Сделка

Из записей Жана Моро.

21 июня 2020. 

Мама говорила, что случайности не случайны. В тот день она погибла в пожаре вместе с Элоди. Спастись удалось только отцу. Ровно 2 года назад. В тот же день и тот же час. А год назад погиб отец. Он говорил то же самое. А потом не пришел из леса, где ночью был найден спасателями. Рисунки на полях — их портреты. 

По моим подсчетам сегодня должен был погибнуть я. 

Я весь день провел на побережье за набросками карандашом. Возможно, когда-нибудь они приобретут вид чего-то большего, но сейчас у меня нет на это ни сил, ни желания. По прогнозу передавали ливень. Вместо него вылилась неприятная ледяная морось. Спасибо, что ли? Я думал, от этого хоть шторм поднимется, там, красный уровень опасности, а меня в океан унесет? А в итоге только 5 минут что-то покапало, да и прекратилось. 

Слишком непредсказуемая штука — погода. Бред это все с умением предсказывать ее в точности. Ничего в наше время не могут предсказывать — это нереально. Как и гадалки, и карты таро. Аж вымораживает, когда вижу. 

И из-за таких экспертов я сегодня не спал. Предскажут опасность урагана ночью, а мучайся ты. Ну я и решил, что раз моя судьба так решила, то и умру тут. Шторм так шторм. Ураган так ураган. Полночи конечности себе отмораживал на камнях у берега. Возможно, поэтому мне и привиделся тот черт, вышедший из тумана. 

Причем и туман непонятно откуда! Поднимаю голову, на луну смотрю, и все вроде как хорошо. Рисую дальше. А смотрю через 5 минут — и уже все во мгле. А на ее фоне — фигура, на человека отдаленно похожая. И она шла ко мне. Вся в черном и с лицом загадочным. Ну я и убежал. Мне что, проблем мало? 

Я знаю, что этот дневник — напрасная трата времени и сил. Но мне хочется, чтобы после меня осталось хоть что-то, что будет напоминать обо мне. Не ничтожные картины, пылящиеся в кладовой. Мои мысли. 

Возможно, сейчас он потеряется, завалится за камни, а через сотню лет его найдут археологи того времени. Вот же весело будет. Хэй, ребят, вы тут? Передаю вам привет. 

21 июня 2021

Какой же это все бред. 

21 июня 2022 

Может быть, я действительно трачу время зря. Может, он больше никогда не появится. А может, и не появлялся, и это все — лишь плод моей фантазии. Не знаю. И не хочу знать. Хотя нет, я хочу. Я хочу знать правду. Я хочу знать все. 

21 июня 2023

Отвратительно… как я мог повестись. Этого наверняка не происходило. Я только попросту зарабатываю переохлаждение. И вообще, почему тут всегда настолько холодно? 

Жан снова на этом же месте. Снова чувствует под своими пальцами ледяные валуны, что окружили океан с этого берега. Ветер всегда становится неотъемлемой частью этого “пейзажа”: гладь океана, несколько небольших кораблей и крики чаек. Жан снова сжимает в руках небольшую черную книжечку и карандаш. Это уже традиция. Он не понимает, как она сложилась, но просто продолжает следовать ей. Из года в год. 

Смотрит вдаль. Выводит маленькое “я должен был умереть тогда” на бумаге. Он не хочет ничего писать. Снова черкает карандашом на листочке, едва начинает представлять полную картину, и тут же грубо все перечеркивает и вырывает лист. Комкает и выбрасывает. 

На часах 5:51. Еще 4 минуты и будет красивое время… 

Жан откладывает карандаш с блокнотом в сторону, поджимает ноги под себя, обхватив руками, и ставит на них подбородок. По щеке медленно катится слеза. Слеза отчаяния? Возможно. Спроси его кто-то сейчас, что чувствует, он бы не ответил. Он даже сам себе не может ответить на этот вопрос. 

Стараясь игнорировать неусмиримый поток мыслей, что словно назойливые насекомые вьются вокруг, он рассматривает облака. Старается высмотреть в них фигуры. Вспоминает малютку Элоди, что могла заниматься этим часами напролет. 

— Смотри, а это облако похоже на слона, ну скажи! 

— Да, солнце, очень похоже. 

— А вон то — на собачку! 

— Да, вижу.  

— А это похоже на цветочек, — шепчет Жан самому себе, усталым взглядом водя по небу. 

— А то? — слышится вдруг голос сбоку. 

Жан дергается и чуть не падает в воду. Ошеломленно поднимает взгляд и видит перед собой человеческое лицо. Легкая улыбка коснулась губ напротив, взгляд — мягкий, понимающий. 

— Господи… 

— Ну, иногда меня и так кликают, а вообще-то я Кевин, если не забыл, — хмыкает тот. 

Жан вскакивает. Несколько глуповато сначала смотрит на него, стараясь поверить в происходящее, а потом делает шаг вперед, выставив перед собой указательный палец и тыча им в грудь Кевина. 

— То есть, — начинает он, угрожающе скалясь, — ты заявляешься спустя 4 года словно ничего не произошло и думаешь, что я позволю… 

— Жан…

— Ну уж нет, ты выслушай, сделай одолжение!

— Жан, — Кевин повышает голос и тот наконец замолкает, — я не могу, — Жан смотрит на него с непониманием в глазах. Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза, и начинает нервно расхаживать взад-вперед. — То, что было в прошлый раз, — случайность. Я надеюсь, что ты это понимаешь. 

— Я в курсе, — недовольно бурчит Жан. 

— Сейчас… — Кевин делает паузу, подбирая слова. Поджимает губы несобранно. — Все иначе, — вместо ответа лишь выгнутая бровь. — Сейчас это ты, Жан, — решает он не медлить и рубит с плеча. 

Едва эти слова доходят до Жана, внутри него что-то будто обрушивается. Он почти физически чувствует повисшее в воздухе напряжение. Руки начинают трястись, и он прячет их в карманы. 

— Я?.. — кивок в ответ. — Но… как?

— Не я это решаю… — выдыхает Кевин, подходя ближе. 

Жан вздрагивает, когда чувствует на собственной щеке чужую ладонь, смахивающую слезу. Он невидяще смотрит сквозь Кевина, отказываясь верить в его слова. Ждет, что тот сейчас отшутится, скажет, что это все не так и как он такой глупец вообще мог поверить? Из сотни людей — именно он? Господи, как себе такое вообще можно вообразить?

— Ты знаешь, что не вспомнишь это. Если бы ты позволил, я… 

— Хватит уже попусту воздух сотрясать. 

Жан наконец переводит взгляд на Кевина и тянется к его лицу. Обхватывает ладонями и смотрит прямо в глаза. И впервые видит в них ту искренность, которую искал все эти годы. Впервые видит неравнодушие. Видит тоску в глубине темных глаз. Губы дрожат. 

И тогда Жан целует его. Робко, нерешительно. И тогда Кевин отвечает. 

И это не просто поцелуй. В нем — все их чувства. Все то, что они хотели, но так и не смогли сказать друг другу. Все, что они обрели и что потеряли, встретившись тут 4 года назад. В нем — нежность, теплая тоска и обреченность. В нем — настоящие они. 

Жан целует его, вкладывая в поцелуй всего себя. Вкладывая в поцелуй собственные чувства, собственные эмоции и мысли. Он знает, что Кевин понимает это. Знает, что жар, который он чувствует на коже — настоящий. Знает, что тепло, исходящее от чужого тело — настоящее. Что его никто не отнимет насильно, пока он сам не захочет того. Это насыщает. Это придает уверенности. 

Если этот момент — последний в их истории, он обязан сделать его запоминающимся. И он сам постарается его запомнить. Иначе — никак. 

Однажды он уже нарушил правила, встретив тут Кевина. Он сможет сделать это еще раз. 

…

— 700 тысяч долларов раз! 700 тысяч долларов два! 700 тысяч долларов три! Продано, мисс Лестрейндж! 

Зал заполняется шумом аплодисментов. Полотно с изображением глади воды, покрытой туманом, за которым едва ли можно что-то различить, выносят со сцены. 

— Каково это, когда твои картины разлетаются, как горячие пирожки, — слышится голос из-за спины. 

Жан, не пытаясь и скрыть улыбки поворачивается и встречается взглядом с Натаниэлем. 

— О-о, поверь, такое нельзя представить, только пережить, — смеется он и протягивает руку для приветствия. 

— Слушай, а с чего вообще именно такой пейзаж?

Жан пожимает плечами. 

— Это берег деревни, откуда я родом. Просто как-то само всплыло в памяти, и… вот. 

— “И вот”! Ну дела! — посмеивается Натаниэль. — Какой скромный-то. 

Жан улыбается. 

Он действительно не знает, почему именно эта картина. 

С того дня больше ничего не напоминало ему о загадочном человеке, что появляется из тумана раз в несколько лет и заключает сделку со случайным человеком. Ничего он не знает об исполнении сокровенных мечт в обмен на самое счастливое воспоминание. 

Свою записную книжку он тоже потерял. И кто знает, возможно через сотню лет ее найдут археологи того времени.