Счастливица

В отличие от большинства своих, если можно их так назвать, многоуважаемых коллег, Тири была счастливицей. Она нисколько этого не стыдилась и прекрасно осознавала, что несмотря на семейные разногласия между ней и, преимущественно, мужской частью семьи, у неё было поистине счастливое детство. В нём не на что было жаловаться, да она и не хотела — родители, как в единственной дочке, души в ней не чаяли, пусть и не понимали до конца, что творится в её голове; не так уж и часто наказывали, а если такое и случалось, то к рукоприкладству не прибегали; старшие братья относились к её шалостям со снисхождением, а Дэйти даже наоборот поддерживал их, с энтузиазмом участвуя, а иногда и инициируя разного рода детские пакости. Они жили в достатке, пользовались большим уважением у окружающих, были отзывчивыми и добрыми, прямо-таки образцово-показательная сельская семья. Всякие Жан Жаки Безье не упускали возможности подколоть её в том, что она откровенно обнаглела, раз недовольствовалась такой комфортной средой. И так-то оно так, но во всей биографии Тири Бродрик была небольшая, но крайне ощутимая загвоздка, влияющая на всю её дальнейшую жизнь.

Тири Бродрик была глубоко убеждена, что просто от природы не склонна к комфорту и размеренности. Будто всё её существо яростно протестует против мягкого и спокойного течения жизни, требуя от неё каких-то решительных действий, чтобы проверить себя на прочность.

Больше всего в жизни Тири ненавидела скуку. Жить по заранее прописанному сценарию, в котором каждый дальнейший виток сюжета был банальным и предсказуемым, было для неё сродни пожизненному тюремному заключению, от которого она бежала туда, где за любым поворотом могла умереть и одна только эта опасность уже заставляла сердце биться чаще. Оборачиваясь на времена столь раннего побега из отчего дома, Тири могла описать ход своих мыслей и истинные причины своих действий так: живя на всём готовом, что она сама может предложить этому миру? Какую ценность как личность она будет представлять, если, спустя рукава, будет заниматься семейным делом, не предпринимая попыток удовлетворить собственную жажду приключений? Будет ли она счастлива, если продолжит прогибаться под жизненный уклад Деревни Полуросликов до тех пор, пока не сотрёт остатки собственного “я” в этих рутинных размеренных хлопотах? Будет ли вообще хоть кто-то доволен от того, что она останется, но совершенно перестанет быть собой, той самой Тири Бродрик, которую пытались принимать любой, закрывая глаза на её буйный нрав и нетипичные для маленькой девочки взгляды? Ответ на все эти вопросы был прост, краток и категоричен — нет. Поэтому она, в общем-то, и не видела причин цепляться за то, что просто изначально ей не подходило.

Безусловно, она любила родителей и не могла не испытывать крохи вины за то, что когда-то давно поступила с ними столь некрасиво. Но, пожалуй, страх вины перед самой собой, если бы она осталась, пугал её куда больше.

Сложности с тем, чтобы вписаться в общество, по правде говоря, крупно повлияли на весь её моральный компас в целом. С самого детства задаваясь вопросами, что на самом деле хорошо, а что плохо, Тири встречалась с противоречиями, в которых “хорошее” для других, было совершенно ужасным для неё самой. Базовые понятия о ценности жизни, уважении, честности и преданности закрепились в её голове со значительными изменениями, при которых одним можно было пренебречь в силу второго, чтобы добиться справедливости. А, покинув комфортную Долину Полуросликов, в которой все мирно сосуществовали испокон веков, а знакомые лица лишь изредка разбавлялись соседствующими маленькими расами, вроде гномов и дворфов, Тири вошла в огромный мир и только укоренилась во мнении, что её мировоззрение больше подходит тут, чем в родном Доле. В Большом Мире каждый поступался теми или иными правилами мироздания в угоду своим желаниям, порой, действуя даже злее, чем Тири когда-либо смогла бы себе позволить. Это не говорит о том, что большинство топчущих землю были обязательно мерзавцами, скорее, что взгляды в Долине Полуросликов довольно устаревшие и многоуважаемому семейству хоббитовых было бы полезно производить некоторый культурный обмен время от времени. Их счастье, что к расе полуросликов по всему миру относятся преимущественно с доброжелательностью.

И пускай изначальной целью в странствии Тири было стремление к морям, она не брезговала попадающимися по пути испытаниями, воспринимая их, скорее, как подарок судьбы. Будучи от природы самоуверенной, даже неудачи её не страшили — сложность в преодолении её скорее заводила, чем расстраивала. Обычно за тернистым путём ожидает сладкая награда, которая стоит потраченных усилий. А если нет, не беда, Тири сама себя наградит! Как и любой путешественник, Тири начинала с низов, берясь за любую заинтересовавшую работу, но земная твердь неизменно наводила на неё скуку, неумолимо прибивая ее скитающееся тельце к портам. Там она преступала преимущественно одно моральное убеждение в пользу своим желаниям — честность. Понятное дело, никому не было дела до малолетней бунтующей девчонки, но если приврать, прибавив к своему реальному возрасту пару лишних десятилетий, твоя ценность как по волшебству резко возрастает. Тири, не будем скрывать, активно пользовалась природной моложавостью своей расы, успешно водя за нос бородатых капитанов. Обычно, реальный возраст всплывал уже тогда, когда Тири успешно приживались в коллективе, поэтому особых проблем это не создавало. Подумаешь, пару раз проболталась, выпивая с моряками, мало что ли сбежавших подростков по миру ходит? В семье Тири их аж двое!

Но подобная лирика скитаний от корабля к кораблю рано или поздно наскучивает и, вдоволь насмотревшись на рыболовов и морские грузоперевозки, набравшись в них мореходского опыта и поимев для себя всё полезное, Тири пришла к выводу, что это для неё слишком мелко. В конце концов, она сбегала из неторопливой среды не для того, чтобы попасть в другую такую же, пусть и с ускользающим из-под ног полом.

По правде сказать, пиратское ремесло не то, о чем она мечтала. Да, Тири не видела ничего плохого в том, чтобы периодически ставить на место всяческих ублюдков, возомнивших о себе не весть что, но ранее она не помышляла о том, чтобы заниматься таким самой. Хотя не согласиться с тем, что в этом была некоторая романтика, было сложно. Главная сложность в бытие пиратом была, пожалуй, в том, что сменив транспорт, они всё равно оставались ворами и разбойниками. Поэтому, ступая на борт пиратского судна, ты автоматически соглашался на то, чтобы совмещать кучу разных деятельностей. Шпионы, воры, мастера боя, изобретатели, техники, учёные, картографы и прочие — в деле были все, будучи пиратом ты был не столько моряком, сколько личностью-мультитул. Чем больше умеешь, тем полезнее ты на судне. По крайней мере, к таким выводам пришла Тири, пока ещё плавала под руководством Безье и позднее, отобрав у него корабль. Никогда не знаешь, кто может внезапно пригодиться в рядах твоей команды. И если других эта деятельность подобным комплексным подходом отпугивала, то Тири поняла, что именно это — прекрасный способ задействовать её многочисленные способности и смекалку.

Тири Бродрик — далеко не лучший пират. По правде говоря, среди своих “коллег” Тири, пожалуй, самый странный капитан судна. Она импульсивна и поспешна, склонна к горячности и необдуманным решениям, но готова учиться, исправляться и вести за собой. На каждое своё действие она готова собственноручно возвести противодействие, минимизирующее ущерб, чтобы идущие под её руководством смогли вынести из этого выгоду. Этот навык, пожалуй, был одним из самых полезных в её багаже.

Но самое интересное во всём этом то, что в деятельности пирата каждый день заставлял тебя испытывать на прочность твой моральный компас, двигать рамки дозволенного, пересматривать взгляды и перекраивать свои убеждения, вписывая новые пункты и дополнения.

> To Be: Это не говорит о том, что большинство топчущих землю были обязательно мерзавцами, скорее, что взгляды в Долине Полуросликов довольно устаревшие и многоуважаемому семейству хоббитовых было бы полезно производить некоторый культурный обмен время от времени. Их счастье, что к расе полуросликов по всему миру относятся преимущественно с доброжелательностью.

И пускай изначальной целью в странствии Тири было стремление к морям, она не брезговала попадающимися по пути испытаниями, воспринимая их, скорее, как подарок судьбы. Будучи от природы самоуверенной, даже неудачи её не страшили — сложность в преодолении её скорее заводила, чем расстраивала. Обычно за тернистым путём ожидает сладкая награда, которая стоит потраченных усилий. А если нет, не беда, Тири сама себя наградит! Как и любой путешественник, Тири начинала с низов, берясь за любую заинтересовавшую работу, но земная твердь неизменно наводила на неё скуку, неумолимо прибивая ее скитающееся тельце к портам. Там она преступала преимущественно одно моральное убеждение в пользу своим желаниям — честность. Понятное дело, никому не было дела до малолетней бунтующей девчонки, но если приврать, прибавив к своему реальному возрасту пару лишних десятилетий, твоя ценность как по волшебству резко возрастает. Тири, не будем скрывать, активно пользовалась природной моложавостью своей расы, успешно водя за нос бородатых капитанов. Обычно, реальный возраст всплывал уже тогда, когда Тири успешно приживались в коллективе, поэтому особых проблем это не создавало. Подумаешь, пару раз проболталась, выпивая с моряками, мало что ли сбежавших подростков по миру ходит? В семье Тири их аж двое!

Но подобная лирика скитаний от корабля к кораблю рано или поздно наскучивает и, вдоволь насмотревшись на рыболовов и морские грузоперевозки, набравшись в них мореходского опыта и поимев для себя всё полезное, Тири пришла к выводу, что это для неё слишком мелко. В конце концов, она сбегала из неторопливой среды не для того, чтобы попасть в другую такую же, пусть и с ускользающим из-под ног полом.

По правде сказать, пиратское ремесло не то, о чем она мечтала. Да, Тири не видела ничего плохого в том, чтобы периодически ставить на место всяческих ублюдков, возомнивших о себе не весть что, но ранее она не помышляла о том, чтобы заниматься таким самой. Хотя не согласиться с тем, что в этом была некоторая романтика, было сложно. Главная сложность в бытие пиратом была, пожалуй, в том, что сменив транспорт, они всё равно оставались ворами и разбойниками. Поэтому, ступая на борт пиратского судна, ты автоматически соглашался на то, чтобы совмещать кучу разных деятельностей. Шпионы, воры, мастера боя, изобретатели, техники, учёные, картографы и прочие — в деле были все, будучи пиратом ты был не столько моряком, сколько личностью-мультитул. Чем больше умеешь, тем полезнее ты на судне. По крайней мере, к таким выводам пришла Тири, пока ещё плавала под руководством Безье и позднее, отобрав у него корабль. Никогда не знаешь, кто может внезапно пригодиться в рядах твоей команды. И если других эта деятельность подобным комплексным подходом отпугивала, то Тири поняла, что именно это — прекрасный способ задействовать её многочисленные способности и смекалку.

Тири Бродрик — далеко не лучший пират. По правде говоря, среди своих “коллег” Тири, пожалуй, самый странный капитан судна. Она импульсивна и поспешна, склонна к горячности и необдуманным решениям, но готова учиться, исправляться и вести за собой. На каждое своё действие она готова собственноручно возвести противодействие, минимизирующее ущерб, чтобы идущие под её руководством смогли вынести из этого выгоду. Этот навык, пожалуй, был одним из самых полезных в её багаже.

Но самое интересное во всём этом то, что в деятельности пирата каждый день заставлял тебя испытывать на прочность твой моральный компас, двигать рамки дозволенного, пересматривать взгляды и перекраивать свои убеждения, вписывая новые пункты и дополнения. > To Be: В этом ремесле плавающим было не только судно, по которому ты ступаешь, но и твоя собственная картина мира, бескончаемо видоизменяющаяся под воздействием внешних обстоятельств.

Никогда не знаешь, что тебе подготовил следующий день. И это именно то, чего всегда хотела Тири.

Но не все это понимали.

Пиратская романтика могла вскружить голову, временно закрыв тебе пеленой глаза на все сложности. Безусловно, приятно быть безмятежным бандитом с ветром в голове, праздно проживая дни в окружении тебе подобных, пока вам не грозит настоящая опасность. Но насколько бы брезгливым и пугливым ты ни был, если тебе дорога собственная жизнь — рано или поздно тебе придется поднять оружие не для защиты. Бандиты, не важно, морские или сухопутные, нигде не в почёте, даже в кругах им подобных тебе выразят уважение лишь в случае, если проявить авторитет, четко разграничив позиции в ваших отношениях. И пускай Тири не выстраивала чёткой иерархии на своём корабле, как некоторые индивидуумы (да, Жан?), но готова была зубами грызться за сохранность и честь команды с другими пиратами.

Но её челюстей недостаточно, если команда сама не готова обнажать клыки

***

— Эй, ублюдок, потерял кого-то?

Железные каблуки стукнулись о сломанную мачту и тело Тири рекошетом отлетело от дерева в воздух с занесенным клинком.

Не успел громадный полуорк повернуться в её стороны, как лезвие мягко, как горячий нож в масло, вонзилось в его шею, отсекая тяжёлую голову с плеч. Его длинные запутанные волосы, следуя за траекторией падения головешки, развивались на ветру и смягчили падение, зеленоватая башка стукнулась о палубу с глухим стуком.

Тири приземлилась, смазывая с лица отлетевшие в неё багряные капли. Не успев встать, она молниеносно пригнулась, вражеская сабля пролетела в считанных сантиметрах над её головой. Она не стала впустую тратить время и, сделав обманный манёвр, бравая капитанша скользнула между ног нападавшего, поставив рапиру горизонтально — чик и некогда крепко стоящий на своих двоих головорез падает вперёд отдельно от ступней.

Она увернулась от летевшего в сторону её лица ботинка, перекатом отпрянув влево. Только её руки выставили оружие для атаки, как грудь мужика пронзило другим лезвием — на груди расползлось кровавое пятно, кончик сабли приветливо выглянул из рёбер.

Тири улыбнулась и заглянула за бездыханное тело. Из-за чужого плеча ей сдержанно кивал Матау, — шифтер-монах, которого Тири подобрала пару месяцев назад.

Она одобрительно показала ему большой палец.

— А твой Бог не против? — усмехнулась она, выгибая бровь.

— Пути Божьи неисповедимы, — невозмутимо пожал плечами здоровяк. — Моя вера не препятствуют защите близких.

— Да мой ты хороший, смотри, как бы он на тебя не обиделся.

Их дружелюбный обмен любезностями был прерван прилетевшим аккурат рядом с носком сапога Тири массивным молотом. Громадина с треском разбила деревянную палубу. Капитанша увернулась от удара и, хмыкнув, схватилась за рукоять, взбегая по молоту, как по шесту. Нападавший издал гортанный животный рык (надо же, оборотень?) и поднял молот, что, в общем-то, не помогло ему избавиться от назойливого маленького элемента, уже забравшегося ему на спину. Тири обняла ногами широкую шею зверолюда, обхватывая его голову руками, как арбуз.

Следующий животный рык прервался болезненным хрустом — Тири вывернула его шею и громадная голова неестественно обвисла к плечу.

Капитанша прыгала от противника к противнику, лезвие несоразмерного её крошечному росту клинка мелькало в воздухе блестящими вспышками. Эта бойня была её собственным балом, на котором Тири была королевой празднества, а кровавые разводы на её волосах — короной, знаком капитуляции врагов перед ней.

То и дело Тири металась взглядом по своим людям, пересчитывая членов экипажа, и оказывая поддержку. Это была не самая страшная битва, в которой они учавствовали, но всегда стоит быть начеку — для новичков, например, это первое столкновение с пиратскими реалиями могло бы оказаться последним. Конечно, Тири тренировала базовым приёмам боя тех, кто попал в команду не благодаря своим умениям сносить головы с плеч — иметь при себе боеспособную команду было в её же интересах.

Перебегая капитанский мостик вражеского судна, Тири проводила подсчёты и сколько бы не перебирала в голове имена, одного конкретного матроса среди их линии наступления не было.

Тири не уверена, видела ли она Диего на судне.

Схватившись за болтающийся до самого пола трос с остатков сломанной грот-мачты, Тири разбежалась и пролетела расстояние между Фелицией и вражеской развалюхой, с громким хлопком подошв о лакированное дерево приземляясь на родную палубу. Она заметила подозрительные движения на Фелиции, предположив, что кто-то из трусливых крыс вражеского экипажа, заранее смирившись с проигрышем, пробрался на вражеский корабль, надеясь втихую доплыть до берега в чужом трюме. Такое уже бывало и, не то чтобы Тири была настолько уж злобной, но подобную трусость считала недостойной пирата. Она пробиралась по пустому кораблю, стараясь не топать слишком громко, чтобы не уведомлять труса о своем присутствии. Когда она уже добралась до спуска в трюм, тишину помещения прорезал громкий грохот и лязг. Тири поспешила на шум, заворачивая за угол.

В трюме её ждала картина маслом: среди перевёрнутых бочек и сундуков валялось бездыханное тело той самой трусливой крысы, из крупной прорези на шее фонтанировала кровь, нелицеприятно заливая деревянный пол, а над ним, опустив саблю, с которой обильно капала багряная жижа, стоял растрёпанный тяжело дышащий Диего с круглыми глазами. Он медленно перевел взгляд с мертвеца на Тири, в недрах потемневших радужек цвета липового мёда перекатывались шок и обезуоруживающая растерянность.

Бедняга впервые в жизни убил кого-то крупнее жука.

Тири ободряюще улыбнулась и, присвистывая так, будто под её ногами валялся не труп, а кучка скисших яблок, отодвинула его ногой в сторону.

— Рано или поздно тебе бы пришлось, — спокойно сказала она, кладя свою твёрдую ладонь Диего на предплечье. До плеча она не доставала. — Как ощущения?

Диего, выйдя из оцепенения, неприязненно поморщился.

— Странно, — отозвался он, качая головой.

Лезвие отблёскивало в узких лучиках закатного солнца, попадающего в трюм через открытый люк на палубы. Багряные капли медленно, будто нехотя, сползали по полированному железу. Диего поднял клинок, брезгливо рассматривая в нём своё отражение, откуда сквозь изгибы формы на него смотрел уже некто иной. Не пугающий образ, не придирчивая совесть, корящая его за излишнюю жестокость. Он сам, но уже навсегда изменившийся, чтобы не остаться таким, как раньше. Кто-то, кого Диего никогда не видел, но кто уже сейчас стремительно занимал место его старого.

Тири окинула взглядом его сложное выражение лица в отражении полированного лезвия и хмыкнула.

— Считай это посвящением, красотка, — фыркнула она и Диего перевёл на неё взгляд. — Если ты хочешь остаться тут, тебе придётся переступать через мораль и принципы относительно чужих жизней. Лавировать между чужих ударов, калечить и обезоруживать это, безусловно, весело и полезно, но не эффективно. Здесь никто не говорит на языке полумер, либо мертв противник, либо ты.

Диего встряхнул лезвием и несколько капель с глухим звуком упали на деревянный пол.

— Меня не пугает перспектива убивать, если ты об этом. Это просто ново. И довольно грязно, — он пренебрежительно скривился, метнувшись взглядом к красочной ране на шее трупа, из которой как раз перестало течь. — А я брезгливый.

Тири усмехнулась и похлопала его по предплечью, кивая головой в сторону выхода.

Диего прошёл посвящение и то, что он не испытывал каких-то душевных терзаний от того, что отнял чужую жизнь, её радовало. Он вписался. Теперь полноценно. Значит, будет в порядке.

Возможность не объяснять ему прописные истины пиратского ремесла приятно чесала успокоенный нервы.

— Пойдем, принцесса. Шоу ещё не закончилось.