Sei tu forse un uom?

В белом, точно чистый снег, пространстве, столь пустом и невинном, свои законы, которые строит твоё подсознание. Те же ли будут законы физики, иль их не будет вовсе; воспарят ли твои жерла, али упадёшь ты вниз, сгинув во мраке грозной алчи, решать лишь тебе. Словно в объятьях холодной водной глади, что несёт тебя так нежно и плавно в сторону, никому неведанную. В этих пустых просторах, как в невесомости, но только духовной. Ты бежишь, не в силах забыть произошедшее недавно, будто это чем-то поможет. Нет больше чистых мечт, но только хаос и разруха. Что-то стремглав проносится туда-сюда, мешая обзору. Вроде горячо, но так холодно, и тело отказывается слушаться. Сможешь ли подняться, если упадёшь в самые низы? Кто-то бежит за тобой, содрогая невидимую землю. Издаёт оно столь протяжные вопли не то отчаяния, не то небывалой агрессии и жажды крови. И никто не поможет тебе. Всё здесь происходящее – лишь твоя забота, твоя ответственность и твоя ноша, которая мёртвым грузом будет лежать на плечах до скончания веков. Глухой удар и кожа горит. Спина вся разодрана в клочья, а голова лишь жалко свисает, готовая вмиг оторваться от хрупких позвонков. Красная пелена застилает взор, и боль такая сильная, что уже кажется, будто её и вовсе нет. И ты лежишь, слыша тяжёлое дыхание нависшего над тобой существа. Оно водит по телу острыми когтями, упиваясь болью и стонами. Надежды больше нет. Умрёшь, так и не успев никому помочь. Не успев помочь даже себе. Ты снова один. Но уже лишь распластался на полу, не желая двигаться. Не можешь даже моргать и смотришь на себя со стороны. Как же жалко и мерзко. Чего ты добился? Что смог сделать своими действиями? Ничего. Стоило оно того? Нет. Сделал хуже лишь своим близким. Ты ничего не смог. Ах, нет. Ты смог окончательно угробить свою жизнь. Смотри теперь, смотри вечно. Твоё место здесь, в низах жизни, в луже, что вобрала в себя всю твою кровь, плоть и кости. Теперь ты – жалкая кучка мяса, переваривающая сама себя. Как думаешь, кто-то придёт тебе на помощь? Нет. Все твои родные мертвы, и скоро таковым станешь и ты. Никто не придёт, не протянет руку помощи. Ты будешь вечно страдать в одиночество, наслаждаясь лишь своими мерзкими звуками и жалкими мыслями, что будут медленно убивать и тебя. Душа начала разрушаться куда раньше тела, и сей процесс не остановить. Но надо ли оно? В чём смысл его останавливать? Так может, забудешь всё и избавишься от проблем, словно их и не было. Умрёт душа – умрёшь и ты. Твоё бренное существование не нужно даже тебе. Иначе ты бы не был сейчас здесь и не утопал бы в речах. Ты тонешь. Но в чём? В собственных думах. Вокруг стало так тихо, что только они и слышны. Слышны так чётко и громко. Ты не справился, не надо было брать на себя такую ответственность в жалких надеждах всё изменить, всем помочь. Ты – простой смертный, обречённый влачить жалкое существования в виде даже не человека, но живого трупа с ободранной кожей.

Стало холодней. Глаза всё ещё замылены, но виден лёгкий свет где-то там, в дали. Ты всё также лежишь, будучи лишь месивом, но слегка пододвинув уже почти оторванную голову, видишь изящную руку, тянущуюся к тебе. Ого! кто-то решил тебе помочь? Тебе? Нет. В этом мире нет тех, кому есть до тебя дело. Забудь, это лишь плод твоей больной фантазии, что отчаянно жаждет хоть кого-то. Но холодные и мягкие пальцы касаются твоего лица, обдувая его отрезвительным морозом и принося с собой голубоватые проблески в пространстве. Неужели надежда всё же есть? Но если и это спасительное касание в конце приведёт лишь к боли? Вторая рука бережно берёт тебя за ладонь. Изящная кисть похожа на твою: с содранным скальпом, но нежным его остатком. Вы оба изранены, загнаны в угол. И ты постепенно, с недоверием стал собираться. Встал на ноги, хоть и представляешь собой всю ту же разодранную плоть. Что будет дальше? Куда ведёт это милосердное создание? Теперь вы вместе. Помогаете друг другу, зализывая раны и рассуждая о жизни. Вы во много схожи, у вас похожая судьба. Смогли найти друг друга в этом безудержном хаосе. Мир вокруг постепенно теряет красные оттенки, но ему ещё далеко до прежнего белого. Островки холодной нежности спасают душу, выводя из глубокого отчаяния. Рука об руку вы идёте, становясь новыми близкими. Прохлада теперь – самая родная и желанная спутница. Пустота всё больше становится таковой, пропадают твои внутренности. Постепенно ты становишься.. нет, не собой. Собой ты уже никогда стать не сможешь. Не помнишь? Ты оставил то ассорти из плоти, крови и костей где-то там, далеко. Похож на то, что было, но всё ещё наполовину пуст. Твоя новая родня помогла залатать некоторые раны, но этого недостаточно. Как и для неё. Вы всё также похожи, убиваетесь одинаково по сходным причинам. Дыры в тебе уже никто не заделает, кроме тебя. Но сможешь ли сам? Оно надо? Ты ведь хотел сдаться, так чего сейчас шагаешь с ней в ногу? А вдруг опят провалишься? Вдруг снова погибнут сотни и тысячи из-за того, что ты недостаточно постараешься? Буря слегка утихла. Теперь есть кому помочь. Но достаточно ли этого?

Появилось спокойствие, лишь где-то вдалеке нарушаемое отголосками прошлого. Пустота снова белая, но имеются красные подтёки, что наедине становятся реками, старающимися унести тебя. Ты ещё больше становишься похожим на себе прежнего. Но ты же понимаешь, что далеко не такой? Дыры в тебе даже время не залатало. Кожа вернулась, но лишь на видных местах. На других-то зачем? Если никто не видит, значит, их нет. Однако видишь ты. Устраивает? Нет? Ты всё ещё скулишь в одиночестве и мычишь, когда никто не слышит? Ха! Теперь уж точно ясно, что ты никогда прежнем не станешь, сколько бы не старался. Зачем тогда идёшь вперёд? Зачем борешься за людей и пашешь денно и нощно? Думаешь, кто-то оценит? А раньше кто-то оценил твои действия? Нет. Что? Холод.. он тебя греет? Раны затягиваются, оставляя глубокие шрамы. Теперь в тебе есть силы. Вы вместе прольёте последнюю кровь, дабы весь остальной мир смог спать спокойно. Дабы ты смог хоть на миг прикрыть глаза и окунуться в столь желанную негу.