Секретарша (Secretary, 2002)

Несколько месяцев назад одно очень популярное левое запрещённое интернет-издание выпустило абсолютно мусорную статью об исследовании собственной сексуальности, которую я могла бы даже не заметить, если бы не всратая рекомендация. "Посмотрите фильм "Секретарша", блогеры советуют!" — Радостно сообщало издание. — "Он поможет вам проникнуться БДСМ!"

Печальная правда заключается в том, что он действительно поможет вам проникнуться БДСМ. Если вам, например, всего девятнадцать лет, вы не можете найти своего места в мире и не ощущаете поддержки, и вас последовательно грумит и склоняет к согласию на насилие мужчина вдвое старше вас.

Поэтому сегодня я хочу поговорить и об этом фильме, и о проблемах, которые он сексуализирует: селф-харм, абьюз, насилие, сексуальная эксплуатация, дегуманизация.

В самом начале фильма мы знакомимся с Ли Холлоуэй — очень молодой (лет двадцать, не больше) женщиной, которая только что прошла курс реабилитации в психиатрической клинике. Она попала туда, потому что нанесла себе слишком сильный порез ножом и поставила своё здоровье под угрозу. Ли не знает, как так вышло — она занимается селф-хармом с седьмого класса и у неё раньше не возникало таких проблем. Нам показывают её внушительный арсенал инструментов для нанесения увечий, коробку с антисептиком и пластырями и даже рассказывают, что побудило её к селф-харму.

Ли живёт в дисфункциональной семье с отцом-алкоголиком, который регулярно обещает перестать пить, но не перестаёт, а ещё избивает мать. Сразу после реабилитации Ли видит пьяного отца (который обещал перестать), и не может сдержать порыва навредить себе.

Здесь ОЧЕНЬ ВАЖНО отметить, что селф-харм — это не заболевание, несмотря на то, что многие современные психиатры уже категоризируют его как расстройство. Это реакция на травму и бремя ответственности, которое патриархат возлагает на женщин. Ли не может изменить мужчину-хищника, но она может перенаправить фрустрацию от собственной мнимой несостоятельности на более удобную жертву. А более удобная жертва в патриархальной культуре — это всегда женщина.

Любая травмирующая женская практика, от макияжа до БДСМ, строится на иллюзии контроля, которую женщине внушает патриархат. Мы нередко пребываем в твёрдой уверенности, что определённая последовательность социально одобряемых действий принесёт нам предсказуемый результат. Всемогущая женщина особой женской магией может удержать насильника от насилия, начальника от эксплуатации сотрудниц, алкоголика от алколизма...

Разумеется, реальность далека от этих лживых (моё новое любимое слово!) патриархальных фантазий. И когда всемогущая женщина не может исправить немощного мужчину или равнодушное общество, селф-харм нивелирует её фрустрацию и гнев. Женщина видит себя не жертвой, а надзирательницей — ведь ОНА САМА решает себя наказать, а значит, власть и контроль над ситуацией снова в её руках.

Проблема здесь в том, что женщина не может принять самостоятельное решение навредить себе (навредить! себе!). Она не надзирательница, она инструмент настоящего надзирателя — патриархата.

Создатели фильма игнорируют самую суть селф-харма и сексуализируют его.

Женщины, совершающие прямой селф-харм (а не самосаботаж), как правило, повреждают кожу в местах, считающихся интимными — внутренняя или верхняя поверхность бёдер, внутренняя поверхность рук, живот, грудь. В этом нет никакого эротического подтекста. Женщины пытаются скрыть раны и шрамы и выбирают более подходящие для сокрытия части тела.

Мужчин не беспокоит глубина и обширность женской травмы. Они называют Ли мазохисткой (то есть женщиной, испытывающей сексуальное наслаждение от боли) и показывают, как она повреждает себе внутреннюю часть бедра.

Здесь давайте остановимся и заметим, что никто не испытывает наслаждение от боли. Женщины испытывают облегчение, которое может прийти следом за болью — от возможности сосредоточиться на другой проблеме, возможности "вернуть контроль", возможности пожалеть себя.

Ли использует селф-харм с этой же целью, и декорации фильма (отдалённо базирующегося на рассказе женщины) даже адекватно отражают её сложные жизненные обстоятельства, но режиссёр не хочет исследовать женскую боль, он хочет мастурбировать с друзьями.

Пытаясь начать новую жизнь, Ли заканчивает курсы машинистки (не поезда) и устраивается на работу секретаршей. Я намеренно не планирую рассказывать о всех нарушениях деловой этики в фильме, сосредоточившись только на межличностных отношениях. Потому что эти нарушения заслуживают отдельного поста (писать я его, конечно, не буду).

Начальник Ли, мужчина вдвое старше её, начинает грумить её прямо на собседовании. Его сексуально привлекает её закрытость и отстранённость (напоминаю, травмированная женщина из дисфункциональной семьи), это показывают на экране, на это неприятно смотреть. Мгновенно становится очевидно, что он хищник. Но она уже пытается сбежать из одного кошмара и не имеет ни опыта, ни возможности разглядеть перед собой другой.

Она рада получать отличный от семейного отклик на себя. Патриархат уже отобрал у неё целостность и самоуважение (как и у всякой женщины), и потому Ли кажется, что одобрение стоит любых жертв. Она начинает охотно выполнять самые нелепые задания своего начальника и, начав рыться в мусорном контейнере в поиске его утраченных заметок, заканчивает расхаживающей по офису в ошейнике и распорке для рук, вынимая документы из принтера зубами.

Мужчина получает удовольствие от власти, которую он имеет над ней. Он наслаждается тем, что может заставить другое живое существо совершать даже самые неприятные поступки.

Женщина получает облегчение от того, что она может предсказать поведение мужчины. То есть ей так кажется, конечно. Предсказать поведение мужчины можно, если утверждать, что общение с ним закончится каким-нибудь говном или насилием. В остальных случаях легче предсказать погоду.

И здесь мы снова возвращаемся к иллюзии контроля.

Защитники БДСМ утверждают, что добровольное согласие (ха-ха) жертвы позволяет ей контролировать ситуацию. Это не так, и даже поверхностная статистика смертности во время БДСМ-актов опровергает это несостоятельное утверждение. БДСМ — это квинтэссенция социально одобряемого насилия над женщинами. Но сама концепция работает так же, как любая патриархальная сделка: если женщина сделает А и В, то сможет получить С. Всемогущая женщина может попросить душить себя послабее и бить себя не до синяков, она полностью контролирует ситуацию!

Привлекательность БДСМ для женщин при этом обусловлена двумя ключевыми факторами: возможностью практиковать селф-харм И возможностью получить одобрение за это. Травмированным женщинам несложно принять БДСМ-практики ещё и потому, что они часто ложатся на воспитанную в девочках уникальность — ведь она не такая, как другие девочки!

В то время как начальник начинает требовать от Ли одеваться более сексуально и продолжает подавлять её волю переменами настроения, то выказывая ей одобрение, то проявляя жестокость и равнодушие, в её жизни продолжает развиваться драма. Её отец снова пьёт, её мать подавлена и беспокоится о возможном рецидиве дочери, её старый знакомый внезапно проявляет к ней интерес и зовёт её замуж.

В начале фильма она говорит, что единственное место, в котором ей было хорошо в последние годы — психиатрическая клиника. Потому что там всё было предсказуемо.

В этих условиях, не имея ни внутренней, ни внешней поддержки, Ли продолжает наносить себе повреждения. Пластыри на ноге замечает её начальник, и он бесцеремонно решает выяснить, что происходит.

Женщины, совершающие селф-харм, нуждаются в поддержке. Но не от мужчин. Потому что поддержка мужчин всегда выглядит примерно так, как её демонстрируют в фильме.

Начальник объявляет Ли, что она никогда больше не нанесёт себе повреждения. Она должна перестать, потому что он так сказал. Раньше он требовал, чтобы она залезла в мусорный бак. Теперь — указывает ей, как распоряжаться своим телом.

Как и большинство женщин, не проникшихся радикальным феминизмом, Ли меняет одну патриархальную сделку на другую. Она передаёт себя мужчине, потому что он обещает что-то предсказуемое. Ей кажется, что он заботится о ней и не хочет, чтобы она пострадала. На самом деле, он хочет иметь эксклюзивное право заставлять её страдать.

И он эксклюзивно заставляет её страдать уже на следующий день. Несмотря на сексуализацию происходящего и попытку представить ситуацию как особенное зарождение БДСМ-отношений, мы наблюдаем самый типичный хрестоматийный абьюз со всеми его известными признаками и фазами. Мужчина то проявляет к Ли обожание и "заботу", то кричит на неё и топает ногами. Когда она закономерно расстраивается и пытается успокоиться единственным способом, который знает, он, всё ещё уверенный, что только он имеет право на неё и её страдания, выводит их "отношения" на новый уровень.

Он избивает её прямо на рабочем месте.

"Сексуальная порка" — термин, скрывающий преступление против женщины. Начальник избивает Ли.

Исполнительница роли Ли, Мэгги Джилленхол, не надела для съёмок этой сцены защитную подкладку. В итоге после пятнадцати дублей на её ягодице был синяк размером с футбольный мяч, и в более поздних обнажённых сценах ей наносили грим, потому что он очень долго не заживал.

Исполнитель роли начальника Ли признался, что не испытывал никаких трудностей на съёмках сцены, в которой он бьёт женщину и наносит ей увечья.

Ли двадцать лет. Она выросла в патриархальной культуре. В обществе, которое оправдывает её отца-алкоголика. В обществе, которое поощряет всех мужчин издеваться над женщинами. Она не считает, что заслуживает лучшего отношения. Повторяю: патриархат отобрал у неё целостность и самоуважение.

Поэтому она меняет самоповреждения на повреждения от рук мужчины.

И её травму и страдания демонстрируют как нечто сексуально возбуждающее.

Ограничения, которые на её жизнь накладывает мужчина, тоже демонстрируют как нечто сексуально возбуждающее. Он ограничивает её в еде, ограничивает её в знакомствах, ограничивает её в рабочем пространстве, заставляет её ползать по офису на четвереньках с бумагами в зубах, надевает на неё седло и суёт в рот морковку и продолжает избивать.

Одновременно с этим нам демонстрируют сексуальные фантазии самой Ли, и всё, о чём она мечтает — это чтобы он её просто обнял.

Он не обнимает её. Удовлетворив свои потребности, он снова устраивает ей "контрастный душ" и отказывает во всяком одобрении и внимании, несмотря на то, что она нуждается в поддержке как никогда раньше — её отец попал в реанимацию.

Выясняется, что Ли — не первая женщина, ставшая жертвой своего начальника. Таких было как минимум пять, и одну из них мы видели в самом начале фильма, увольняющуюся в слезах, потому что он удовлетворил свои потребности и перестал обращать на неё внимание. Двадцатилетняя неопытная женщина стала жертвой серийного насильника.

Он увольняет и Ли, и говорит ей, что причина — её поведение. Это она виновата, она отвратительна, она ему больше не нужна. Он оскорбляет её и выставляет за дверь. Её предсказуемая (в некотором смысле) жизнь снова становится американскими горками.

И здесь снова очень важно остановиться и отметить вот что. Случается так, что женщины инициируют восстановление отношений с абьюзерами. Они плачут, они просят прощения за то, что не виноваты, они прилагают все усилия для того, чтобы восстановить шаткий баланс, который вчера существовал, а сегодня исчез.

Популярная психология и патриархат называют такие отношения созависимыми. Но никаких выгод жертва не получает. Ещё вчера она цеплялась за корягу в открытом море, чтобы не утонуть, а сегодня у неё не осталось и коряги. Естественная реакция — попытаться вернуть всё назад. Это никак не снимает ответственность с насильника и никак не накладывает ответственность на жертву.

Отчаяние Ли настолько велико, что она сбегает с собственной свадьбы (со старым знакомым). Начальник пользуется этим и заставляет её несколько дней не вставая сидеть в кресле в его кабинете и не поднимать рук со стола. Не есть, не пить, неоднократно обмочиться прямо на месте. И после этого пиздеца он видит, что сможет пользоваться ей ещё очень долго, потому что она сломлена и разбита, и женится на ней. Потому что любовь!

Впервые я увидела этот фильм, когда мне было девятнадцать лет. Как Ли. Мужчина вдвое старше меня склонял меня к согласию на насилие. Как начальник склонял Ли. У меня не было заний, опыта и поддержки, а моя мама сама пыталась выбраться из абьюзивных отношений с моим отцом. Прямо как в семье Ли.

Я была очень впечатлена фильмом. Я думала, что я особенная и не такая, как другие девочки. Я надеялась получить одобрение любой ценой.

И несколько лет после этого меня эмоционально и физически абьюзил, насиловал, избивал и даже проституировал мужчина, который (вместе с этим фильмом) помог мне "проникнуться БДСМ". Когда через несколько лет другие потрясения ворвались в мою жизнь, у меня уже не было никаких тормозов и страха перед болью, и я начала наносить себе увечья.

Как Ли.

Сейчас моя жизнь наладилась. Насколько вообще может наладиться жизнь женщины, конечно. Я отказалась от максимального количества калечащих практик, я стараюсь держать уровень самосаботажа в приемлемых границах. Я занимаюсь активизмом и повышаю уровень внутренней поддержки. Я общаюсь с прекрасными и умными женщинами и повышаю уровень внешней поддержки.

Я справилась.

Но я не хочу, чтобы кому-то ещё приходилось справляться с подобным, потому что ей помогли "проникнуться БДСМ". Этот фильм так откровенно ужасен ещё и потому, что прекрасная Мэгги Джилленхол, которую мы знаем по её более поздним и пронзительным работам (например, "Незнакомая дочь"), приложила свою талантливую руку и к сценарию, и к съёмочному процессу, исследуя свою героиню с болезненной точностью.

Если вам довелось пережить что-то подобное (независимо от вашего бэкграунда и истории) — не вините себя. Это не ваша вина. Это вина мужчин — вашего насильника и всех прочих, которые поддерживают и питают культуру насилия своей ненавистью к женщинам.

Вы заслуживаете лучшего. Вы заслуживаете большего. Вы — это не только ваше прошлое, но и ваше настоящее и ваше будущее. И оно, это будущее, стоит того, чтобы его увидеть.