Сегодня я увидел Бога
Мертвую тишину корабля нарушило прерывистое дыхание, тяжелые шаги, какие дома обычно сравнивали с приходом медведя. Железная дверь передо мной запоздало открылась, и ее механизм издал недовольный грохот; она явно сердилась, что пришлось проснуться раньше времени. Несмотря на больную ногу (хоть отрезай, зараза!), я направился через длинный коридор, куда стекался весь застоявшийся, пропитанный машинным маслом воздух. Мелкие осколки стекла продолжали резать руку. На поясе, помимо различных инструментов, болталась ненужная карточка доступа. Фотография запечатлела молодого мужчину, полного готовностью покорять галактику. Я хранил его черты, однако являлся кем-то другим.
Звуки частей станции слились в единый механический гул, пропадающий в атмосфере абсолютного одиночества. Он привычен мне; я всегда знал, что за фоновым шумом двигателя прячутся разговоры живых людей. Я восхищался работой системы: автономность корабля прописана на десятки лет вперед. Люди в криокамерах засыпают с четким, обнадеживающим пониманием — энергия постоянно вырабатывается, исключая возможность навечно оказаться во сне. На бумаге она работала идеально, а на практике...
Минуя «спящие» двери, я тащился мимо наполненных труб и датчиков. Дурное предчувствие постоянно вынуждало меня оборачиваться, будто спаситель волшебным образом окажется позади, вернет корабль на родную планету. Я редко верил сказкам, но помутненный рассудок нуждался именно в подобном бреде. Уши ловили призрачные шаги и чужое дыхание, заставляя побыстрее оставить безудержную паранойю за спиной. Либо из-за тревоги, либо из-за тошноты тело грозилось свалиться на металлический пол, заодно прихватив содержимое желудка. Я сыт. Я избавился от животного голода, словно бездомная псина, но мог завыть. Треск разбитой криокамеры звонко раздавался в сознании, ладонь пульсировала. Мужчина на пропуске считал того человека другом?
Желая уйти подальше от замороженных тел, я ускорился. Ботинки тяжело поднимались, но упорно несли меня из лабиринта коридоров. Когда-то он был досконально изучен мною: я знал каждый винтик, ремонтировал любые приборы. Кажется, начальство любило меня за трудолюбие. Паршивые мысли мешали вздыхать полной грудью, и я почти решился заговорить со случайным болтиком. Он молчал. Жаль, что половину вещей на корабле нельзя починить, чтобы они идеально работали.
Очередная массивная дверь нехотя впустила меня, как досадного гостя. Мне открылся вид на обширное помещение, утыканное блестящими круглыми столами, — пустой главный зал, из-за яркости которого я раздраженно зажмурился, машинально издавая хрип. Температура здесь несколько ниже технических коридоров, а воздух чище, чем на доброй половине станции. Идеальное место для отдыха от рабочих дел или любования редкими планетами.
Неподалеку от огромных иллюминаторов находился проход на капитанский мостик, откуда иногда велось человеческое управление кораблем. Я потерял счет попыток туда попасть. Он неумолимо держал меня на дистанции, будто полностью оскорбленный земными ругательствами. Безмолвие той стороны сменялось редкими щелчками приборов; они смиренно ждали возвращения капитана, не меня. Никаких намеков на присутствие «живого» человека на борту. Я преодолел половину зала, уже безнадежно замирая перед кошмарной дверью.
Паника преследовала меня, привкус сырого мяса железом осел на языке. Я отчаянно отмахнулся от ужасных впечатлений, и зрение тотчас поплыло. Ногам потребовалось огромное усилие, чтобы удержать меня в равновесии. В полнейшем непонимании, куда себя деть, я обратил внимание на большие окна. Вид за ними всегда пугал. Меня встретил непроглядный мрак, какой невозможно найти на Земле, — бесконечный, холодный. Если раньше взгляд натыкался на мелкие звезды-точки, сейчас я видел лишь собственное отражение. Я отшатнулся. Из темноты глядел настоящий монстр или какое-нибудь дикое животное — все, кроме человека.
Колени дрогнули, подогнулись; я рухнул вниз, чудом сохранив лоб от удара по стеклу. Мне потребовалось несколько долгих минут для осознания, что падение вызвано не слабостью. Я судорожно поднял голову обратно: передо мной предстал жуткий космос, где теперь показалась часть чего-то поистине масштабного. Затуманенный взор невозможно было отвести от «божественного» свечения. Мягкие лучи стремились за пределы видимости, переливались всевозможными красками и создавали вокруг объекта причудливый нимб. Я мог коснуться его. Мы могли коснуться его. Вмиг почудилось, что я наблюдаю за чем-то запретным: горизонт увеличился, полностью раскрывая неизвестное великолепие. Мысли наполнились фразами, несвойственными мне, однако это подарило лишь долгожданное спокойствие. Несомненно, наш корабль спасет нечто, что размеренно поднимается из глубин Вселенной. Проблемы, вроде голода или отсутствия двух тел в криокамерах, наконец-то уйдут.
Мы достигли того, чего хотели. Мы встретили Бога.