Say my name

За 28 лет своей жизни Докча усвоил самое главное правило: ситуацией управляет тот, кто лучше всех чешет языком. Докча отточил этот навык до мастерства, что не раз спасало его аппетитную задницу из разного рода передряг. 

— Будешь работать с Ю Джунхеком, — ставит его перед фактом старый, лысый, как его там…Докча работает с ним уже пару лет, пора бы, наверное, и имя запомнить.

— Прекрасно, замечательно, — он закатывает глаза, мысленно прощаясь с мирными деньками и возможностью сладко потягивать коктейли в гордом одиночестве на фоне горящего здания, — А это кто вообще?

Ю Джунхек. Докча ни разу не слышал этого имени. А может слышал, но не запомнил. В обоих случаях, расклад — дерьмо. В их сфере есть негласная установка: если человек хорош, о нем обязательно ходят слухи, а если их нет — значит человек либо ничего из себя не представляет, либо настолько опасен, что люди предпочитают не произносить его имя лишний раз. Докча знал почти каждого представителя второй категории, и среди них не было никого с таким именем, а значит остается только первый вариант. Работать с кем-то Докча не любил, а уж работать с каким-то неизвестным среднячком или, упаси боже, новичком — нет уж, лучше сразу убейте.

— Ты сам все поймешь, когда увидишь его, — лыбится старый хрен, и Докча мысленно плюет ядом ему на лысину. 

— Черт с вами двумя, — язвительно лепечет Докча, подхватывает со стола бумаги с чертежами, и выходит из кабинета, бросив напоследок, — Все равно забуду о нем уже через неделю, а через месяц и имя не вспомню. 

Ага, как же, забудет. Судьба — злодейка. И та еще сука. Иначе и не объяснишь как все пришло к тому, что сейчас он, стоя на коленях, отчаянно подается бедрами назад, выгибается в спине и готов умолять прекратить эту пытку и наконец трахнуть его. Он был так близок к оргазму, чертов Ю Джунхек, который так не вовремя решил выпустить своих бесов наружу. 

— Повтори его еще раз, — хрипит Джунхек, сжимая чужую шею, — Мое имя.

Докча вздрагивает, когда Джунхек крепче сжимает его бедро, удерживая на месте.

— Дж..Джунхёк, — Докча почти скулит, — Джунхёк, пожалуйста…Джунхёк-а…

Докча давится стоном, когда Джунхек, выйдя наполовину, резко подается бедрами вперед и со звонким шлепком входит до самого конца, задевая плотный комок нервов. Рука, сжимавшая шею, обводит линию челюсти, пальцы ласково касаются раскрасневшейся щеки и обводят контур опухших губ. Докча высовывает язык, облизывает подушечки огрубевших пальцев и берет в рот сразу два, обводит их языком, и посасывает, пошло причмокивая, картина из второсортного порно, от которой у Джунхека напрочь сносит крышу. 

— Блять, — шипит он, выдыхая сквозь стиснутые зубы, — Ты меня так с ума сведешь. 

Он рывком переворачивает Докчу на спину, широко разводит его бедра и вбивается в податливое тело, буквально вдалбливая его в кровать. Докча мечется по постели, не в силах даже полноценно вдохнуть, Джунхек двигается в бешеном, почти животном, темпе, выбивая из легких весь кислород. Он дрожащими руками тянется к собственному члену, чувствуя приближение такой желанной разрядки, но Джунхек одной рукой перехватывает чужие запястья, заводит их над его головой и накрывает его тело своим, ни на секунду не сбавляя темп. Докча, прижатый к постели мощным телом, вскрикивает, угол проникновения сменился и теперь с каждым толчком член Джунхека бьет точно по простате, и это ощущается болезненно хорошо. 

Докча смаргивает выступившие слезы, извивается всем телом и как мантру повторяет одно и то же имя вперемешку со сбитыми стонами, его член оказавшийся в плену между двумя сплетенными телами, пульсирует от приятного трения о кожу, Докча чувствует, что он на грани, тело пробивает крупная дрожь и он, выгибаясь навстречу удовольствию кончает, последний раз выкрикивая имя Джунхека. 

Джунхек хрипло стонет, когда Докча сжимает его, и сделав еще несколько толчков, он изливается глубоко внутрь, впиваясь пальцами свободной руки в чужое бедро, оставляя следы на бледной коже. 

Джунхек расслабляется, всем весом наваливаясь на Докчу и тяжело дышит, сердце бешено колотится, отдаваясь звоном в ушах и сердце Докчи вторит его ритму. 

— Ты тяжелый, — хрипит Докча, когда приходит в себя, — Слезай, пока не раздавил.

— Не хочу, — лениво отзывается Джунхек, выводя пальцем узоры на ребрах Докчи.

— Тогда в следующий раз будешь трахать раздавленную лепешку, — Докча фырчит, отпихивая его в сторону, — Достаточно возбуждающе?

— Учитывая, что это все еще будешь ты…

— Да ну тебя, придурок. 

Джунхек тихо смеется, все же сползая с Докчи, укладываясь рядом, и притягивает его к себе за талию. 

— Я надеюсь, после сегодняшнего ты точно не забудешь мое имя. 

Впервые за 28 лет своей жизни длинный язык Докчи привел его в логово волка, а не сберег от него. Жалеет ли он об этом? Точно нет. Не сейчас, когда его бережно прижимают к себе, целуя плечи, и шепчут какую-то бессвязную ерунду.