Секс Советской Молодежи
💣 👉🏻👉🏻👉🏻 ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻
Интернет Байнет Новости TUT.BY Адреса Вакансии Каталог компаний TAM.BY Магазины Картинки Форумы
103 дня за решеткой. Катерина Борисевич
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь
2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Секс-вечеринки и комсомольская порнография. Как проходила белорусская сексуальная революция 181
Нужные услуги в нужный момент Ваш город Минск ? Да, сохранить
Мобильная версия
Приложения:
Android
iOS
Что за «эротическую дружбу» предлагало своим гражданам советское начальство? Как в комсомоле боролись с половой распущенностью? Что за «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата» были популярны в СССР? TUT.BY разузнал подробности о сексуальной революции, которую пережило белорусское общество в 1920-е годы.
«В СССР секса нет!». Эта крылатая фраза, прозвучавшая в 1986 году во время телемоста «Ленинград — Бостон», была вырвана из контекста. Но она в полной мере символизировала то ханжество и пуританство, которое было характерно для советского общества.
Трудно поверить, но в 1920-х годах Советский Союз оказался пионером в этой деликатной сфере. Впрочем, о советской сексуальной революции не прочитаешь в учебниках по истории. Там рассказывают о белорусизации, укрупнении территории Беларуси и новой экономической политике. Одним из первых о роли секса в истории БССР заговорил профессор БГУ, доктор исторических наук Александр Гужаловский . В свежем номере «Беларускі гістарычны агляд» вышла его статья «Замах на сям’ю: сексуальная рэвалюцыя 1920-х г. у БССР на старонках перыядычнага друку».
Как пишет Александр Гужаловский, молодежная сексуальная революция распространялась по стране, словно эпидемия. Из столицы — в окружные и уездные города. Далее в местечки и деревни. Своего пика она достигла в 1926—1927 годах. Об этом свидетельствуют следующие цифры. Как известно, в те времена исключение из комсомола было распространенным явлением. В Мозырской округе 15% были исключены за «половой разврат», в Бобруйской и Борисовской округах — около 10%. В Смолевичском районе много комсомольцев способствовали распространению проституции. Один из них по фамилии Раковщик организовал «группу бесплатного пользования девушек». В ячейке местной совпаршколы комсомолец (с молчаливого согласия секретаря) распространял порнографическую литературу.
Гужаловский рассказывает о двух подходах общества к этому вопросу, которые полностью противоречили друг другу. Первый — пуританский. Незначительная часть молодежи выступала за сплошной отказ от семьи и брака, которые якобы не соответствуют этапу построения социализма. Новый быт воспринимался как повод для отказа от половой жизни, а беременность — как повод для исключения из комсомола. Но такие мысли высмеивались даже в молодежной печати.
Второй подход — радикальный. Его проповедовали нудисты — белорусские поклонники московской нудистской ячейки «Долой стыд!», чье поведение вызывало шок в традиционном белорусском обществе. Они воспринимали стыд как буржуазный предрассудок. Поэтому не надевали одежду на пляже или дома и гуляли обнаженными по улицам. В июле 1928 года в местечке Яновичи Витебской округи четыре комсомольца и четыре комсомолки, посетив антирелигиозную вечеринку, отправились на прогулку полностью обнаженными.
Но большинство просто пользовалась царившей атмосферой вседозволенности. Абсолютная свобода царила на вечеринках, проводившихся в Могилевском медицинском техникуме. Вечеринки начинались с небольшой культурной программы, после которой шли танцы. «А потым у калідоры на другім паверсе, дзе пануе прадугледжаная кімсьці цемра, страбочуць і кахаюць маладыя акушоркі і фармацэўткі маладых хлапцоў», — возмущалась в 1928 году «Чырвоная змена». Секс был главной частью программы закрытых вечеринок, которые устраивали молодые рабочие и работницы борисовской фабрики «Красная Березина».
Несмотря на новые веяния, сохранилась гендерная иерархия, существовавшая до революции (мужчина — главный, женщина обязана ему подчиняться). Поэтому многие комсомольцы достаточно пренебрежительно относились к комсомолкам. Например, студент Белорусского педагогического техникума, комсомолец Алесь Короткий приехал на каникулы на родину, в деревню Заболотье Смиловичского района. Там он организовал лотерею на девушек. Посещая вечеринки, он изготовлял билет на каждую девушку, клал билет в шапку и обходил ребят, предлагая: «Кто какую хочет?». Наиболее брутальные отношения к девушкам господствовали в рабочем окружении, где чаще случались изнасилования, внебрачные дети и аборты.
Но комсомольцы часто боролись не с этими фактами, а с проявлениями мещанской жизни. Правда, понимали их очень произвольно. Например, в 1927 году на страницах газеты «Молодой коммунист» (печатный орган окружного комитета комсомола) было напечатано личное письмо Лиды Чайкиной, председателя Яновской ячейки Мстиславского района, которое она написала мужу (риторический вопрос, насколько корректно публично обсуждать частную переписку). «Ты прымушаеш мяне пакутаваць: калі ты з’ехаў, я цэлыя ночы не спала», — писала женщина. Дальше она добавляла: «Я хачу сямейнага жыцця, жыцця з дзецьмі». Реакция журналиста была неожиданной: «Ці можа такая кіслая нюня паставіць працу вясковай ячэйкі?».
Откуда в СССР возникли такие взгляды? Пример простым советским гражданам подавало начальство. Главным теоретиком новой морали являлась Александра Коллонтай. В будущем она стала дипломатом, послом СССР в Швеции, а тогда была высокопоставленной партийной чиновницей — заведующей женским отделом ЦК Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Поэтому Коллонтай могла пропагандировать и реализовывать свои идеи административным путем.
Например, в брошюре «Новая мораль и рабочий класс» она выступала против легального брака (мол, он противоречит мобильной человеческой психике), свободного союза (требует затрат времени) и проституции. Вместо этого она предлагала следующее: там, где отсутствует большая любовь (а она якобы отсутствует в большинстве случаев) практиковать «любовь-игру» или «эротическую дружбу» (под ней понималось «накопление любовной потенции», что не мешает общественной и личной жизни партнеров).
Но не стоит перекладывать всю ответственность только на одну Коллонтай. В дореволюционной России (для объективности — как и в большинстве других стран мира) царило консервативное, патриархальное, даже пуританское мышление. После революции маятник качнулся в другую сторону — к плюрализму и, одновременно, вседозволенности. Создавалась атмосфера всеобщего нигилизма.
Уже в середине 1920-х годов комсомольское руководство всерьез взялось за проблемы секса. Летом 1925 года на страницах газеты «Чырвоная змена» состоялся «общественно-политический суд» над двумя комсомольцами, которых обвиняли в половом разврате. Одним из подсудимых был комсомолец, живший гражданским браком с девушкой. Но когда та забеременела, он бросил ее. Парень был исключен из комсомола с трехлетним испытательным сроком.
В следующем году эту деликатную тему в печати затронул студент Лукаш Бенде . В будущем — критик, который писал разоблачительные статьи, а фактически доносы на лучших белорусских писателей. Это было одно из первых его выступлений в печати. Обращаясь к комсомольцам, Бенде советовал им не смотреть на девушку как на вещь, которую можно менять каждую неделю, воздержаться от ранней половой жизни, а также призвал к «класавай скупасці ў скарыстанні палавой энергіі».
В 1928 году на комсомольском собрании факультета права и хозяйства БГУ рассматривались поведение студента 3 курса Альтшулера , который склонил к сожительству 40-летнюю домработницу (скорее всего, в квартире, где снимал комнату). За три года она сделала три аборта. Когда женщина забеременела в четвертый раз, она решила напомнить о своих правах. Но студент едва не застрелил ее из нагана. Самое интересное, что комсомольское собрание большинством голосов поддержало своего однокашника. Аргументы были следующие: «Не супярэчыць камсамольскай маралі», «звычайны факт зносінаў мужа і жонкі», «калі мы за аборты і сужыццё будзем выключаць з камсамолу, то трэба выключаць большую частку камсамольцаў».
Но в дело вмешалась газета «Чырвоная змена». После репортажа с собрания Альтшулера исключили из комсомола. А его защитникам «поставили на вид».
В 1929 году в Борисовским городском суде состоялся процесс над одним из комсомольских секретарей. В качестве вещественного доказательства девушка, беременная от него, предъявила расписку, которую парень дал перед отъездом на комсомольскую учебу в Москву. Замечу, что девушка была его подчиненной. «Гэтая распіска выдадзена гр. Арыне Лотух ад гр. пасёлка Стужкі Рокшынскага с/с Алімпіева Кастуся ў тым, што я яе кахаю і абяцаю жаніцца, калі крыху ўладкуюся, а пакуль я жыву на кватэры і не магу яе ўзяць, у чым і распісваюся».
Постепенно взгляды Коллонтай стали восприниматься как слишком радикальные. В партийной элите ей противостояли член Политбюро Николай Бухарин , нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский , нарком здоровья РСФСР Николай Семашко . Они выступали против неразборчивости в сексе, которая якобы была свойственна буржуазному обществу. Видимо, не без помощи «пуритан» в 1924 году вышла популярная книга «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата», которую написал советский психиатр Арон Залкинд . Автор выступал за половое воздержание до брака. Он считал, что секс должен быть нечастый и с одним партнером. Залкинд выступал против элементов флирта, кокетства, ухаживаний и «других методов специального полового завоевания». Также психиатр считал, что «класс в интересах революционной целесообразности» имеет право вмешаться в половую жизнь представителей своего класса. «Половое должно во всем подчиняться классовому, ничем последнему не мешая, во всем его обслуживая», — писал Залкинд.
В конце 1920-х годов советское руководство стало понемногу закручивать «гайки» во всех сферах жизни. Не стали исключением сфера семьи и секса. Как пишет Александр Гужаловский, партийные чиновники увидели, что «сексуальная свабода моладзі прывяла да вялікай колькасці ранніх шлюбаў, разводаў, абортаў, згвалтаванняў і ў выніку — зламаных чалавечых лёсаў». Но в итоге маятник ушел в другую сторону. Методы Залкинда были взяты на вооружение, а социалистический аскетизм стал нормой жизни. Не удивительно, что сексуальная революция 1970-х, которая повлияла на весь мир, минимальным образом затронула Советский Союз.
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Яндекс.Браузер с защищённым режимом и быстрой загрузкой сайтов и видео Установить Закрыть 0+ Реклама
21 тыс. просмотров . Уникальные посетители страницы.
8,2 тыс. дочитываний , 38 %. Пользователи, дочитавшие до конца.
6 мин. Среднее время дочитывания публикации.
Четверть века назад скромная ленинградка Людмила Иванова принимала участие в одном из первых советско-американских телемостов. И ее беспредельно бесила одна противная американка, которая из-за океана гневно призывала советских женщин прекратить заниматься сексом, чтобы отвратить своих мужчин от войны в Афганистане. Людмила собралась с духом и выкрикнула в телеэфир: «Секса у нас нет!..» Окончание фразы, которой никто не расслышал, утонуло в хохоте обеих аудиторий.
На следующее утро Людмила проснулась знаменитой на весь мир. Только ей такая слава была не нужна. Потому что смысл ее фразы был совершенно иным. Это позднее подтвердил и режиссер телемоста Владимир Мукусев: «...Людмила сказала: «Секса у нас нет, и мы категорически против этого», - после чего грянули смех и аплодисменты, которые в обеих студиях заглушили окончание фразы: «...У нас есть любовь».
Людмила позвонила Мукусеву во время монтажа и попросила вырезать фразу про отсутствие секса. Но убирать из передачи то, что в период холодной войны между США и Советским Союзом могло объединить две студии - юмор, – режиссер посчитал невозможным. И все оставил как есть. Вырванная из контекста и искаженная временем, фраза на долгие годы осталась в памяти у многих исключительно в таком виде: «В СССР секса нет».
Самое парадоксальное, что именно в год того исторического телеэфира суммарная рождаемость в Союзе выросла как никогда, а важнейший показатель демографов - «нетто-коэффициент воспроизводства» - впервые за последние 30 лет превысил 1,0. Вот вам и нет секса!
Людмила Иванова была права в главном: слово секс, пришедшее к нам с Запада, в обиходе в те годы не употреблялось, а говорить на тему интимных отношений мужчины и женщины считалось почти неприличным. Что, кстати, фиксировалось в шутках и анекдотах: «Так они и жили: спали врозь, а дети были».
Однако этакое пуританство было в советской стране не всегда. Сегодня трудно поверить, но с 1924 по 1927 год на Красной площади в Москве прошло несколько демонстраций абсолютно голых людей. И это был не десяток человек – несколько тысяч.
А началось все с движения радикальных нудистов (сама мода на нудизм пришла из Западной Европы), оформившегося в 1924-1925 годах в общество «Долой стыд!». За два года до этого в Москве уже устраивались вечера «Обнаженного тела», но это все были семечки по сравнению с тем, как многочисленные группы бесстыжих мужчин и женщин – либо совершенно раздетые, либо с лентами поперек голого тела, на которых было написано: «Долой стыд - это буржуазный предрассудок» - заходили в столовые, кинотеатры, в трамваи, маршировали по улицам и площадям. Сначала в Москве, потом – в Ленинграде, Харькове, Саратове, Минеральных Водах, в Ростове... В воспоминаниях очевидцев тех лет есть пример голого оратора на площади Краснодара: «Долой мещанство! Долой половой обман! Мы, коммунисты, не нуждаемся в одежде, прикрывающей красоту тела!»
Ну, а от голых тел короткая ниточка и до идеи свободной любви. Которая почти на десятилетие была активно подхвачена значительной частью общества. Ох, и как же нелегко было младокоммунистам определиться с вопросом «Что такое хорошо и что такое плохо?», если даже пламенная революционерка и дипломат Александра Коллонтай, проповедовавшая свободную любовь, открыто объясняла, что отныне женщина сама будет выбирать себе мужчину, как пчелка – цветок. Если любимец Ленина, член общества «Долой стыд!» Карл Радек призывал к свободе половых отношений; а его возлюбленная, журналистка и писательница Лариса Рейснер – та еще была... хм... валькирия революции.
Порок заразителен. И свободные отношения охватили огромную часть страны. Что подтверждают историки на основании документов комсомольских архивов и дискуссий, развернувшихся на страницах газет. Вот, например, один из членов ВЛКСМ в «Комсомольской правде», размышляя о проституции, писал: «Я мог бы обладать всеми комсомолками, зачем мне проституция?» (В кулуарах считалось, что девушка могла отдаться любому, если он исправно заплатил членские взносы.) В архивах сохранилось заявление члена ВЛКСМ на комсомолку, которая отказала ему в интимной близости! А в одной из первичных организаций на полном серьезе дискутировали на тему: может ли девушка отказать парню в период менструации. Постановили: хоть менструация и «пережиток прошлого», но все же в этот период девушка отказать парню может...
Да что комсомольская пресса! Вот что писала сама «Правда» о «половом вопросе» в 1925 году: «Если мужчина вожделеет к юной девушке, будь она студенткой, работницей или даже девушкой школьного возраста, то девушка обязана подчиниться этому вожделению, иначе ее сочтут буржуазной дочкой, недостойной называться истинной коммунисткой...».
Понятно, что при такой морали семьи были непрочным союзом. Предполагалось, что и заботу о детях должно взять на себя государство: не поверите, но идея детских садов идет именно с тех лет. (Позже, в середине пятидесятых, писатель Иван Ефремов создаст фантастический роман «Туманность Андромеды», где перед читателями предстанут дети-астронавты, воспитанные не родителями, а государством). И, как самая страшная отрыжка той морали, - огромное количество изнасилований, ставших натуральным бедствием для страны. Ведь женщины, обязанные «удовлетворять сексуальный инстинкт мужчины», не всегда соглашались на это добровольно. И тогда их брали силой...
Власти все же очухались. Сначала нарком здравоохранения Семашко робко призвал нудистов не ходить голыми по улицам (правда, мотивировал это не моралью, а правилами гигиены и неподходящим климатом — низкой температурой в Москве), затем наркомвоенмор Троцкий признал понуро, что «мы неправильно поняли свободную любовь...».
Но переломным моментом в развороте советского общества к «человеческой морали» стало так называемое «чубаровское дело» о групповом изнасиловании.
Это случилось 21 августа 1926 года в саду «Кооператор» (бывший Сан-Галли) в районе Чубарова переулка рядом со «смердящим дном» Ленинграда — Лиговским проспектом. Пьяница и бузотер, известный всей округе, толком нигде не работавший Павел Кочергин пристал к девятнадцатилетней Любочке Беловой, возвращавшейся в 22:00 с рабочей смены. Предложение «прогуляться» он сопровождал обильной нецензурщиной, к тому же еле стоял на ногах после поминок. И отказ девушки воспринял как личную обиду. На помощь обиженному «кавалеру» бросились дружки Кочергина. Всемером они скрутили девушку, затащили в сквер, избили, набросили на лицо тряпку и стали насиловать. Прошедшие свою «очередь» стали предлагать девушку за 15-20 копеек (на бутылку) и другой лиговской шпане. Девушку насиловали более шести часов. Только под утро в состоянии страшного стресса она смогла добраться до 7-го отделения милиции. Поскольку милиционеры свою лиговскую «клиентуру» знали хорошо, к 10 утра большинство мерзавцев уже давали показания.
И общество словно проснулось от жуткого сна. На ленинградских предприятиях прошла волна митингов и собраний. В «Ленинградскую правду» и другие городские газеты поступили сотни резолюций с этих собраний, под которыми стояло более 50 тысяч подписей. Все требовали высшей меры наказания для насильников.
Процесс над «чубаровцами» состоялся лишь 16 декабря, так как потерпевшей требовалась серьезная помощь невропатологов. К тому же ее, как и насильников, лечили от гонореи, которой на момент преступления болели трое из мерзавцев, заразивших и остальных.
Страна уже четыре года была как СССР, но своего Уголовного кодекса еще не имела (он появится лишь 1 января 1927 года), и судьи руководствовались «Уставом революционных трибуналов» образца 1918 года. У обвиняемых были высококвалифицированные адвокаты, принимавшие участие еще в крупных дореволюционных процессах. Со стороны общественного обвинителя выступил представитель «Ленинградской правды»: «Значение этого процесса в том, что здесь ребром поставлен вопрос: кто поведет за собой нашу молодежь — Павел Кочергин и его товарищи или советская общественность, союзы, комсомол?»
Свой приговор суд вынес 28 декабря: Павла Кочергина и шестерых его «товарищей» приговорили к расстрелу, остальные насильники получили разные тюремные сроки – от года от десяти лет.
Известный российский сексолог Игорь Кон, оценивая события двадцатых-тридцатых годов в области интимных отношений, объясняет происходящее тем, что, отринув старые моральные нормы, общество не сразу выработало новые. Потому и качался этот маятник: то выдвигался постулат, что «одеждой увлекаются только богатые», то возводилась в культ стыдливость, аборты то разрешали, то запрещали. Причем, запрещая, не предлагали вариантов контрацепции. (Здесь надо честно сказать, что даже о влиянии календарного «женского цикла» на беременность советские женщины узнали от медиков лишь где-то в 1950-е...).
Как бы то ни было, после «чубаровского дела» советское общество стало медленно разворачиваться в сторону пуританства и целомудрия. Этому способствовала и мощная идеологическая машина. Новые нормы и правила активно пропагандировали СМИ, писатели, киношники, певцы...Считается, что отношение к сексу – индикатор «полицейкости» государства. В СССР начали применять запретительные меры
Советская Сексуальная Революция (18 фото)
Секс -вечеринки и комсомольская порнография. Как проходила белорусская...
Секс в СССР был. И еще какой! | Ваш тайный советник | Яндекс Дзен
Интимная жизнь СССР | Пикабу
Половая жизнь советской молодежи 1920-х годов: Мужчина и женщина...
Секс Ростов Аксай
Секс В Поезде С Соседом
Смотреть Видео Секс С Азиатками
Секс Советской Молодежи
