Семнадцать

Зеленая трава напротив темного падика — мой сраный оксюморон. Вы слышали, что жизнь бывает живой? Но такой мелодией она звучала в прошлом: без трипов, без крипов. И такое было возможно. Вид из окна старой пятиэтажки на конце города. Неблагополучный район такой приятный и родной. С кучей преступников, а видели ли вы их своими-то глазами? 

На дворе 2015 год. 

О-о, кажись, этот парниша тот еще бандит. Видите, каким взглядом он прожигает свою жертву? Она горит, а он ее сосет забавы ради. По правде говоря, я и сам испугался. 

Только из-за него моя пачка вмиг не окажется пустой. С какой осторожностью он пользуется самой противной в мире сигаретой по цене дырки в носке. 

Оглядывается по сторонам и дрожит, как осиновый лист — гиперопекающие родители и всякий бред, а мы стоим прямо под окнами квартиры его семьи. Он презирал и отрицал существование Бога, но за секунду вспомнит Отче наш. 

Я ощущаю себя демоном-искусителем, что направил бедного христианина на путь грешный. Смешно звучит. Но раз уж он сам предложил, мое дело — исполнить желание. 

Это что, недавно вышедшая песня Фараона и Депо? Как пел последний: "Десятый класс, она курит в первый раз со мной". И все действительно сходится: мы сейчас учимся вместе с ним в 10 "А", и эта малышечка меня сводит с ума. А вот сорт хуйня, ни одной нормальной девке не зашло бы. Кроме этой сумасшедшей. 

— Чучело, туши уже. Я не собираюсь тебя спасать, когда ты откинешься без фильтра. 

— Да подожди ты, ща... 

Адриан всегда был заинтересован в чем-то новом. В том, что его угробит. И я безоговорочно уверен — этот день будет иметь последствия. Но мне все равно: главное, мы сейчас сидим с ним вместе. 

Я не знаю, почему мы не пошли в лес, или в любое другое место, где нас не заметят соседи, а тем более — родители Ада. Словно я пытаюсь его сделать настоящим мужиком, который не будет ссаться своих предков. Словно я пытаюсь исполнить своё желание: наконец дать отпор, но получается лишь от лица моего приятеля. Если бы не они, была бы жизнь легче? 

В 8 классе мы подрались, и да, мне стыдно. Наши глаза еще помнят, с каким отвращением смотрели глаза его отца на меня. На него. 

Почти справедливо, но персона — мерзость. Мужик спятил: стоило набить ему ебало прямо в кабинете директора, да я струсил. Но он заслуживает возвращаться домой со сломанным носом каждый божий день. Совковая дрянь. 

Я начал общаться с Адрианом. Ему запретили общаться со мной. 

Я умолял на коленях простить меня. Я делал всё, что было в моих силах. Но сраные морщины между бровей этого дряхлого старика мешают, мешают, мешают. Моей бабушке позвонил этот пидрила и довел до слез. В школе Адриан рассказал, как его отпиздил пахан после той же драки. И я понял, что все мои попытки с самого начала пали крахом. С этого дня я начал желать смерти этому мудаку. 

"Умри". 

Я ни о чем не жалею. Если бы не эта драка, я бы не поменял мнение об Адриане до конца школы. Нечто невесомое нас связывает, нечто теплое, нечто родное, и, безусловно, крепкое. 

Адриан тушит сигарету о ту излюбленную нами помятую траву. Я счастлив, когда он старается выглядеть смелее перед предками. Я счастлив, когда он не стесняется быть рядом со мной. Мне этого не хватало. 

Я постоянно замечал, как он избегает меня. Добротную отец ему взбучку устроил. Мозгопромывка не исключена тоже. Но я знал, что здравый смысл Ад не утерял. Мы оба корили себя за ту ситуацию. Я попытался с ним обсудить, а он... выслушал меня. 

И я дал себе обещание сделать его самым счастливым и свободным человеком, даже если меня не будет с ним. 

Больше не будет терпеть, больше не станет прятаться. 

— Я бы убил твоего отца, — четко и без зазрения совести. 

— Я бы тоже убил. 

— Не хочешь проблем с законом или все еще любишь? 

— Я трус, — Адриан устремил взгляд в землю. Ему было неприятно об этом говорить. Горькая... ложь. 

— Хочешь, я попробую убить его без крови? — снова достаю грязную пачку сигарет. Выбору Ад не удивился ни капли.

Мы снова зажигаем от одной зажигалки дешевое курево и затягиваемся. Дым оставался в легких до тех пор, пока Адриан не почувствовал густой туман в своей голове. Он не вытерпел — и мы оба передали свои туманы друг другу. Я чувствую сухие губы: они все еще сладкие, казалось, их не испортит ничего. Касание было совсем невинным, детским, но оно заставило ток пройтись по всему моему телу. Холодный лоб в такой теплый май. Я хотел отдаться и замедлить время, но я не знал, правильно ли это. Мы нарушили все правила, что могли нарушить. Чувствовал ли Ад то же, что и я? 

Я смотрю в карие глаза. Я видел в них свет каждый день. Они пусты. 

Адриан уходит, думая о том, какая из наших забав разозлит отца сильнее.