Семья годзилл
ᴅᴀɴóɴᴇ.— Хаджиме, нет.
Иваизуми не смог сдержать недовольную гримасу и только крепче сжал ладошку сына.
— Ну чего, разве он не прелесть? — сказал он, подхватывая малыша на руки, чтобы показать.
— Мы же уже выбрали другой костюм!
Ваш сын, одетый в костюм Годзиллы, абсолютно не обращал внимания на спор родителей. С довольным видом он играл с папиными пальцами, половина лица скрыта под огромной динозаврьей головой.
— Но Годзилла же круче какого-то старого Йоды, не находишь?
Ты скрестила руки на груди, глядя на него так, что даже слова были лишними.
— Мы собирались быть джедаями. И кем мы теперь будем?
Хаджиме поморщился, опустил сына на пол — тот важно поплёлся к дивану играть с игрушками — и направился к шкафу у входа, откуда достал большую картонную коробку. Как ты вообще не заметила её раньше?
Твои глаза округлились, стоило лишь увидеть, что внутри.
— Нет. Я это не надену.
— Да ну, — ухмыльнулся он. — Это напомнит нам наши студенческие годы.
Да уж, два костюма Годзиллы, которые держал в руках муж, определённо напомнили тебе тот самый Хэллоуин — его первую студенческую вечеринку после приезда в Калифорнию. Он тогда считал, что выставил себя дураком, потому что все были в простых или откровенных костюмах — включая тебя, в откровенном наряде полицейской (и Хаджиме до сих пор вспоминает это с блеском в глазах). Но тебе он показался не глупым — а чертовски очаровательным.
— Хаджи, мы же заранее договорились… Почему ты не сказал раньше?
Увидев твоё разочарованное лицо, Хаджиме отложил нелепые костюмы и обнял тебя. Его прикосновения хватило, чтобы тебе стало чуть спокойнее, и ты прижалась к нему, чувствуя, как он крепче сжимает тебя в объятиях.
— Ты правда хотела быть джедаем, да?
— …Да.
— Ничего, — мягко усмехнулся он. — Фанатами «Звёздных войн» будем в следующем году.
И вот так вы и провели Хэллоуин — в надувных костюмах Годзиллы: Хаджиме счастливый, ты — смирившаяся, а сын — самый очаровательный динозаврик на свете.
Ойкава, разумеется, получил море удовольствия, подшучивая над вами обоими, но не переставал тискать и целовать племянника, визжа от восторга, со словами «какой же он милый!»