Сбежим

Вы, 11:09

Секби, я забегу к тебе?

Ты у себя же? 

Вы, 11:50

Секби, я у тебя

Ты где?

Вы, 12:30

Секби???

Все хорошо?

Вы, 12:56

Ты с Пугодом? 

Вы, 15:00

Секби, это не смешно! 

Вы, 19:00

Мы обошли все, черт возьми, где вы оба?

***

Вы, 12:08

Секби у тебя? А то мы потеряли его

Вы, 13:40

Где вы оба?! 

Вы, 16:00

Это шутка, да? 

Вы, 18:29

Ни черта не понятно, вы живы? 

Вы, 20:07

Надеюсь, завтра вы выйдете в сеть… 

***

Спонтанные идеи и хорошие, и плохие одновременно. Спонтанные идеи рождаются из ниоткуда, приходят так внезапно, так неожиданно. И всегда звучат заманчиво, интересно. Звучат до жути привлекательно, звучат так, что не сотворить их в жизни кажется невозможным, кажется грехом. 

Спонтанная идея им пришла вдвоём словно бы одновременно. Из шкафа были вытащены две сумки, из комода документы, заначка. Они вдвоём посмеивались, вещи складывали - самые нужные, совсем немного, чтобы тяжелой сумка не стала.

Из ящика коробку достали. Оттуда чехол черно-желтый на ремешке ящерицами зелёными украшенном. Чехол себе на шею один из них повесил, гордо голову задрал, пока второй в сумки лишние картриджи для полароида закинул, зная, что среди них найдутся и с рамочками обычными, и с рамочками красивыми, яркими, цветастыми. Сумки по итогу оказались немного неприятно тяжёлыми, но что-то выложить они не решились. Нужным казалось все. 

– Последний шаг! 

– Нет времени сомневаться! 

Они вдвоём засмеялись громко, улыбаясь после по-глупому широко, с радостью кнопку выключения на телефонах зажимая да друг у друга вверх по экрану проводя, выключение подтверждая. И телефоны тёмными экранами мигнули одновременно, сразу же в сумках небрежно закинутыми оказываясь, теряясь мгновенно между вещами. 

– Встань здесь! 

– Нам идти надо. 

– Ну встань! 

Один из них полароид из чехла достал. Полароид светлый, стикерами обклеенный, совсем слегка потертым местами. Другой только вздохнул, замер покорно, на то, как пальцы светлые объектив покрутили смотреть начал. И поморщился немного, стоило вспышке сработать. Фотография некрасивой выйдет, кажется. 

– Ну вот, моргнул. 

– И так хорошо. 

Фотография в рамке жёлтой красивой вышла спустя время. Ею в воздухе взмахнули, на неё посмотрели обиженно, словно бы та виновата в чужих закрытых глазах. Фотография вины не признала, не чувствовала не совсем, безмолвно только в ответ уставилась. 

Из сумки блокнот тот самый тёмный, с резинкой, призванной его закрытым держать, достали, в него меж первыми страницами фотографию спрятали, даже не подписывая ничего. Резинка громко об обложку ударилась, смешок тихий вызывая. 

– Идем? 

– Сам недовольничал, что фотографией задерживаю. 

Они взглядом встретились, друг у друга плескающийся интерес, вперемешку с безумием разглядели в глазах. Полароид в чехол спрятали, поскорее по дорожкам аккуратным, по бокам зеленью украшенными пробежали, за руки держась по-детски крепко. 

Им ночь светлая благоволила, все облака с неба согнав, ярко звёздами и луной светя. Им ночь тихая благоволила, в такой час почти все звуки приглушив. Им ночь тайная благоволила, на улицу никого из их знакомых не пустив. 

И их поступок странный, глупый, смешной. Их поступок, возможно, несколько эгоистичен по отношению к друзьям, к знакомым, которым на утро они оставили пустые холодные постели, парочку опустевших вешалок и красивых органайзеров, которые - они вдвоём уверены - даже не заметят сразу. 

– Куда? 

– Может, просто вперёд? 

У них на плечах по сумке тёмной, вещами полной. У них волосы ветром шальным, свободным, как теперь они, растрепаны. У обоих волосы русые, просто по-разному рыжиной отливающие. И восходящее солнце, и небо рассветное рыжину эту почти светиться заставляли. 

– Ну так мы никуда не уйдем! 

– Ты слишком красив… 

И фразу эту никак иначе, кроме как восхищённо, произнести не вышло. Тон слишком восхищенным вышел, от чего на лице чужом красным румянец налился. И обидно в этот же момент стало, что полароид у них один, что печатает он непозволительно долгие пять минут, что это запечатлеть не выйдет. 

Рассвет они встретили на песчаной обочине дороги. Ноги неприятно в песке утопали, на дорогу пока пустующую заставляя выйти. Через час на ней шум послышался, позади машина старая, угловатая, паленого цвета появилась, поравнялась с ними, скорость сбрасывая. 

– Вас куда-то довезти? – за рулем дедушка улыбчивый оказался, стекло опустил, к ним обратился. 

– А подбросите?

– А куда вам надобно? 

– Куда сможете. 

Внутри пахло чем-то тёплым, уютным. Стекла на задних сиденьях ручкой опустились, ветерок пуская. Дедушка за рулем рассказывал негромко, что можно в городе, в котором они окажутся, посмотреть, плавно по дороге машину ведя. Негромко говорил от того, что один из парней глаза закрыл, заснул почти мгновенно, на плечо другому голову положив. Его приобнять пришлось, на поворотах иногда придерживать вместо отсутствующего ремня безопасности. 

– Как вы оказались-то в такой ситуации? 

– Сбежали из дома, – и тихий смешок. 

Дедушка понимающе в зеркало заднего вида улыбнулся, замолчал, радио разве что, после разрешения, включил, тихим сделал, волну музыки старой, атмосферу создающей, поймал. Кажется, что в какой-то момент уснул и второй парень. 

На подъезде к городу машина остановилась. Дедушка от денег отказался, удачи пожелал, посмеялся по-доброму с Секби, которого разбудить сразу не вышло, волосы у которого запутались окончательно. Они вдвоём палевую машинку взглядами проводили, удачи про себя дедушке пожелав. 

Город небольшой совсем, его пройти за день удалось, а под ночь на мосту они остановились надолго, полароид использовали вновь. И остановились ненадолго: Секби в магазин за замочком, коими ограды украшены, бегал; Пугод в блокноте запись оставлял. Они замочек вдвоём повесили, каждый в руки взял по ключу, коих два шло в комплекте, в реку бросили, целуясь после этого быстро. 

Они заправку круглосуточную случайно нашли, ради смеха дешевый чай черный-черный взяли, за столик уселись, карту на нём раскрыв. Бумажную, такой, от которой прошлым приятно пахло. Пугод на ней город, в котором они находились, отметил, Секби задумчиво на дорогу указал, потом газету одинокую с соседнего стола забрал, в колонки мелким шрифтом исписанные всматриваться начал, не сразу понимая, что одна выдумка там написана. 

– Вот сюда? – Пугод на карту указал, на совсем небольшое поселение, название которого разобрать тяжело было - сгиб бумаги проходил. 

– Давай, – Секби кивнул, чай чёрный, горький отпил одновременно с Пугодом из стаканчика бумажного, тепло руками отдающего. 

Они с собой с заправки перекус недорогой прихватили, на двоих все поделив со смешком, из здания, тихо смеясь, выбежали. Газета глупая, об паранормальном сказывающая, в мусорку отправилась; карта в руках осталась, молча дорогу указывающая. Дорога видной была благодаря фонарям тусклым, на поворотах подсветка мягким светом светилась. Обочина в этот раз гравием была покрыта, равновесие порой заставляющим терять, к другу другу боком крепко прижиматься. Под ногами камушки шумели, парочка вперёд полетела. 

Впереди ждали асфальтированные да просёлочные дороги, обочины песчаные. Впереди перед ними открывались тайны узких улочек, часть которых была вымощена старой брусчаткой; шептали легенды города-призраки, в которых они оставляли глупые рисунки сердечек с “П+С” внутри. 

Впереди ждали маленькие забегаловки, где им хмурые тети и дяди позволяли подрабатывать. В этих же забегаловках они брали порой ради интереса дешевый кофе, горькой химией на языке отдающим. На карте обводили названия мест, в блокнотах писали, фотографии прикрепляя, на полароид сделанные, наклейками дешевыми смешными украшенными. 

Где-то на дне сумок покоились выключенные телефоны, прикрытые вечно вещами, пахнущими недорогими простыми порошками. Где-то оставались сердечки, где-то терялись незначительные вещи. А у них оставалось веселое настроение, а у них оставались пометки, записи, фотографии.