Седьмая

Hola Talantova

Ночью она забирает Луну

И светит вместо нее

Ее свет разносится по всей Земле, потому что так можно

Ей все можно

Светить и забирать свет

Делить его поровну и оставлять себе

Но она его себе никогда не оставляет

И тепло. Она - тепло

Которое вырывается из печи

В деревянном домике, в крохотной деревне, посередине материка

Она -

Как огонь из печи, если стоять рядом и греть руки

Как огонь из печи, если стоять рядом и нетерпеливо ждать обжигающие большие лепешки

Такие большие, что закрывают солнце

Она заходит в класс. Это ее первый день в новой школе. И первая ночь вдали от дома.

Две косички пшеничных волос, синяя форма, жесткий воротничок. Он натирает кожу на шее, но она его не одергивает, не пытается ослабить. Потому что воротничок гладила мама.

А маму она увидит только в следующие выходные. Свободное место рядом с широкоплечей девчонкой. Так даже лучше, потому что она сама широкоплечая. Теперь их будет двое.

Здесь еще один широкоплечий - в соседнем кабинете. Старший брат. Он вместо папы и мамы, вместо друзей и всех защитников на свете. Старший брат защищает всегда. А кто же защищал его? Она не знает, потому что она седьмая. А брат шестой. Наверное, кто-то из предыдущих. Кто-то пятый или четвертый. А может брат всегда был сам себе защитник, потому что он - рожденный в марте мальчишка.

В выходные за ними приедет папа, посадит их на заднее сиденье старенькой, но очень живучей машинки. Они поедут домой. Такие самостоятельные и скучающие. У каждого - по красной полоске на шее.

Мама снова погладит воротничок, который будет натирать кожу. Но от прикосновения наждачной ткани ни один из них отмахиваться не станет. Воротничок - как руки мамы. Важно чувствовать.

А сейчас она сидит, расставив плечи, как будто совсем-совсем не боится. А сердце выстукивает до мурашек навязчивый баховский мотив. Кажется, будто его все в классе слышат. Будто он впивается в парты, тетради, карандаши и даже в немного поседевшие волосы учителя. В воротнички новых одноклассников он тоже впивается, как в ее собственный. А потом все равно возвращается, откуда сбежал. Шумный увесистый стук - токката, быстрее-быстрее-быстрее.

И все это время в голове - она и брат едут домой на заднем сиденье. Папа насвистывает знакомое, через зеркало рассматривает две пары как будто повзрослевших глаз. Папа улыбается, хотя улыбки в зеркале не видно. Но они-то знают - улыбается.

Когда они приедут в деревню, старшие ребята будут спрашивать «ну как»? Младшие - дергать за штанину «расскажи». А они не будут знать, что рассказывать. Как рассказать о тоске по дому? О соседях по комнатам, которые ровесники. Шумные, несобранные, чужие. Как рассказать, когда тебе восемь лет, а ты перед сном говоришь не с мамой? И папа не ворчит «спать пора».

Дома тугие косички будут отпущены на свободу. Она будет бежать, а волосы - бежать рядом. За ней будет - брат. Ему десять, он почти как взрослый, поэтому и бежит позади. Если бежать спереди, старший не сможет наверняка знать, бежит ли кто-то за ним. А так - никаких сомнений.

Весь первый урок она провела в мысленной репетиции выходных. До беспощадного толчка в плечо:

⁃ Пиши

Соседка отодвинула плечо.

⁃ Угу

Как же больно.

Оглянулась по сторонам, все смотрят - немного с насмешкой, немного с пониманием. У всех так было. Она берет ручку, вытирает перо и пытается аккуратно вывести цифру семь.

Седь(клякса)мое сен(клякса)тября. Вот так, в первый же день влетит.

Скорее бы выбежать в коридор и поймать тревожные глаза брата в толкучке белых воротничков. Интересно, о чем он сейчас думает?

Осторожно зачесанные на правую сторону волосы, почти такие же пшеничные, как у нее. Скомканные на переносице брови и пушистые ресницы. Он сейчас думает о сестренке, которая теплая, как огонь из печи.

Скорее бы выбежать в коридор и поймать тревожные глаза сестры в толкучке белых воротничков. Интересно, о чем она сейчас думает?

Он вспоминает, как крался сумеречным утром к печи, чтобы снять трескучую корочку с огненных сливок. Как открывал заслон и тянул руку. И чувствовал пожар на руке - корочки нет. Это сестра встала раньше и прямо здесь схрустела ее.

Он на нее совсем не злился, потому что на прошлой неделе был первым. Пора бежать по зябкому скрипучему полу в кровать и не раскрывать глаз до рассвета: стеречь нечего.

Мама готовит сливки по средам. Это значит, что теперь никто не будет воровать корочки. И ему грустно.

Хорошо, что с ним рядом сестренка