Сценка с Рагнарёком

Трэвис бежал сквозь ночной лес, совершенно не различая дороги. Он еле дышал, лицо его было перекошено от животного ужаса, а глаза, наполненные одним лишь отчаянием, казались стеклянными. Он нёсся вперёд со всех ног, спотыкаясь о камни и коряги, издавая глухие вскрики и силясь не упасть. Истерично бил ветки деревьев руками, раздвигая их в стороны и даже не чувствуя, как они хлещут по лицу, иногда до крови. Темнота скрывала всё вокруг, не представлялось возможным даже понять, что ждёт тебя через десять метров. На небе не было луны, а редкие звёзды едва проглядывали из-за чёрных туч.

Трэвис спасал свою жизнь. Сейчас, когда все органы чувств обострились до предела, он отчётливо слышал, как где-то сзади, пока ещё далеко, доносится утробное, низкое рычание.

Ближе.

Трэвис непроизвольно начал кричать, окончательно теряя рассудок, звал на помощь, но никто не приходил. Только кусты продолжали мешать ему, словно желали не дать выбраться из этого проклятого леса. Преподнести в дар чему-то или кому-то.

Ещё ближе. Рычание стало громче, злее и при этом... Радостнее? Да, пожалуй, именно так.

Спустя пару секунд появился ещё один звук: мощный бег звериных лап по сухой земле. Существо догоняло Трэвиса и, в отличие от него, совсем не тратило время на расчистку пути: было слышно, как оно просто сбивает собой все камни и ломает телом ветки.

Трэвис на последнем издыхании резко свернул направо, почти рухнул, но чудом устоял на ногах и, уже сорванным голосом продолжая сипеть, побежал дальше, отчаянно ища выход.

Бесполезно.

Последнее, что он успел услышать за своей спиной — тяжёлое дыхание зверя. Горячее, полное удовольствия от охоты. А затем последовала боль. Море боли. Существо вцепилось острыми клыками в руку Трэвиса, с немыслимой силой потянуло на себя и повалило его на землю. Он пытался отбиться, брыкался, лупил второй рукой по морде чудовища, но всё было тщетно: с грудным рыком оно продолжало вгрызаться в его руку, прокусывая её уже почти насквозь. В истерике, на пороге смерти, во тьме Трэвис не мог толком рассмотреть, кто на него напал, едва различал только странный силуэт то ли собаки, то ли рыси. И два горящих глаза, в которых не было ни зрачков, ни белков. Один лишь обжигающий алый цвет.

Создание то рычало, то почти шипело, как кошка, резкими движениями морды раздирая плоть Трэвиса на куски. Он хрипло орал, что есть сил, его одежду пропитывала собственная кровь. Плотоядное создание не успокоилось, пока сквозь мясо не показались кости конечности, а затем просто перегрызло их, сломало клыками с громким, противным треском, и принялось заглатывать оторванное запястье Трэвиса, почти не жуя. Тот схватился за культяпку с рваным мясом и осколками кости, которыми теперь заканчивалась его рука, и завопил от боли. Нечеловечески, по-животному. Кровь залила весь его рукав и теперь пропитывала собой одну сторону белой рубашки. Он кричал, кричал и кричал, так истошно, словно от адреналина его горло вновь на какие-то секунды обрело силу.

— Достал орать, — прорезал тьму леса новый голос.

Полный раздражения, высокий и нетерпеливый. Он исходил от создания с алыми глазами. Трэвис резко умолк и принялся просто громко мычать и стонать, бешеным взором смотря на едва различимый силуэт своего убийцы. Он не понимал, что за существо перед ним: человек? Животное? Или ни то, ни другое?

Странное создание, цвета чернее самой ночи, тем временем пугающе, низко зарычало и, судя по сменившейся громкости, открыло пасть, явно готовясь нанести жертве смертельный удар. Трэвис с дикими, сорванными визгами попытался отползти назад, но ноги не слушались его, а лишившаяся кисти рука, коснувшись грязи, отозвалась новой порцией резкой, жгучей боли.

— Отойди! Отойди от меня! Не надо! — хрипло, уже почти беззвучно молил Трэвис, заливаясь слезами и отчаянно стискивая место чуть ниже локтя.

В следующую секунду раздался щелчок. Противный, звонкий. А затем — очередной звук ломающихся, сминаемых костей и чваканье тёплой плоти. Тьма леса надёжно скрывала под собой всё, любезно прятала любые следы до самого рассвета. Тело Трэвиса пару раз конвульсивно дёрнулось, а затем резко обмякло. Он затих. На этот раз навсегда. Послышались шорохи и ещё один щелчок — существо, убившее Трэвиса, отошло от него на пару шагов и издало усталый вздох. Самый обычный, человеческий. Какое-то время стояла полная тишина, казалось, ни одно животное, ни одна ночная птица не рисковали высовываться из своих убежищ.

А потом слишком уж внезапно появился яркий, слепящий белый свет.

Он сразу же выцепил картину перед собой: чёрное создание, действительно похожее то ли на собаку, то ли на лемура с яркими красными глазами, длинным хвостом и ушами, похожими на эльфийские. Когтистые передние лапы существа были в ещё свежей крови, как и его морда: вытянутая, овальная, усеянная одними лишь выпирающими наружу клыками. Правда, она тут же сменила форму: стала походить на обычную собачью, измазанную бордовым, что обильно стекал с подбородка. Было видно, как вниз падают не только капли, но и ошмётки человеческой кожи и плоти с маленькими вкраплениями костей. Рядом с чудовищем валялся труп Трэвиса с размозжённой головой, от которой осталось лишь невнятное месиво.

— Хах, так я теперь здесь одна, — раздался женский голос.

Полный отчаяния, оттого, видимо, такой смелый и твёрдый, как никогда. Существо это заметило и, кажется, на самую малость заинтересовалось. Обычно люди начинали кричать, паниковать, убегать, но реакция этой девушки отличалась. Взгляд её уже был пустым, морально она явно приготовилась к смерти. Знала, что никуда не сможет убежать от этого убийцы, как и Трэвис.

— Эй, монстр, — произнесла девушка с улыбкой, отдававшей печалью, — зря мы с ним сюда пришли, да? Хотели материал классный снять про местного богача, а тут ты. Хах... Ну не знаю, дай хоть у тебя интервью возьму, ок?

Существо смотрело на неё внимательно, даже осмысленно, как минимум обладая сознанием. Внезапно оно издало смешок, глухой, высокий, и двинулось в её сторону на четырёх конечностях. Неспешно, горделиво, ведь знало, что от него никуда не деться даже при самом большом желании. Девушка не шелохнулась, так и стояла на месте, смотря мёртвым взором на приближающееся чудовище и не выключая фонарик. Когда оно оказалось достаточно близко от неё, буквально в метре, буравя красными глазами, то остановилось, а следом его тело вдруг начало меняться. Через несколько мгновений перед девушкой уже стоял... Мужчина? Иномирец? Инопланетянин? Строением он был идентичен человеку, но обладал угольного цвета кожей, будто сам мрак, по его телу струились белые, слегка светящиеся узоры, а голову украшали длинные эльфийские уши. Как и до преображения, его глаза были красного цвета, но теперь стали обычными, человеческими, с белой склерой. Он был одет в белую кофту без рукавов, красный шарф и тёмные серые брюки. Неизвестный хитро осклабился, случайно демонстрируя клыки вместо зубов, коими был усеян весь его рот:

— А давай. Тут такая скука, что я согласен даже на твоё интервью. С какого вопроса начнём? — голос у него был высокий, звонкий. Когтистой рукой он вытер кровь с чёрных губ и что-то сплюнул в сторону. Видимо, остатки черепа Трэвиса. — Сорян, прополоскать негде.

Девушка всё это время молча наблюдала за ним, так и не делая ни единого движения. Казалось, она впала то ли в состояние глубокого шока, то ли просто мозг ради её же сохранности отказывался нормально работать. Она сухо усмехнулась:

— Кто ты?

— Рагнарёк, — ответил он. — Живу здесь, хотя скоро планирую свалить: надоел этот лесок.

— Ясно. Что ты такое? — девушка говорила медленно, со странной улыбкой на лице.

После этого вопроса настроение Рагнарёка явно ухудшилось: он поджал губы и чуть сощурился, слегка вытянул вперёд шею, будто пёс, напрягшийся от неосторожного движения незнакомца.

— Следи за языком, иначе я тебе его выгрызу. В школе проходила отличие живого от неживого? Следующий вопрос.

Он так и не ответил. Потому что сам не знал, что он такое, и обсуждать этот вопрос не любил. Рагнарёк был создан в лаборатории, являлся неудачным результатом эксперимента, и его тяготил тот факт, что у него не было расы, сородичей и, в конце концов, места, где он был бы не чужим. Уникальный, оригинальный, единственный в своём роде, но платящий за это свою цену.

Девушка не стала лезть ему в душу: ей это вообще не было нужно.

— Хах, тогда это будет самый странный поцелуй в моей жизни, — она болезненно усмехнулась.

Рагнарёк же скривился в фальшивом шоке:

— Ты что там нафантазировала уже, человечишка? Я как бы собирался через шею тебе его... Ай, пофиг, думай что хочешь, — он махнул рукой и уселся на корточки. Его длинные чёрные волосы, лохматые и непослушные, касались земли.

Создавалось ощущение, будто сам лес слушал их неестественную беседу. Рядом так и продолжало лежать обезображенное тело Трэвиса.

— Как ты относишься к людям? — девушка просто продолжила задавать вопросы.

— Никак, — Рагнарёк пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону. Помолчал немного, но после решил добавить. — Забавные вы все вообще. Постоянно несётесь куда-то, что-то требуете, куда-то тянетесь. Мне вас не понять, и к эмоциям моим взывать бесполезно: я не человек.

Кажется, что-то такое он уже кому-то говорил. И ему прекрасно было известно, кому. Внутри что-то неприятно шевельнулось.

— Ясно, — девушка пожала плечами. — Где ты родился?

— Австралия, где много диких обезьян. Могу назвать конкретное место, время, секунду и имя того хрыча, который меня родил. Интересует? Тебе всё равно умирать, унесёшь смешную историю за собой в могилу, — Рагнарёк весело посмеялся.

— Нет, спасибо. Какие у тебя в детстве были любимые занятия?

— Стравливать учёных между собой и водить их за нос. Они всегда были так в себе уверены, что становилось сложно удержаться. Хотя иногда мне влетало, если меня раскрывали, хе-хе.

— Вот как... Какая любимая еда?

— А по мне не видно?

— А цвет?

— Мы перешли в раздел вопросов для детсада?

— Тебя отдавали когда-то под суд?

— Я его сожрал. Ещё вопросы?

Наступило молчание. Видимо, интервью подходило к концу. Рагнарёк терял интерес к разговору, а потому его выражение лица становилось всё более скучающим, что явно не сулило ничего хорошего. По верхушкам деревьев пробежал слабый порыв ветра, зашелестел листьями, не доставая до земли, а затем мир вновь стих.

— Последний вопрос, — подала голос девушка, без особого смысла поводив фонариком туда-сюда.

Рагнарёк ничего не сказал, только смотрел на неё, стуча когтем по своему колену и приподняв брови.

— Я вот сейчас стою и думаю о том, как много ещё не успела сделать. У меня кошка дома одна осталась, у меня мама звонка моего ждёт. А я тут говорю с тобой, потому что больше ни с кем не поговорю. Я Трэвису хотела сказать, как люблю его, хотела, чтобы мы одни побыли здесь, пока за интервью поехали, — её голос дрогнул.

Руки девушки затряслись, и свет фонарика дёргано запрыгал по земле. Она захлюпала носом, начала вытирать второй рукой лицо, уже не боясь испортить свой красивый макияж. Тьма леса оставалась к ней равнодушной, а тело Трэвиса подпитывало землю ещё тёплой кровью. Рагнарёк продолжал сидеть на корточках, с мрачным напряжением глядя на девушку. Сложно было сказать, о чём именно он думал в этот момент.

— Скажи, а ты когда-нибудь сожалел о содеянном?

Этот вопрос словно ударил его обухом по голове. Рагнарёк вспомнил то, что вспоминать совсем не хотел: чувство вины перед одной знакомой, которое, такое прозрачное, тонкое, то и дело возникало в душе, стоило ему забыться. Его бесило это, он давил это в себе, пытался вытравить, но ничего не выходило. И теперь какая-то смертная нажала на его болевую точку, сама того не ведая. Рагнарёк совсем тихо, угрожающе зарычал и оскалился, словно волк. Он явно был в гневе. Но через секунду вдруг затих, поднялся на ноги и с раздражением ответил:

— Допустим, у всех такое есть. И что с того? — голос глухой, приправленный сухим тоном, будто песком.

Девушка вся дрожала, как осиновый лист. Кажется, шок постепенно начал проходить, и к ней возвращались эмоции. Она в очередной раз хлюпнула носом и вдруг улыбнулась на секунду.

— Ну, значит, ты не совсем ещё чудовище, — а затем закусила губу.

Рагнарёк опешил буквально на секунду. Он приподнял одну бровь, крепче стиснул челюсти, а после этого обвёл взглядом пространство.

— Глупая, наивная смертная. Ведёшься на мои слова так, будто я солгать тебе не могу. Ладно, мне это надоело. Забавные были вопросы. Прощай, — он захотел закончить всё быстро.

Чуть опустил корпус, собираясь прыгнуть. Но вместо этого его тело вновь начало меняться: обрело тот странный, собакоподобный вид, в котором Рагнарёк убил Трэвиса. Он забил по земле хвостом, встал на четыре лапы и посмотрел на свою жертву горящими красными глазами без зрачков. Девушка несколько секунд смотрела на него в ответ, а после рухнула на колени, выпустила из рук фонарь и закопалась пальцами в землю, готовая принять судьбу. Слёзы продолжали течь по её щекам, а тело не слушалось. Когда Рагнарёк раскрыл клыкастую пасть и уже был готов накинуться на девушку, та вдруг до скрипа стиснула зубы. Она резко подняла голову, пробуравила Рагнарёка полным ненависти, злобным взором, и швырнула в его морду куски земли, которые зажала между пальцев. Рагнарёк не успел уйти от атаки: грязь попала ему в глаза, и он с рыком замотал головой, тут же стал пытаться протереть их лапами. Девушка же поднялась на ватные ноги, тяжело, еле дыша, и понеслась, как могла, в густой лес. Она уже была в нескольких метрах от Рагнарёка, когда рухнула на колени, выпустила из рук фонарь и закопалась пальцами в землю, готовая принять свою судьбу. Слёзы продолжали течь по её щекам, а тело не слушалось. Когда Рагнарёк раскрыл клыкастую пасть и уже был готов накинуться на девушку, та вдруг до скрипа стиснула зубы. Она резко подняла голову, пробуравила Рагнарёка полным ненависти, злобным взором, и...

«Стоп... Что-то не так».

Только и успела она подумать, широко раскрыв глаза. И именно в это мгновение почувствовала, как на её шее смыкаются десятки острых клыков. Девушка даже не заметила, когда Рагнарёк подобрался к ней настолько близко. Перед смертью она только моргнула, вперившись взглядом в летящий на неё чёрный силуэт.

Хлынула кровь, а после этого тело девушки обмякло, пальцы разжались, выпуская землю из рук, и она рухнула, как мешок. Её голова висела только на одной половине шеи, ведь вторая была разодрана в клочья, почти выдрана. Уродовать тело дальше Рагнарёк не стал, лишь вздохнул и произнёс с лёгкой улыбкой:

— Говорил же, суждено тебе сегодня умереть, сколько ни пытайся убежать. Это какая твоя попытка была? Пятая или седьмая? Я уже забыл. Хотя да, ты крепкий орешек, не один раз почти смогла от меня улизнуть, — он обратился в свою вторую форму, подобную человеку с угольной кожей, и наклонился к девушке, глядя в её пустые, остекленевшие глаза. Промолвил шёпотом: — От времени не убежать. Даже мне.

А затем медленно разогнулся обратно, усмехнувшись.

Да уж, пожалуй, сегодня у него была весьма продуктивная ночь.