Seoul city [part 6]

Чимин никогда бы не подумал, что будет с таким нетерпением и радостью спешить на встречу к кому-то. Они не виделись всего несколько дней, а он уже даже соскучился по этому безэмоциональному горячему дяденьке, от воспоминаний о сексе с которым до сих пор пробивает дрожью. После той ночи артист весь день провёл на съёмочной площадке, еле-еле двигая ноющим телом. Менеджер и визажисты молча скрипели зубами из-за ярких засосов на шее, отчего пришлось прибегать к сильному корректору, а уже на финальном результате спасёт ретушь.  

Блондин влетает в дорогой японский ресторан, и его сразу же встречает уже знакомое лицо помощника Хана, который проводит его к отдельному залу, где у дверей стоит охрана. Он лукаво улыбается от возникшей в голове идеи, жестом просит всех быть тихими и аккуратно, совсем бесшумно скользит внутрь через плотные ткани дверей-штор. На цыпочках приближается к широкой спине мужчины, что сидит в позе лотоса на плоской подушке перед низким столиком. И затем резко хлопает его по плечам с громким:

— Бу!

Чонгук, даже не вздрогнув, спокойно поворачивает к нему голову, подняв лицо, в его глазах тут же разливается искрами тепло. Его лицо расслабленное, ничего не выражающее, лишь на губах можно заметить тень ухмылки. 

— Эй, ты что, совсем не испугался? — даже расстроено надувает блестящие от бальзама пухлые губы, продолжая держать руки на его крепких плечах, слегка сжав их. — Я же и звука не издал. 

— Думаешь, я бы позволил кому-то подкрасться к себе со спины, помимо тебя? — и на его вопросительный взгляд кивает на стакан с водой. — Я увидел твоё отражение. 

— Тц, ты действительно мафиозник. Бдительный до жути.

— Я не мафиозник. 

— Может тогда якудза? 

— Может.

— Что, серьёзно?! — Чимин аж вскидывает брови, застыв в ожидании.

— Конечно нет, — безмятежно отвечает Чонгук, расплываясь в хитрой улыбке, на что тот ещё раз цокает, шлепнув его по спине, и плюхается напротив. — Я почти что законопослушный гражданин.

— Ага, «почти что» размером с Сеульской телебашней. Ладно, пофиг, лучше послушай, что сегодня произошло..!

Чон внимательно слушает его эмоциональный рассказ, накладывая для него сашими и иные деликатесные закуски.

Таким образом двое совершенно разных людей начинают сближаться друг с другом быстрее и крепче, чем они могли подумать.

Проходит время, за которое случались короткие и весьма милые встречи между работой в ресторанах или кафе; долгие и страстно жаркие ночи у Чона дома; звонки и сообщения; поцелуи при встрече и на прощание. Прикосновения друг другу становятся чем-то необходимым и важным, таким естественным, что порой сами не замечают, как невольно тянутся за ними. 

— Кхм, господин Чон… — неловко мнётся Хан перед рабочим столом босса.

— М?

— Извините за наглость, но спрошу в лоб: вы уже два месяца ходите на встречи с Пак Чимином — он вам нравится? 

— За такие вопросы можешь в лоб получить только пулю, — холодно бросает мужчина, предупреждающе помрачнев во взгляде так, что тот бледнеет и тут же извиняется ещё больше, кланяясь почти что в девяносто. — Пошёл вон. 

А у самого всё нутро непривычно сжимается, сердце пропускает удар. 

Нравится? 

Ему нравится пить кофе, но без него он проживёт. 

Нравится вкус алкоголя и никотина, но сможет от этого отказаться. 

Но Чимин… от одной мысли, что его может не быть в его жизни, кровь стынет в жилах и становится плохо на физическом уровне.
Нет, Чимин ему не просто нравится — это настоящая зависимость. Это что-то на грани одержимости, очень тонкой грани, ведь даже находясь вдали от него, он чувствует ужасную ломку и необходимость в его присутствии. 

Чонгук скрипит зубами, сжимая кулаки и откидываясь на спинку кресла. Закрывает глаза, а там, на другой стороне век, словно бы высечено прекрасное лицо Чимина. Всегда видит его перед собой, и ничего не может с этим поделать. Наивно полагал, что как только они переспят, то его интерес иссякнет, или хотя бы станет меньше. Но это на самом деле было лишь наивным предложением, потому что он стал ещё более жадным: желание обладать этим парнем возросло до степени безумия, и несколько дней разлуки кажутся невыносимым мучением. 

— Проклятье, — бурчит себе под нос и открывает чат в телефоне.

Чимин раздраженно пыхтит, откидывая на диван мобильник, но внутри всё предательски трепещет. Этот мужчина одним сообщением может заставить его кровь кипеть. Стоило бы уже привыкнуть, но каждый раз, как в первый, его окрыляет этим чувством. Былой адреналин сменился ощущением экстаза, мощным выбросом дофамина, от которого голова идёт кругом. Он просто без ума от Чон Чонгука, и уже давно не может этого скрыть даже сам от себя. Это была опасная, дикая, слишком сильная и эмоциональная связь, которая наверняка не окончится чем-то хорошим. Но пока он получает от этого удовольствие, то будет пользоваться сполна.  

И потому наспех собирается, решая позволить себе чуточку больше этого удовольствия, вызывая водителя. До долгожданного фансайна ещё два дня, и даже если они сегодня перегнут палку в офисе мужчины и продолжат дома, то у него будет ещё время на восстановление. 

Теперь Чимин уже по-хозяйски порхает в здании офиса “JJ Financial”, ни один охранник не смеет его задерживать, и никто за стойкой ресепшена не смеет и глаз поднимать. Особенно та самая девушка, которая некогда не пустила его, весьма резко огрызнувшись на него. А после того, как певец под ручку заходил внутрь с самим Чон Чонгуком, показушно ластившись о его бок, при этом с хитрой и злорадной усмешкой глядя на неё, она проглотила язык и потом бледнела каждый раз при его появлении. 

И Пак смело заходит в кабинет как раз в тот момент, когда Чонгук наносит мощный удар по челюсти какого-то человека в наручниках, всего в крови, еле сидящего на полу. И в следующий же момент их глаза встречаются, Чон расширяет свои в изумлении.

— Что… что ты тут делаешь? 

— Пришёл сказать тебе в лицо, чтобы ты мне не указывал, — гордо вздергивает подбородок Чимин, и бровью не поведя на избитого пленника. 

Тот аж закашливается от шока и ужаса, не представляя, что же последует дальше с таким нахальным самоубийцей, как и некоторые из людей Чона, которые напряглись. Конечно, Чимин уже был наслышан о тёмных делах своего любовника, прекрасно осведомлен, что он не святой и совсем не «законопослушный гражданин», но страха или ужаса перед ним никогда не испытывал. 

— Уведите его, — властным тоном велит Чон, и здоровяки уже было хватают возмущенно пискнувшего Чимина под руки, как тот рявкает, истощая убийственную злобу: — Да не его! 

— И-извините этих идиотов, господин, мне очень жаль, — теряет краски на лице подоспевший Хан, кланяясь и указывая тем поклониться перед Паком. — Прошу за них прощения, они новенькие, извините.

— Я вам руки отрежу, если вы хоть раз прикоснетесь к нему, — с ледяной угрозой проговаривает Чонгук, к которому беззаботно подходит тот, о ком идёт речь, и обвивает руками его шею без какого-либо стеснения.

— М-м-м, кто-то на взводе, — лукаво шепчет Чимин прямо ему в губы. — Это так сексуально.

— Интересно, кто? — выразительно изгибает бровь мужчина, с блаженством обнимая его за талию, вжимая в себя, в то время как их спешат оставить наедине. — Наверное, один старый извращенец. Я рад, что ты всё же приехал.

— Я сделал это только потому, что сам хотел, а не потому, что ты сказал, — горячо хрипит парень, прикусив его нижнюю губу.

И они сливаются в жадном поцелуе. Впиваются друг в друга, сминают губы со страстью и ненасытностью, переплетаясь языками, сталкиваясь телами вплотную. Они несдержанно трутся один об одного, кислород в лёгких заканчивается, но они не могут оторваться и прервать этот поцелуй. Слепо ступают к дорогому кожаному дивану, на который Чимин весьма дерзко пихает мужчину, усаживаясь сверху и оголяя торс. 

— Что на этот раз задумала моя вредная певчая птичка?
— Чонгук~а, я хочу, чтобы ты трогал себя, глядя на меня, — сипло проговаривает парень, слегка скользнув ниже на его колени. 

— Надо же, сам себя переплюнул, — с опасным огоньком в потемневшем взгляде он послушно достаёт из брюк и нижнего белья твердеющий член.

Тяжёлый воздух раскаляется в одно мгновение, напряжение между ними почти что осязаемое, а тишину кабинета прерывает тяжелое дыхание Чона и пошлые звуки соприкосновения ладони с плотью. Тот и в самом деле дрочит себе, обожаемым и жадным взглядом впившись в довольного Чимина напротив, вальяжно раскинувшегося на его коленях. Младший то медленно проведет языком по губам, то прогнётся больше в спине, то поласкает свои твёрдые соски или выступающий из-за брюк бугор. Всё это под пристальными чёрными глазами, что ловят каждое его движение, каждый вздох и взмах ресниц. Но когда второй рукой тянется к его телу, чтобы прикоснуться, Чимин шлепает по его ладони.

— Нет-нет, смотри и дрочи — сам же сказал, что мой фанат, вот и представь, что не можешь до меня прикоснуться. 

Чонгук гортанно рычит, его губы образуют оскал, а возбуждение ещё больше давит, заставляя активнее двигать рукой. Это так заводит. Больше, чем он мог себе представить. Он принимает правила его игры, разве что рывком меняет положения их тел, чтобы Чимин распластался вдоль дивана, а сам он навис сверху, ещё быстрее надрачивая. Чуть ли не толкается себе же в сжатую ладонь, даже задвигав бёдрами, и кончает, содрогнувшись всем телом, испачкав семенем грудь хитро улыбающегося парня. 

— Какой послушный генерал, — восторженно охает Чимин, запустив пальцы себе в волосы, откинув их назад. 

— Ты доигралась, куколка, — со сталью в низком голосе чуть ли не рычит Чонгук, подняв вверх его ноги, уложив на свои плечи. — Я буду целовать, трогать и трахать тебя до самого твоего фансайна. 

У Чимина невольно дёрнулся глаз в преддверии дурного предчувствия.

Кто же знал, что маленькая шалость выйдет ему боком? 

/День мероприятия/

Это уже вторая фан-встреча артиста со своими фанатами, что является отличным результатом для ещё восходящей звезды. Пусть Чимин и является своевольным, эксцентричным и скандальным айдолом, но своё дело и своих фанатов любит искренне и дорожит ими, как и они им. Он так сильно ждал этого дня, что практически не спал ночь перед этим. И два последних дня ходил по дому с волнением и напряжением, опасаясь каждого шороха, ведь под утро после его выходки в офисе умудрился буквально сбежать от зверских лап, вернее, члена Чонгука, чтобы остаться в живых сегодня. Наверняка это рассердило его, но желание сидеть на заднице без боли во время фан-митинга казалось куда сильнее страха перед его гневом. Хотя, если так подумать, то Чон никогда по-настоящему не злился на него, уж тем более не был жестоким и безжалостным.

С трепетным волнением в груди Пак Чимин собирается выходить из-за кулис в большое просторное помещение, и уже заподозрил неладное из-за удивительно неестественной тишины. Он ускоряет шаг и замирает. Взгляд натыкается на пустоту. Совсем никого, и сердце успевает пропустить опасный удар. Глаза растеряно скользят по нулевому количеству людей, натыкаются лишь на двух подозрительно знакомых здоровенных мужчин у дверей, а после находят их босса. 

Чон Чонгук сидит на маленькой табуретке напротив стола, за которым должен сидеть артист, с кучей всяких заранее приготовленных реквизитов для взаимодействия с фанатами. 

И как хорошо, что там был надувной молоток. 

Хватает нескольких секунд, чтобы пройти расстояние, вспыхнуть злостью, взять эту игрушку и начать бить ею мужчину.

— Какой же! Ты! Гадкий! Эгоистичный! Собственнический! Засранец-мафиозник! 

С каждым восклицающим словом он лупасит Чонгука по разным частям тела, пока тот сидит спокойно, даже не поменявшись в лице. Зато внутри его разрывает от удовольствия азарта и интереса. Уголки губ медленно ползут вверх. 

— Не понимаю твоего недовольства: я пришел на встречу с моим любимым исполнителем.

— Не понимаешь, значит?! — пыхтит тот, давясь возмущением. — Так я помогу тебе понять, старый ты похотливый ублю..! 

— Пак Чимин, Чимин! — его негодование прерывает запыхавшийся менеджер, бегущий прямо к нему, чтобы быстро прошептать: — Уважаемый господин Чон приобрел эксклюзивные полчаса фансайна наедине с артистом — после этого уже состоится запланированная встреча с фанатами. 

Чимин так и застывает в нелепой позе с занесенным надувным молотком и скрипит зубами, фыркнув ему в в раздражении:

— А раньше сказать, чёрт возьми? — он прочищает горло, проворачиваясь обратно к невозмутимому мужчине, натягивая на лицо приторно сладкую улыбку, убирая «оружие» за спину. — Упси, я и не знал, что ты так сильно меня любишь, милый. 

И усаживается напротив за своё место, пока тот опирается рукой о стол, склонив голову набок, глядя на него удивительно чувственно.  

— Ещё как. Милый, — с той же интонацией отвечает он, забавляясь этому.

Они с минуту просто смотрят друг на друга, после чего Чимин вздыхает и протягивает ему ладонь, на которую тот переводит взгляд с вопросом. 

— Ты не знаешь, что делают на подобных встречах, да? Хотя глупый вопрос, — сам же отвечает на него, понимая, что этот криминальный авторитет в строгом чёрном костюме с галстуком и запонками не то, что на подобных мероприятиях не бывал, да вряд ли вообще являлся хоть чьим-то фанатом до этого. — Просто повторяй за мной и делай, как я скажу.

Берёт его руку и приставляет к своей, сравнивая по размерам их ладони. Такое, казалось бы, обычное действие, ничего особенного, но Чонгук находит это очаровательным, что заставляет его холодное сердце трепетать. Затем Чимин опускает пальцы, сжимая его ладонь, при этом хихикнув, и быстро меняет положение, чтобы сделать половинку сердца. Мужчина повторяет за ним, соединяя вторую половинку из пальцев, усмехается и больше расслабляется.

— Занятно. И тебе придется так со всеми делать?

— А ты что, ревнуешь?

— С чего бы? 

— Да, я буду так делать со всеми, — прищуривается тот, поддавшись ближе к нему, чтобы поддеть пальцем его подбородок, подняв его на себя. — И так. И вот так.

Палец скользит ниже по его шее к кадыку и дальше вдоль груди, юрко залезая ладонью под чёрный пиджак, чтобы схватить его за накаченную грудь. Чонгук дёргается всем телом, резко перехватывает его за запястье, напрягшись из-за прошедших по коже мурашек, спустившихся вниз живота.  

— Чимин, — предупреждающе хрипит он с серьезным видом, блеснув пламенем в глазах.

Блондин чувствует холодок по позвоночнику и участившееся сердцебиение. Пухлые губы растягиваются в слегка безумной улыбке. Потому что по имени Чонгук зовёт его крайне редко, лишь в определенных случаях, когда действительно не шутит. Это будоражит кровь. Это заставляет покоряться даже его непокорную своенравную волю. 

— Спокойно, мой генерал, я так трогаю лишь тебя. 

— Естественно, иначе я бы держал тебя в своем подвале и никуда не выпускал.

— Ты сумасшедший маньяк, в курсе?

— Да, я понял это, когда ты появился в моей жизни.

— Божечки, а это звучит даже трогательно! — издает смешок артист, и замечает лежащий рядом с ним альбом с карточкой, что обычно находится под чехлом его телефона. — Помощник Хан подсказал, что брать сюда? 

— Да, он сказал, что обычно фанаты хотят получить автограф, — размерено отвечает мужчина с выдохом, подавая ему упомянутое. — Распишись.

Чимин мысленно ещё раз усмехается и почему-то с особым удовольствием подписывает его альбом и карточку, оставляя на последнем ещё и поцелуй. Затем берет со стола ободок с кошачьими ушками и рюшками, вертит его в пальцах и поднимает на мужчину взгляд с хитрым блеском. 

Уж ему-то эта свирепая мафиозная груда мышц всё простит и всё дозволит. 

Без сомнений и колебаний Пак тянется через стол, надевая ободок на голову Чонгука и поправляя ему волосы. Тот же сидит послушно, не двигаясь, упиваясь красотой парня, который сегодня был удивительно нежным в этой воздушной пастельно розовой рубашке и шалью на шее. А когда Чимин, довольный собой, радостно и широко улыбается своей маленькой удавшейся затее, любуясь видом мужчины в ободке с ушками, Чон готов взвыть раненым в сердце зверем. Ни о какой гордости и речи быть не может, он готов так хоть всю жизнь ходить, лишь бы Чимин именно так улыбался ему. 

— Нравится, как я выгляжу? — Чонгук вальяжно закидывает руку на спинку стула, задорно ухмыляясь.

— Безумно, ты очаровашка! — с чудесной улыбкой восклицает блондин, сам не понимая, почему чувствует себя таким счастливым в этот момент. 

И ловит себя на мысли, что каким бы опасным, занудным, порой холодно эмоциональным и раздражающим не был этот мужчина, но рядом с ним так… хорошо. Спокойно. Радостно. Даже когда он один лопочет без умолку, а Чон молча слушает, когда они ничего не делают, просто сидят или лежат рядом в своих мыслях и делах, даже когда они пререкаются и хочется выхватить его же пистолет и прострелить ему череп. Всё равно Чимина не отпускает ощущение надёжного плеча рядом, которое, как оказалось, так сильно ему было необходимо, хотя он всегда считал себя независимым и свободолюбивым человеком. Но как же хорошо, когда есть кто-то, кто позволяет ему всё так же быть свободным в своих действиях.  

— Ты невероятно красив, — вдруг тихо проговаривает Чонгук, глядя на него так, как всегда.

Голодно. Желанно. Восторженно. Так, словно бы Чимин был недосягаем для него, словно он не утолял свой голод пару дней назад с ним. 

— Я знаю, — ещё шире ухмыляется парень, кокетливо склонив голову набок. — Подожди меня, как закончу здесь — поедем к тебе. 

Чонгук лишь кивает в ответ, и перед тем, как обеспокоенный менеджер информирует, что время вышло, и пора начинать настоящий фансайн, успевает достать длинную коробочку из внутреннего кармана пиджака и положить на стол.

— Подарок для тебя. Хорошо проведи время с фанатами, а я буду ждать.

Чимин провожает его взглядом и почти сразу открывает упаковку Cartier, обнаружив там прелестный браслет, который решает прямо сейчас и надеть. К таким подаркам можно слишком быстро привыкнуть, и он уже это сделал, ведь мужчина за короткий промежуток времени сумел разбаловать его ещё уж больно сильно. Браслет сверкает на тонком запястье дорогим блеском, а глаза — счастливым. 

— Отмени сегодняшнюю встречу с председателем Хэ, — строго проговаривает Чонгук подбежавшему к нему помощнику Хану, останавливаясь у машины, чтобы закурить. 

— Господин Чон…

— Перенеси на понедельник. 

— Понял, но я хотел сказать, что…

— Ничего страшного, сделка может подождать, там ведь всё равно ещё идут бухгалтерские пересчёты, — небрежно бросает, мыслями пребывая в сегодняшнем вечере, делая затяжку.

— Так-то да, это ерунда, просто… у вас на голове, кхм, — мужчина кашляет в кулак, чтобы скрыть неловкий смешок, опуская взгляд, и только сейчас Чонгук понимает, что на нём был всё ещё ободок с ушками.

Он совсем невозмутимо снимает его со своей головы, вертя в одной руке, в другой держа сигарету. 

— Как думаешь, я подкаблучник?

— Н-никак нет, босс! — от неожиданности такого прямого вопроса Хан аж давится и почему-то склоняет голову. — Даже если и да, в этом нет ничего плохого! Наоборот, это восхищает! Любовь творит чудеса и заставляет даже черствое сердце проникнуться нежностью!

«Любовь, значит?» — задумчиво хмурится Чон, сжимая аксессуар чуть сильнее в руке, и хрупкая пластмасса ломается пополам. От неожиданности мужчина застывает, с сожалением глядя на ободок. Надеется, что эти чувства в груди не сломают точно так же ни его самого, ни его драгоценную куколку. 

— Нет, это не любовь, — Чонгук хрипло проговаривает, поднося к растянувшимся в опасной улыбке губам сигарету. — Это настоящее безумие чувств.