Семь лет тишины
"Черная жемчужина" испанской колониальной короны, недружелюбная и дикая Экваториальная Гвинея благодаря обилию тропических недугов была известна как "каннибальский берег". Редким католическим миссионерам и чиновникам было не по себе от человеческих костей и черепов, которые выкладывали в местах ритуальных сборищ фангов. Там же - в ритуальных и терапевтических целях - употреблялся галлюциноген ибога, и по сей день занимающий центральное место в жизни эзотерического культа бвити. По укладу жизни и психологии фанги - прирожденные мигранты, несмотря на то, что живут типичным тропическим земледелием. Столетиями они кочевали с места на место, ведя войны с соседями, а впоследствии успешно ускользали от докучливых испанских чиновников.
***
Однажды к пограничному городку Монгомо, что в Рио-Муни, перебралась из Габона семья шамана-бвити с четырьмя детьми, среди которых был скромный и тихий мальчик Месие ме Нгема, всегда находившийся в тени своих задиристых братьев. Они происходили из клана “Эсенги”, что в переводе означает “дети гориллы”. Для основания нового святилища обычай "бвити" требовал жертвоприношения члена семьи его основателя. На глазах маленького Месие отец убил и расчленил одного из своих сыновей, чтобы извлечь драгоценные кости.
***
Месие ме Нгема, сын важного бвити, казался ценным приобретением для испанских миссионеров. Отданный им на обучение мальчик оказался послушным, хотя и несмышленым учеником. Месие быстро стал Масиасом, позаимствовав созвучное испанское имя у одного священника. Он трижды проваливал экзамены, прежде чем стал "эмансипадо" - цивилизованным "почти-человеком", но за годы прилежного, но бесплодного обучения лишь выучился болтать по-испански, после чего вернулся в Монгомо. Мальчик быстро сообразил, что фанги не понимали по-испански, а испанцы не понимали фангов, поэтому - за взятки - мальчик выступал переводчиком, разрешая споры в пользу той стороны, которая предложит лучшую цену. В 1960 г. тридцатишестилетний Масиас стал мэром Монгомо. Не то чтобы его любили в этих местах, но испанцам он казался удобной фигурой.
***
Утром 12 октября 1968 г. на улицах обычно пустынного и сонного городка Санта-Исабель было не протолкнуться. Люди с бумажными флажками в руках в напряжении слушали удары курантов на старинном католическом соборе. В 10 часов утра бой закончился, и президент Франсиско Масиас Нгема объявил о конце колониального владычества и создании независимой Экваториальной Гвинеи. Под залпы орудийного салюта впервые исполнили национальный гимн, а по флагштоку на площади Часов поднялся национальный флаг. Вскоре раздались оглушительные удары: гвинейцы ломами крошили памятник испанскому губернатору. Всего три минуты отделили мрачное колониальное прошлое и новое будущее молодого государства - 41-й независимой страны Африки.
***
Свое первое интервью иностранной печати он дал корреспондентам “Правды” и ТАСС. Подчеркнув необходимость борьбы с колониализмом, он в то же время заявил, что собирается уделять первостепенное внимание “развитию просвещения, в частности планированию начального образования в масштабах всей страны”. Масиас Нгема любил величать себя “Великим магистром народного образования, науки и традиционной культуры”. Однако очень скоро, в 1976 г., слово “интеллектуал” будет запрещено законом, а Нгема шокирует представителей ООН смелым заявлением, что “Гитлер был спасителем Африки”. Правда, немногие вспомнят, что Нгема посещал католическую школу в те годы, дни и часы, когда Германия сокрушала - одну за другой - три крупнейшие колониальные державы эпохи.
***
14 февраля 1972 г. правительство испанского диктатора Франсиско Франко засекретило все сведения, касающиеся бывшей колонии. Поскольку Испания была единственной страной, располагавшей контактами в Гвинее, то очень скоро воцарилась зловещая пятилетняя тишина. Корреспонденты и газеты молчали об этой стране. В 1975 г. поползли первые слухи о репрессиях. Информационная блокада была прорвана лишь к декабрю 1976 г., когда стало известно об истинных масштабах катастрофы. К тому времени была истреблена треть населения страны (80-100 тыс. чел.), еще четверть бежала из Гвинеи. Страна лишилась всех мало-мальски грамотных и образованных кадров. В отличие от палестинцев, чернокожих южноафриканцев, советских евреев и камбоджийцев, гвинейцам не повезло. Их положение так никогда и не интересовало мировую общественность. А между тем репрессии охватили буквально все слои общества - от вице-президента и министров до неграмотных крестьян.
***
Масиас никогда не был параноиком, потому что с самых первых дней и часов его правления угроза его жизни и власти была реальной. 5 марта 1969 г. Атанасио Ндонг, глава МИД, после консультаций в Мадриде со своим испанским коллегой возглавил налет на президентский дворец в г. Бата вместе с несколькими гвардейцами. Спустя несколько минут он был выброшен из окна сохранившими верность президенту гвардейцами, а через несколько дней, по официальной версии, скончался от увечий в госпитале. 6 марта в полицейское отделение пришла телеграмма от главы испанского МИДа с поздравлением Ндонга с “успешным переворотом”. У Нгемы были все причины обвинять ненавистных испанцев. 22 марта глава администрации президента Испании объявил о срочной эвакуации испанских граждан из Гвинеи. Страну покинули последние 1,5 тыс. испанцев - врачей, учителей и бизнесменов. Еще 28 февраля Испания прекратила ввоз в Гвинею товаров первой необходимости - медикаментов, горючего, еды, теперь же страна лишилась последних квалифицированных кадров. Экономика встала, и Нгема срочно запросил о помощи, в том числе СССР, Кубу, КНДР, США и Францию.
***
В 1969 г. Совет министров Гвинеи создал движение “Молодежь за Масиаса” - полувоенные банды подростков, которым предстоит стать послушным орудием террора в руках Нгемы. 6 июля 1970 г. указом президента все политические партии были распущены. Вместо них была создана Единая национальная партия ЭГ - "партия антиимпериалистической борьбы и национального единства". В нее было записано все взрослое население страны. К 1970 г. были разгромлены почти все гвинейские СМИ, а доступ иностранным репортерам в страну был закрыт. В мае 1971 г. отменили статьи конституции, ограничивающие власть главы государства, а 14 июля 1972 г. Масиас Нгема стал пожизненным президентом. Тогда же начались массовые казни. Первый удар обрушился на всех бывших чиновников колониальной администрации. Вернувшись из поездки в социалистическую Народную Республику Конго, впечатленный Нгема в 1973 г. переименовал свою партию в Единую национальную партию трудящихся (ПУНТ). Под этой зловещей аббревиатурой партия и войдет в историю. ПУНТ заменила исполнительные и законодательные органы власти. Агенты ПУНТ, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, охотились за эмигрантами прямо из посольств Экваториальной Гвинеи в соседних странах. Машины с номерами CD - "куэрпо дипломатико" - возили на родину в багажниках полумертвых беглецов и диссидентов.
***
Что стояло за могильной тишиной мировой прессы? Испанцы не желали терять плантационный бизнес, покоящийся на трех китах - кофе, какао и лесе. Испанское правительство и деловые круги не хотели будоражить умы общественности, которой совершенно не следовало знать, как поступил Масиас с испанской общиной вскоре после независимости и как он поступает с собственными гражданами в стране, экономику которой по-прежнему контролируют компании бывшей метрополии. Французы и американцы закрывали глаза на преступления, потому что были заняты многообещающими поисками нефти и урана в Гвинее. Советам тоже было, что скрывать. Горячий поклонник Адольфа Гитлера согласился предоставить СССР эксклюзивные права на рыбную ловлю в акватории страны. В обмен Экваториальная Гвинея, по слухам, получила 4 тыс. тонн низкокачественной, а то и вовсе тухлой рыбы, а вдобавок - квоты на подготовку специалистов в советских вузах. Realpolitik стоил молчания. В 1972 г. дипломатические отношения с Экваториальной Гвинеей установил и Остров Свободы. В страну были направлены сотни кубинских врачей, инженеров и военных советников. Кубинские военные были личными телохранителями Масиаса Нгемы, а остров Фернандо-По служил "центром акклиматизации" для кубинцев, отправлявшихся на войну в Анголу. В Рио-Муни - континентальной части страны - трудились и 400 китайских инженеров, рабочих и солдат, создававших дороги и тренировавших юных гвинейских хунвейбинов.