Seoul city [part 1]

— Скучно. 

Слово, характеризующее всю жизнь Чон Чонгука. И каждый раз, когда он его произносит, всё его окружение тут же напрягается, зная, что за этим может последовать, особенно, если босс ещё и в плохом настроении. Но обычно больше всего пугаются те, кто пришли к нему на деловую встречу.  

— Н-но г-господин Чон, послушайте, это очень перспективный проект и…

— Я же сказал: скучно, — ещё более мрачно проговаривает тот, устало потянувшись за виски со льдом. 

За краткое мгновение его собеседника уводят люди Чонгука, который устало переводит потухший взгляд на веселящихся людей в этом самом элитном баре клубного типа во всём Сеуле, принадлежавшем ему. Это место точно маятник денег, где собираются те самые «сливки общества»: пафосные детки богатых родителей, популярные знаменитости с экрана и сцены, поднявшиеся высоко люди с разных отраслей, у которых жмёт кошелек, опасные и влиятельные личности, возможно даже тёмного мира.

Чон относится как раз к последней категории. И хотя его капитал позволяет ему чуть ли не править городом Сеулом и всеми этими развлекающимися людьми, он считает свою жизнь невероятно скучной и бессмысленной. Он точно золотой слиток, покрытый вековым слоем серой пыли. Никому не нужный, ничего не стоящий без своего сияния. Не было чего-то, или кого-то, кто смог бы его очистить и вдохнуть в него жизнь. 

Музыка давит на уши, голова постепенно начинает раскалываться, и мужчина решает выйти покурить на террасу для персонала, подальше от всех людей и этой суеты.

Тишина и свежий воздух, который вскоре он загрязняет клубами сигаретного дыма. Он полагал, что здесь ему станет лучше, однако наступивший покой лишь усиливает удушающую скуку в этом укромном месте.

Как вдруг дверь с грохотом распахивается, заставляя Чонгука по инерции схватиться за пистолет. Но на террасу влетает девушка с чёрными длинными волосами, в каком-то  несуразном коктейльном синем платье и лаковыми туфлями на небольшом каблуке. Она напряженно оглядывается по сторонам, точно скрываясь от преследователя, или не желавшая, чтобы её кто-нибудь увидел, но сталкивается взглядом с единственным здесь человеком.

— Да блять, — срывается с пухлых губ. 

Чон резко вскидывает брови. 

Это была не девушка. 

Затем срывается и парик с головы, сменяясь короткими блондинистыми волосами. 

Чонгук замирает от самого настоящего шока, который, кажется, никогда до этого момента не испытывал. 

— Эй, дяденька, будьте добры, помогите-ка мне, — бесцеремонно просит незнакомец, смело подходящий ближе и поворачивающийся к нему спиной. — Там сзади молния заела. 

Кажется, мужчина действует неосознанно, скорее рефлекторно от неожиданности и непонимания происходящего. Делает усилие и расстегивает его платье, а когда оно плавно скользит вниз, обнажая изящную спину парня с красивыми татуировками фаз луны, тот поворачивается к нему с невозмутимой ухмылкой. Его ключицы завораживающе выпирают, грудь идеальная, рельефная, словно высеченная скульптура, соски слегка вытянутые, почти персиковые, на рёбрах ещё одна надпись, ниже подтянутый впалый животик. Ещё ниже розовое тонкое бельё со стразами на резинке. 

Во рту Чонгука пересыхает, он даже пошевелиться не может от удивления, совершенно сбитый с толку, еле держа меж губ тлеющую сигарету. Не только от невероятной красоты и изящества этого парня, но и от того, как спокойно тот вылезает из упавшего платья в одних откровенных трусах, будто это было нормой. Затем достаёт из своей сумки тёмные кожаные брюки, натягивая их на свои сексуально подкаченные бёдра и упругий зад так, словно снимается в дорогом порно. После следует розовый топ в виде корсета, который придерживает на себе, вновь повернувшись спиной к Чону. 

— Поможете ещё, а? 

Шнуровка. Чонгук затягивает его корсет, жадно рассматривая заднюю часть шеи, острые плечи и лопатки, а особенно пятую точку в обтянутой коже этого человека перед собой, уже не чувствуя кончиков пальцев. Сердце забивается в разы быстрее, и он не помнит, когда в последний раз оно вообще меняло темп со своего привычного ровного. 

— Ух, спасибочки, — задорно подмигивает блондин. — Я оставлю свои вещи здесь сбоку, потом вернусь за ними. 

Он наспех тараторит это через плечо, уже допорхав обратно до дверей, ведущих в бар. 

— И спасибо за сигаретку! — напоследок хитро бросает он, держа меж пальцев чужую сигарету, нагло делая затяжку.

Только тогда Чонгук понимает, что её действительно выхватили у него из-под носа в прямом смысле этого слова. 

Он продолжает нелепо стоять на одном месте, потрясенный до глубины души настолько, что не может поверить, не спит ли он сейчас, было ли это на самом деле или это его больная фантазия? В любом случае, это было… интересно. 

Да, внутри него разжегся ярким пламенем острый интерес, сжигающий всю его скуку, заставляя его почувствовать нечто новое. Нечто захватывающее. Нечто манящее. 

По возвращению в бар, личный помощник Чонгука предупреждает его о том, что через двадцать минут будет его очередной гость для деловой встречи. Но тому уже не было до него никакого дела, и на протяжении этого времени пытался взглядом найти блондинистую макушку, розовый корсет и чертовы кожаные штаны. 

— Господин, вас кто-то беспокоит? — хмурится его помощник, заметив странное поведение босса. — Нужно ликвидировать? 

— Нет, просто рассматриваю посетителей, — вяло отвечает Чонгук, прокручивая лёд в стакане. 

— На кого-то конкретного положили глаз? Или вам вызвать на ночь..?

— Ничего не надо, отстань, — мужчина раздраженно растягивает щеку языком, и тот мигом затыкается, даже отступая назад. 

Скукота. 

Чонгук зевает, пока слушает распинающегося перед ним владельца одной крупной развлекательной компании, который чуть ли не готов всунуть под него своих звёзд, лишь бы тот стал его партнёром. Не сказать, что Чон далёк от современного искусства, в его плейлисте даже есть пара сохраненных песен некоторых артистов, особенно часто в последнее время он слушает одного с ангельским голосом, а по телевизору часто крутят дорамы с одними и теми же актёрами. Сейчас этот бизнес на самом деле процветает, и, возможно, это было бы выгодным вложением, просто голова забита совсем другим. 

Как раз тем, кто через долю секунды приковывает к себе внимание этой части бара, и тёмные глаза Чона тут же цепляются за того самого незнакомца с террасы. Всё потому, что он выплёскивает коктейль в лицо одного старого извращенца.  

— … да как ты смеешь?! — тот заходится таким свирепым ором, что слышно даже через музыку и общий гомон.

А парень же спокойно пожимает плечами, что-то тихо отвечает, своим ответом выбешивая его ещё больше, и между ними начинается словесная перепалка. 

— Проклятье, что этот мелкий засранец здесь делает?! — скрипит сквозь сжатые зубы человек напротив Чонгука, который сразу же возвращает к нему взгляд. 

— Вы знаете этого парня?

— Ох, прошу прощения, господин Чон, это один из моих артистов, он всегда доставляет кучу проблем. Я запретил ему посещать ваш бар, так как в прошлый раз он чуть не устроил здесь пожар…

«А. Так это был он» — мыслено ухмыляется про себя мужчина, чувствуя, как ещё больше интерес начинает окрылять его. 

Когда они оба переводят взгляд к барной стойке, то артист уже берёт оттуда тарелку устриц и бесцеремонно выливает красному от злости старику прямо на голову. 

— Ну всё, этот гадёныш у меня получит! — рычит подскочивший на ноги владелец развлекательной компании, но Чонгук одним жестом требует, чтобы его охранники усадили того на место.

— Я сам с ним разберусь, — с хладнокровно лживой улыбкой произносит он, отчего у гостя кровь стынет в жилах.

Чонгук как раз вовремя приближается к месту разборок у стойки, чтобы успеть перехватить поднятую для удара руку. Старик собирался было возмутиться, кто осмелился ему помешать, но как только переводит взгляд, тут же скукоживается весь, проглотив язык.

— Что здесь происходит? — приторно спокойным голосом спрашивает Чонгук, изогнув бровь, неоднозначно скользнув заинтересованным взглядом по насупившемуся парню сбоку. 

— Г-господин Чон, этот нахал облил меня коктейлем и чертовыми устрицами! 

— И только поэтому ты поднял на него руку? 

— Но ведь…

Чонгук отпускает локоть старика, вместо этого хватает за пиджак и грубо встряхивает так, чтобы приблизить к себе и сказать тихо для него: 

—  Это последний раз, когда я закрою глаза на твои мерзкие домогательства до гостей моего заведения. А теперь немедленно извинись перед молодым человеком и проваливай. 

Кое-как этот пресловутый извращенец сипло извиняется перед парнем, низко поклонившись, и спешит покинуть это место, в то время как Чонгук всё своё внимание с удовольствием обращает на блондина. 

— Я бы и сам справился, — цокает тот, деловито сложив руки на груди. 

— Не сомневаюсь. 

— Тогда зачем вы вмешались?

— Захотелось. 

— Если ждёте от меня благодарность, то её не будет. 

— Хорошо. 

— Слушайте, у меня сегодня в планах не было секса с охранником бара, так что можете не пытаться меня склеить. 

— Как скажешь, — Чонгук хищно ухмыляется, встав рядом с ним у барной стойки, просто уставившись на него. — Но я не охранник бара, а его владелец. 

— Надо же, — вскидывает брови тот, а его пухлые розовые губы завораживающе растягиваются, — тогда, может быть, в моих планах найдется три минуты на вас.

— Три минуты? — Чон хрипло посмеивается, откровенно пожирая его взглядом. 

— Пока я жду свою Пина Коладу.

— Ты будто делаешь мне одолжение: хоть представляешь, сколько стоит одна минута моего времени?

— Как будто мне хочется тратить на тебя минуту своего времени, — недовольно цокнув, парень тоже переходит на неформальное общение. — А ты слишком высокомерен, раз без моего разрешения начал «тыкать».

— Могу себе позволить. А вот ты дерзок и не держишь язык за зубами — мне это нравится. 

— Хах, думаешь, своим пафосным величием можешь добиться моего внимания? — щурится блондин, очень соблазнительно наклонившись к нему вперёд, проведя пальцем от его подбородка вниз по груди к застёжке ремня. — А может, ты мой фанат и хочешь автограф? 

Он внезапно достаёт из клатча перманентный маркер и без зазрения совести, просто берёт и оставляет своё имя с росписью на неприлично дорогой белой рубашке Чонгука. Но тот не шевелится, и бровью не ведёт даже, не сменив выражение лица, лишь в глазах его загорается дикий восторг.

— Наслаждайся. Надеюсь, наше маленькое представление на террасе останется в секрете между нами, — блондин щелкает мужчину по носу закрытым маркером и, забрав свою Пина Коладу, разворачивается, виляя бёдрами в такт музыки. 

Сердцебиение в груди учащается, в кончиках пальцев пульсирует ток, прошедшийся по всему телу, а ноги становятся точно ватными.  Столь резкий выброс эндорфина. Какое окрыляющее чувство. Сильное и опасное. Чертовски опасное, ведь оно из тех чувств, что вызывает зависимость. 

Кажется, ещё несколько подобных всплесков, и Чонгук точно станет зависимым. 

— … мне так жаль, господин Чон, прошу, простите! Простите его! Он наша восходящая звезда, ещё ничего не смыслит в этом мире, поймите… — но тот даже не сразу слышит прибежавшего и крутящегося вокруг него гостя. — Я непременно проведу с ним воспитательную беседу, чтобы больше он так себя не вёл, и… 

— Не смейте. 

— А? Простите?

— Не трогайте его, пусть будет таким, какой он есть, — Чонгук проводит пальцами по надписи на испорченной одежде, прочитав его имя, затем закрывает этой ладонью образовавшуюся на лице улыбку. — Таким потрясающим. Таким… интересным. 

Это была безумная улыбка. Как и блеск в его потемневших глазах, наполнившихся желанием, когда он впивается ими в танцующего парня в компании своих друзей. 

— Ты будешь моим, певчая куколка.