Seoul city [2 part]
PachirisuЧон Чонгук — опасный человек, власть которого безгранична над городом Сеул. Его боятся, уважают, восхищаются, втайне ненавидят. В глаза ему не смотрят, голос не повышают и уж тем более не смеют ни перечить ему, ни указывать. Для светлого мира он законопорядочный генеральный директор крупнейшей финансовой холдинговой компании, но в тени, по другую сторону закона, его статус даже не имеет наименования. Его можно было бы назвать «главой всей Сеульской мафии», но ему чертовски не нравится слово «мафия». Однако слова из песни не выкинуть, и он что ни на есть самый настоящий мафиозный босс.
— Ваша доставка, господин…
Мафиозный босс, который приказал своему личному помощнику в пять утра достать физическую версию дебютного альбома молодого исполнителя.
Того, от кого Чонгук не мог оторвать горящих глаз до самого закрытия бара. Проклятая среда, когда место закрывается в час ночи, а не работает до утра, как в выходные. После этого на пути домой мужчина слушал песни того самого парня, которые, как оказалось, и были сохранены у него и неосознанно находились на частом прослушивании. И до самого утра он смотрел музыкальные клипы, выступления, шоу, интервью и социальные сети артиста, попутно велев Хану немедленно достать для него альбом.
— Можешь идти, — проговаривает Чонгук, задумчиво рассматривая упаковку.
— А, господин Чон, — как-то неловко мнётся тот, — на самом деле, мне интересно какая его карточка у вас попадётся.
— Что?
— В каждом альбоме артиста есть оригинальная индивидуальная карточка. У Чимина их аж целых пять разных и есть одна самая редкая.
Чонгук хмурится и распаковывает альбом, с удивлением глядя на его содержимое. Он впервые держит нечто подобное, хотя и книга со множеством фото походила на дорогой журнал. И там были безумно красивые, завораживающие, сексуальные фотографии Пак Чимина. В разных образах, разных ракурсах, разных позах. И везде он единственный и неповторимый.
— Ого, у вас попалось его селфи с этой фотосессии, — охает помощник Хан, указав на выпавшую маленькую фотографию артиста. — У меня другая.
— У тебя тоже есть это? — тон голоса звучит вдруг ревностно мрачно, а взгляд пронизывает до дрожи.
— П-простите, босс! Просто я собираю разный мерч, а он хоть и дебютировал полгода назад, но уже успел стать очень популярным, да и на слуху всегда из-за своего поведения…
— Она такая маленькая, что с ней делать? — напрочь проигнорировав его слова, Чонгук задумчиво рассматривает прекрасную карточку.
— А, ну, некоторые фанаты просто коллекционируют их, обмениваются, перепродают, большинство кладут под прозрачный чехол на телефон, чтобы постоянно карточка была рядом и смотреть на неё, кто-то вешает в брелок на…
— Хан, — строго окликает его мужчина, сурово сжав челюсти.
— Да, босс, — тот аж вытягивается, переключаясь в рабочий режим.
— Купи мне прозрачный чехол. И ещё несколько альбомов. И отдай свою карточку.
— Но…
— Немедленно.
Несколько часов спустя.
Чхве Гуен, владелец крупной развлекательной компании, нервно крутится вокруг величественного мужчины в кресле так, словно бы он был обычным жалким консультантом, предлагающим богатому клиенту покупку его товара. Он весь на иголках от неожиданного визита господина Чона, который прибыл к нему средь бела дня, с него сходит семь потов и не знает, куда себя деть.
— Значит, вы передумали?
— Ещё нет, но ваше предложение уже не столь скучное, как казалось, — задумчиво проговаривает Чонгук, отпивая кофе.
— О, я так рад это слышать! Вы не пожалеете, поверьте, я предоставлю вам статистику и…
Двери его кабинета вдруг распахиваются, без стука и разрешения внутрь входит парень. Рваные широкие джинсы, обтягивающий чёрный гольф под шею, объемная белая шуба сверху, на лице большие солнцезащитные очки, светлые волосы в беспорядке.
— Утречка, — проговаривает он слегка осипшим голосом, проходя мимо часов, показывающих почти три дня, и вальяжно плюхается на диван. — Извиняюсь за опоздание, вы звали.
— Пак Чимин, — скрипит зубами вмиг разозлившийся Гуен, которого почти что трясет. — Я звал тебя к одиннадцати утра, не разрешал тебе заходить, и у меня приём важного гостя!
С каждым его словом голос становится всё громче, а лицо багровеет всё сильнее. Чимин же сводит брови к переносице, опускает голову ниже, чтобы спустить очки и красными глазами с тёмными кругами под ними посмотреть на сидящего напротив упомянутого гостя. Складка меж бровей распрямляется, пухлые губы расплываются в ухмылке.
— О, дяденька.
Чхве Гуен вмиг бледнеет, а после снова заходится свирепой яростью, собираясь было откровенно накричать и наругать артиста за столь халатное отношение. Однако приветствие спокойного Чонгука заставляет его остыть и замолчать.
— Привет, куколка, — глаза мужчины сразу же зажглись, стоило тому войти в помещение, и сейчас они с хищной жадностью устремлены на него. — От похмелья хорошо помогает хэджангук из свиных костей.
— Отлично, в таком случае закажу прямо сейчас, — хмыкает Чимин, утыкаясь в телефон. — Так о чём вы хотели поговорить, директор Чхве?
— Кхм-кхм, Пак Чимин, не думаю, что тему твоего поведения стоит обсуждать при моем госте, который, кстати, господин Чон Чонгук — генеральный директор «JJ Financial», один из самых влиятельных и богатых людей Кореи.
— М-м-м, генерал, значит, — незаинтересованно бормочет блондин, делая заказ. — И что, пытаетесь заставить его стать спонсором по закрытию ваших долгов и расходов на любовниц, пообещав взамен мою задницу?
— Надо же, такого предложения я не получал, — Чон выразительно изгибает одну бровь.
— И не получишь: я не какая-то дешевая шлюха.
— Выбирай выражения, Чимин! — недовольно цокает ещё больше разнервничавшийся Чхве Гуен.
— Всё в порядке, он ведь прав, — пожимает плечами Чонгук, переведя взгляд, ставший тут же холодным и угрожающим, на директора. — Я надеюсь, до меня вы никому не делали такое предложение, обещав то, что он сказал — иначе в Сеуле появится череда жестоких убийств, начиная с вас.
Чимин закатывает глаза на его эти смелые слова и хотел было нагло усмехнуться, но боковым зрением видит нездоровой оттенок кожи своего начальника, который вот-вот готов упасть в обморок, и в недоумении напрягается. В кабинете повисает тяжелое молчание, которое прерывает звонок из кармана пиджака Чона, заставивший остальных вздрогнуть. Он достает телефон, на задней части которого буквально светится карточка артиста. Чимин, узнав там самого себя, откровенно выпадет в осадок, раскрыв рот и обомлев. Конечно, не каждый день можно увидеть, как некий загадочный влиятельный мужчина в строгом деловом костюме, с невероятно дорогими запонками и часами будет носить под чехлом фотокарточку из альбома.
Тот же извиняется, сказав, что оставит их на пять минут, и выходит на коридор, отвечая на вызов.
Говорит о работе, а перед глазами стоит лишь лицо блондина. Такое изящное, великолепное лицо, эти бесстыжие лисьи глаза, эти манящие пухлые губы, его стройное тело с плавными изгибами. Как же хочется его себе. Хочется владеть им всем до остатка. Это желание сводит его с ума.
Как вдруг на коридоре показывается и причина его неровно бьющегося сердце.
— Я перезвоню, — сухо проговаривает и сбрасывает трубку, невольно задерживая дыхание, когда Чимин приближается к нему.
— Почему мой начальник так сильно боится тебя и предупреждает меня молчать в тряпочку рядом с тобой, говоря, что ты, на самом деле, какой-то опасный мафиозник? — тот деловито упирает руки в бока, смело глядя прямо ему в глаза.
— А ты действительно прямолинеен, — спокойным тоном отвечает тот, медленно склоняясь к нему так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Твой начальник правильно делает, что боится меня. Но я не мафиозник — ненавижу, когда меня так называют — я, скорее, криминальный авторитет.
— Это одно и то же.
— Не совсем.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Одна суть, просто разными словами, — упрямо цокает Чимин, сощурившись.
Чонгук повторяет за ним, тоже прищурив глаза, не помня на своей памяти, когда ещё так долго кто-то выдерживал с ним зрительный контакт и вообще спорил.
Как же это захватывающе — его сердце забивается быстрее.
— Ладно, — сжав челюсти и выпрямившись, Чон впервые сдаётся, уступая ему.
— И что же мафиознику понадобилось в музыкальном агентстве? — не унимается артист, как будто специально сделав акцент на ненавистном мужчине слове.
— Один невероятно интересный трофей, — приподнимая уголки губ в весьма пугающей, хищной улыбке, медленно и тихо отвечает мужчина. — Очень редкий. Красивый. Своенравный. Недоступный.
Чонгук протягивает руку к застывшему блондину и берёт его подбородок в пальцы, поднимая лицо на себя.
— Но ничего, совсем скоро он будет моим, — властно шепчет, сверкнув опасным блеском в глазах.
— Губа у тебя не дура, финансовый генерал, — нагло ухмыляется Чимин и со шлепком откидывает от себя его руку. — Дорогой трофей.
— Очень.
— Так сильно хочешь меня трахнуть?
— Поверь, если бы это было единственным, что я хочу, то я сделал бы это ещё вчера.
— Звучит весьма благородно для мафиозника, — фырчит Пак, закатив глаза.
— Не называй меня так, куколка, — Чонгук растягивает языком щеку изнутри.
— А ты не называй меня «куколкой».
— Смело и опрометчиво указывать мне, Пак Чимин, — понизив голос и помрачнев во взгляде, натянуто проговаривает мужчина.
— Да я понял, что ты весь из себя такой крутой, влиятельный и богатый дядька, но я никому не подчиняюсь и никого не слушаюсь.
— Я рад, иначе было бы скучно, — хмыкает Чон, довольный сильнее, чем следовало бы.
Всё его нутро трепещет от дикого восторга рядом с этим парнем, а ускоренное биение сердца доказывает ему, что он всё ещё живой.
Это было поистине прекрасное чувство.
— Почему ты вчера появился на террасе бара в женском платье и парике? — пока есть возможность, Чонгук решает задать интересующий его вопрос.
— Идеальная маскировка, — пожимает плечами тот. — Знаешь, ты не первый, под кого меня пытается положить этот гад-начальник, и вчера я таким образом как раз сбежал с организованного им ужина от очередного «ухажера».
— Значит, он всё-таки делал подобные предложения, о котором ты говорил.
Чонгук в один миг меняется в лице, тон его становится суровым, почти что убийственным, на лице лишь былая тень от спокойствия и улыбки. Его взгляд наполняется безжалостным гневом. Он просит подождать здесь, а сам возвращается в кабинет.
— Господин Чон! — радостно восклицает засуетившийся Чхве Гуен. — Я уж думал, вы…
Как вдруг его хватают за горло. Резко, крепко, пальцами надавливая на нужные точки, чтобы за раз перекрыть дыхание и заставить тело обмякнуть. Доля секунды, после чего следует сильный удар ноги в живот, откинувший увесистую тушу с лишним весом на землю. Чонгук ударяет его ещё раз по ребрам и ботинком становится на его грудную клетку, доставая пистолет.
Ему уже давно на этого человека жалуются люди из «верхов», говоря, как он мешает карты, прося разобраться с ним, но Чон ничего не предпринимал, так как ему было откровенно скучно. Но от мысли, что тот смел распоряжаться Чимином, как ему вздумается, бурлит кровь и руки чешутся. Он не допустит того, чтобы подобное повторилось. Пусть это будет и заявлением для всей элитной, темной стороны Сеула о неприкосновенности к Пак Чимину.
— В нашем мире важно знать своё место, — холодно процеживает Чон сквозь сжатые челюсти, не слушая его жалкий скулеж под ботинком.
А после выстреливает. На дуле глушитель, выстрел был глухим, точным, хладнокровным. Ему плевать на последствия, которые легко разрешатся при помощи нужной суммы и пары звонков. Зато так будет спокойнее спать.
— Что здесь за шум?.. — спрашивает застрявший в дверях Чимин, как перед ним вырастает груда мышц, закрывая весь обзор.
— Твой начальник уволился, — спокойно отвечает Чонгук, аккуратно приобняв его за плечи и развернув обратно в сторону выхода. — Идём, я подвезу тебя домой.
Он скользит ладонью ниже вдоль его позвоночника ласково и невесомо, задерживая на талии, пока Чимин боковым зрением успел заметить лежащую на полу руку и дорожку крови.