See you at sea — 6

— Идём, — неожиданно озвучивает Минхо, когда его догоняет мысль, вероятно, способная привести его — или их — к успеху. — Феликс пусть и моложе, но за десять лет в бегстве и воровстве он научился мыслить, как стратег. Это нам не на руку, но на руку то, что азам стратегии его учил я.

— Ты сейчас решил похвастаться?

— Просто дедукция, — подмигнув Хёнджину, Минхо тут же срывается с места, не желая терять ни минуты. — Сейчас они на самой короткой дороге к порту.

Минхо оказывается прав.

На пустынной ночной площади их встречает две замершие фигуры, словно ожидающие худшего — встречи.

Хрупкая девушка, которая ни разу не робко прикрывает своим телом молодого мужчину. Хёнджин тут же узнаёт в нём сходство и нервно улыбается. Феликс, словно уменьшенный вариант самого Минхо, не уступает в упрямстве им двоим одновременно, но при этом на нём оказывается ещё больше болезненных рубцов.

Беглянка выглядит не так, как Хёнджин себе представлял. Характерный разрез, проходящий по её лицу, холодно размечает мягкие черты. Сана смотрит на них волком, готовая влезать в бой, хотя её форма стала очевидной за два месяца в бегах. План рушится, как и уверенность Хёнджина в том, что слепая служба совету может заставить его действовать радикально.

— Вы не вернёте её туда, — единственное, что говорит Феликс, выступая вперёд, и с зеркальной уверенностью закрывает собой девушку.

Минхо облегчённо выдыхает. Хёнджин словно читает на его лице фразу «слава богу, что всё ещё живой», но семейную идиллию внезапно режет принципиальная черта.

Он никогда не остаётся в долгу, что еще хуже он никогда не даёт предугадать свои действия.

— Зачем сразу в челюсть?!

— Изначально, я спланировал придушить тебя на месте.

— Мне обрадоваться?!

— Было бы не плохо поблагодарить.

— Уже! Иди сюда! Я поблагодарю тебя с колена.

— Как жаль, что я не услышу твои извинения, ведь для начала я засуну тебя в бочку с тухлой рыбой и спущу на дно.

— Трижды!

— Хватит и одного раза. Надо было сделать так, когда ты был поменьше и в твоей голове ещё был мозг!

Братская перепалка несерьёзно звучит фоном, отделяя напряжённые фигуры Саны и Хёнджина от реальности.

Они действительно были в огромной заднице всей неожиданной и разношёрстной компанией.

Не желая пугать девушку, Хёнджин находит ресурс улыбнуться, и пусть доверия этот жест в ней не вызывает, спокойная внешность Хёнджина выглядит лучше, чем озверевший Минхо, уже схвативший младшего брата за воротник с той удивительной лёгкостью, что становится страшно. Эту силу он имел ввиду, говоря, что очень хорош в близком бою? Хёнджин бы с радостью проверил при следующей возможности.

— Ладно, Сана, а теперь скажи мне о бумагах, которые ты стащила. Я постараюсь помочь, но мне нужна информация. — говорит Хёнджин, когда Минхо, получая небольшую ссадину, заламывает Феликсу руку, о чём-то с ним перешёптываясь. — Где они?

— Бумаги?.. — внезапно оживает Феликс и тут же получает окончательный залом рук.

— Я тут за ними, — уточняет Хёнджин. — По поручению советницы.

До встречи в море. Глава 6. До встречи в море. М.

За день до бегства из города

— Подлая девчонка!

Удар падает на девичью нежную скулу. Она даже не старается прикрыться, осознавая, что тут же даст повод для ещё одного удара.

Боль становится привычней, с каждым разом она всё сильнее съедает тягу сопротивления. К несчастью, зеркало в этот момент находится слишком близко к ней, чтобы в отражении она успела увидеть, как мягкие черты её лица всё ярче проваливаются в нездоровую худобу и болезненность.

— Я забрал тебя у твоей нищей семьи! — продолжает возмущаться мужчина, расстёгивая манжеты. — Наша свадьба должна была стать главным событием года! А ты легла под какую-то портовую крысу! И это за моей спиной! Моей!

Точно.

Феликс.

Тень улыбки ненадолго появляется на её лице, но тут же схлёбывается звонким ударом.

— Сумасшедшая!

— А для вас есть какая-то разница? — устало произносит она.

Её шепот едва различим в чужой ярости, но Сана всё же заканчивает, находя последние силы и злобу, чтобы защитить себя словесно, выгрызая зубами собственную честь:

— Сдохнуть в постели такого тирана, как вы, или в попытке быть любимой? Кажется, определённо е…

Сана не успевает договорить.

Звенящее и железное нечто режет воздух вместе с тем, как девичье лицо уродует долгий багровый разрез. Её голос пропадает. Появляется хрип. В нём нет страха, лишь оглушительное, прямое проклятие, которое она старается выплеснуть вместе со страхом, глядя на отброшенное лезвие.

Как только мужчина, насытившись расправой, выходит из спальни в поисках чего-то большего, Сана, игнорируя боль, срывается к тайнику, в который заранее сложила накопленное золото и несколько важных писем, подкрепляющих желание сделать этому уродцу настолько же больно.

Оставалось лишь одно.

Благоволение судьбы, безоговорочное везение, которое разрушит жизнь тирана, как только она сможет передать бумаги в правильные руки.

Она справляется с задачей: на пути не встречается ни одного охранника, которые специально были отпущены из дома, чтобы не стать свидетелем лишнего. Когда безумный вой разносится по богатому дому, прижавшая чистую ткань к лицу девушка уже жмётся через забор.

— Что?..

Феликс встречает её всего одной улицей ниже.

К этому момент он уже замёл следы, чтобы оторваться от незнающего брата с форой хотя бы в пару часов, если повезёт — в день. Втягивать его в новое безумие было постыдно, как и признаваться, что он бы прыгнул в него ещё раз, если бы только смог управлять временем и успеть забрать любимую раньше.

— Дай мне его прикончить. Он сожрёт свои потроха!..

— Не смей!

Она с силой сжимает окровавленные ладони, которыми Феликс со звериным страхом держит её лицо.

Слабость отступает всего на миг.

— Надо бежать. Сейчас же, прошу. Нам нужен, — сглатывая сонливость и резкую боль одновременно, она шагает вперёд, — корабль.

— Нам нужен врач, Сана!

— Корабль! Живее!

Взвыв от бессильного осознания, что при лишней минуте они могут оказаться в западне, она тянет Феликса вперёд, игнорируя боль, и сжимает украденные вещи. Свобода, как грунт, всегда закладывается с трудом, и если этим грунтом сегодня должна быть боль, она потерпит, но сделает всё.

К утру весь город гремит единственной новостью: юная невеста канцлера украдена из дома вместе с рядом важнейших бумаг. Всё, что от неё осталось — кровавые неуверенные шаги. Страдающий жених уверяет: это дело рук контрабандистов. Скоро потребуется выкуп.

— После мы сбежали. Я знала, что за нами отправят поиск, но…

— Мы не думали, что это будут мой брат и красивый капитанишка, — заканчивает Феликс, потирая ноющий локоть. — Необычный дуэт.

— Вам повезло, что нас собрал не канцлер.

— А какая же разница?

— Дурень! Ты бы уже гнил.

— А, — осознаёт Феликс. — Точно! Политика.

Минхо отвешивает брату подзатыльник.

Сидя в той самой комнате, откуда молодая пара бежала немногим раньше, выходит немного расслабиться, конечно, отдав Лисе ещё один мешок. Разговор всё же идёт напряжённо, но каждому удаётся найти что-то обнадёживающее в их уязвимом положении.

Оба брата пусть и кусаются, выглядят довольными от осознания, что другой в порядке.

Одним из главных двигателей плана в глазах Феликса было условие, что его брат не пострадает. Минхо оказался безрассуднее и влез в пекло против воли младшего и одновременно ради неё.

— Вы, — робко спрашивает Сана, — правда поможете?

Её надежда ещё не приняла уверенную форму. Что-то в её поведении говорило о том, что чтобы Хёнджин сейчас не предложил, оно не имеет смысла. И всё же она сама заводит этот разговор, сама…

Бред чистой воды! Опыт огромного океана, десятков плаваний — неужели это всё не позволит ему, Хёнджину, найти выход?

— Постараюсь, — спокойно, на грани неожиданной усталости говорит Хёнджин, выпивая чашку воды найденного укрытия, чтобы взбодриться. — Нет. Я что-нибудь обязательно придумаю.

— Вариантов у тебя не так и много.

Укол Феликса оказывается болючим, ведь, как минимум, он оказывается абсолютно прав.

— Ты обязан сдать нас и все украденные бумаги совету. Иначе «добро пожаловать в семью контрабандистов», но не так, как хотелось бы. Не понимаю: почему мы вообще обсуждаем это, как на плохой постановке?

— Остынь и жди.

— Как же я скучал по твоим невероятным советам, Минхо. Жить без них не мог.

— Если бы я только знал, куда ты бегал по ночам…

— В любой другой ситуации я бы ни за что не встал на сторону этих преступников, — прямо говорит Хёнджин, и новая стрела влетает в сидящих позади него братьев, когда он грузно выдыхает, — но тебе я помогу в любом случае. Сана, правда. Тебе стоит отдохнуть. Доверься. Впрочем, кажется, и мне… Ох… Кажется, мне надо отдохнуть. Да?..

Сонливость постепенно падает тяжестью на веки Хёнджина, становясь подлым напоминанием, что всегда нужно проверять источник воды, которую наливают в твой стакан.

— Прости.

Печальное извинение он уже не слышит. Тяжёлый и тревожный сон накрывает Хёнджина густой дымкой. Он хмурится, его тело становится обмякшим и тяжёлым, спадая со стула. Минхо успевает его подхватить плечом, чуть морщась от неприятного давления, всё же Феликс радушным приёмом успел немного повредить его руку.

Не самая удобная кровать скрипит под весом.

Минхо пыхтит, стараясь удобнее уложить чужое тело. Он внёс в жизнь Хёнджина достаточно неприятностей меньше, чем за месяц. Теперь внутри до боли свербит желание обеспечить хотя бы безболезненное пробуждение на фоне того, как будет болеть голова от украденных в его же тумбе трав.

План, обдумываемый Минхо с первого дня, строится вокруг Хёнджина, как не крути: вокруг его дневников, записей, его ума и вокруг самого ценного — вокруг его расположения. Один единственный раз Минхо думал: может, ему действительно стоит остаться? Побороть морскую болезнь, чтобы пересекать волны раз за разом вместе с таким восхитительным человеком, как Хван Хёнджин. Это было бы самым желанным, сладчайшим исходом мрачной жизни, но Минхо не может.

Мрак, затянувший его так глубоко, не должен дотягиваться до людей, имеющих шанс на нормальную жизнь.

— Всё же будет в порядке? — опасливо звучит голос Саны. — Он так хотел помочь, но…

— Всё будет в порядке, когда мы будем далеко.

— Я могу оставить ему те письма?..

— Нет, — грубо отрезает Минхо. — Я сам разберусь с этим, чтобы вы, идиоты, не пострадали.

Дверь тихо скрипит, когда Хёнджин остаётся в комнате один, видя самый беспокойный сон за последние годы.

Очередной рассвет накрывает город. Хёнджин чувствует себя непривычно, наблюдая за тем, как отдаляется его собственный корабль. Колючая усталость падает на его плечи несмываемо, как солёная вода на воспалённую ранку. В руках он сжимает записку, найденную на столе этим утром.

«До встречи в море. И спасибо за корабль, я буду с ним осторожен. М.»

Проморгавшись, Хёнджин со смехом осознаёт, что всё это время ждал от Минхо именно этого, каким бы покорным и славным не казалось его поведение. Повадки преступника засели куда глубже, и в этом был он. Мужчина, которого Хёнджин по глупости подпустил слишком близко. Возможно, к которому проникся слишком глубоким расположением, игнорируя очевидную опасность. Стоило ли оно того?

Хёнджин усмехается. Определённо, да.

— Капитан? Вы чего тут?

Раздаётся рядом хмельной и сонный голос Джисона, который принял задачу «хорошенько расслабиться» слишком буквально, если судить по бутылке крепкого хмеля в руках.

— Знаешь, думаю, нам придётся задержаться на земле дольше, чем планировалось изначально. Мы… Кажется, мы провалили задание.

Его взгляд тут же вернулся на горизонт. Корабля уже не было видно. В руках же, смявших записку, оказываются ещё золотые часы, которые Минхо стащил во время их первого поцелуя.

Что ж.

Хёнджин что-нибудь придумает.

А пока, завидев несущегося с прессой в руках мальчишку, он задумывается: как скоро страну накроет лавиной скандала? И как быстро Мария доберётся да него со справедливой расправой? Новое предчувствие накатывает морским ветром. Хёнджин от него не отмахивается, принимая приятную взбучку, как цену произошедшей истории и дыр намеченной стратегии. Дорога из слепой веры в череду побед оказывается ничем в ситуации, когда за руль встаёт не рационализм, который капитан отодвинул осознанно, а банальная жажда свежести, не скуки.

Цена озвучена, и он на неё соглашается, ведь плох тот моряк, который осудит другого за жажду сокровищных глубин.

— Так странно, — прикрыв глаза, шепчет капитан, — но стало легко. Может, знак, что пора сменить корвет?

Потеряв из виду горизонт, Минхо снова перекидывает через борт. Тошнота оказывается не такой сильной, но сам жест скрывает усталую безнадёгу на его лице. Без Хёнджина на корабле оказывается невыносимо скучно.

Конец?