эта старомодная определенность. Он даже несколько иронизирует над собой в своей первой успешной книге «Старик, который читал любовные романы». Главный герой начинает читать новый роман и хвалит автора за то, что тот сразу дал понять, кто хороший, а кто плохой. При этом сам Сепульведа в начале этой притчи ровно так и делает: весьма красноречиво дает нам с вами понять, кто есть кто.
Ранний Сепульведа более реалистичен и менее оптимистичен, поздний чаще идеализирует и романтизирует, но он и больший оптимист. Например, финал притчи «Старик, который читал любовные романы» не назвать оптимистичным, книга оставляет тяжелое послевкусие. Зато El Nombre de Torero как будто кончается хорошо, финал «Тени нашего прошлого» тоже оптимистический, хоть и несколько идеализированный. Я ценю Сепульведу, с одной стороны, за его верность реальности, стремление показать ее во всей полноте, со светлыми и темными красками. С другой, за его желание справедливости — оно мне очень близко и понятно. В тех его поздних книгах, какие я читала, справедливость побеждает: более сильный держит слово, данное более слабому, подонки повержены, те, кто многое потерял в молодости, обретают свое богатство в старости.
Кстати о справедливости. Сейчас запрос на нее у меня очень силен, и, например, в «Тени нашего прошлого» Сепульведа удовлетворяет его сполна: сцена, где Аделита Бобадилья от лица полиции просит прощения у бывшей политической заключенной и говорит, мол, этого больше не повторится, всякий раз доводит меня до слез. Я знаю, сцена выглядит выдуманной, так бывает только в фильме «Капитан Волконогов бежал» но как же хочется, чтобы так было на самом деле! Финал, где инспектор Креспо зачитывает содержимое тетради с отчетностью о махинациях режима Пиночета и обличает виновных тоже из раза в раз доводит меня до слез. В этой книге есть довольно много имен реальных людей, пострадавших от режима и от действий спецслужб и военных: Кико Барраса, Педро Валенсуэла, Арнольдо Каму, Мигель Энрикес, не говоря уже о самом Сальвадоре Альенде. Луис Сепульведа возвращает память об этих людях, многие из которых не президенты и не адвокаты, а простые граждане, потому что память — важный элемент его литературной ДНК. На фоне исчезающих в нашем городе табличек «Последний адрес» этот авторский жест видится мне сильным, человечным и смелым. Справедливость для жертв диктатуры в том, чтобы о них помнили.
Для издательства «Самокат» я перевела книгу Луиса Сепульведы «Тень нашего прошлого». Сейчас доступен предзаказ на эту книгу на сайте издательства. Я надеюсь, вы прочитаете ее. Я надеюсь, вы найдете в ней много сострадания, справедливого негодования из-за сломанных жизней, ностальгии и неисправимого оптимизма. Я надеюсь, Луис Сепульведа понравится вам так же, как он понравился мне.