Санат

Санат был одним из тех людей, что при приятной внешности и опрятном виде, однако, создают впечатление крайне отталкивающее, а иной раз даже противное. Он имел пронзительный взгляд и неоднозначную улыбку на лице, которая находилось на нем почти перманентно и уже перестала восприниматься, как выражение какой либо эмоции. Из его уст редко можно было услышать и слово, если только дело не доходило до спора или, что лучше, драки. Санат имел удивительный талант задеть за живое любого и вывести из себя даже самого спокойного, оставаясь при этом непоколебимым.

Его внешность создавала для оппонента ощущение безопасности. Санат был среднего роста, ближе к низкому, имел довольно жилистое телосложение и в был похож скорее на избалованного графа, чем на драчуна. Тем не менее он не имел ни знатного происхождения, ни даже базового образования.

О прошлом Саната известно мало и смутно. Рос он где-то на окраинах Игриса, в такой глуши, что и жизнью то пребывание там назвать сложно. Мать умерла, то-ли от какой-то болезни, то-ли из-за несчастного случая, то-ли просто сбежала куда-то, где жить легче. Отец, и без того суровый и не совсем в себе, после этого совсем отъехал. Измывался над мальчишкой, как мог до такой степени, что годам к 16 тот даже перестал говорить. В селении прослыл юродивым, мол таким и был с самого рождения. Жаль, но ничего не поделаешь.

Потом произошло непонятное. Свидетелей тому действу не было, известно только, что в один чудесный день отец Саната обнаружился мертвым, а сам Санат как сквозь землю провалился. А всего через несколько дней объявился в столице, стриженый, одетый прилично. Как позже поговаривали: обнаружил его дядюшка Орто, на тот момент ещё в расцвете сил и на заре своей так называемой карьеры. Молодые преданные ему мальчишки с нездоровыми наклонностями были ему нужны уже тогда. И не смотря на сомнительную репутацию паренька, Орто разглядел в нем потенциал.

Так оно и вышло. Санат оказался настоящей находкой: вопросов не задавал, работу выполнял чисто и был совсем не требовательным. Несколько лет работал он на Орто, пока подпольная сеть его росла и множилась. Санта тем временем всё ещё оставался простым мальчиком на побегушках. Разговаривать он, конечно, начал, но вел себя всё ещё своеобразно, из-за чего выше текущего своего положения не поднимался. Да и не хотел он, собственно говоря. Ему и платить было не надо, если совсем откровенно. Сама возможность измываться над богатыми уебками доставляла ему массу веселья.

Со временем достоинства, за которые он был так ценен для Орто, начали угасать. Сначала лишь изредка за каким-нибудь богатеем в могилу, как бы невзначай, попадал "случайный свидетель". Потом таких случайностей стало так много, что на совпадения походить перестало. Кончилось всё тем, что из этих самых случайностей Санат устраивал самые настоящие инсталляции, выворачивая человеческие тела самым невероятным и невиданным образом.

Когда стало ясно, что все эти происшествия целиком и полностью висят на одном лишь Санате, Орто так взбесился, что вышвырнул того взашей, в самом что ни на есть прямом смысле этих слов, и ещё долго бранился неведомыми ругательствами, пока Санат сидел на пыльной дороге, уставившись на Дядюшку уставшим и даже немного разочарованным взглядом. На всё это, конечно, собралась смотреть целая толпа зевак, состоящая в основном из местных бандюганов и пьяниц. Среди них были и те, кому Санат так или иначе насолил. Орто рассчитывал, что не пройдет и недели, как от Саната и сырого места не останется. Уж кто-нибудь из нажитых им врагов над этим постарается.

Всё бы обязательно так и случилось, но из толпы вдруг выплыл его высочество Базилий. Тогда ещё молодой, но уже державший в страхе все захудалые улочки Игриса.

— Не шуми, дедуля.

Орто, к слову, на тот момент было едва за тридцать.

Толпа внезапно рассосалась, остались только Санат, Принц и Орто.

— С шавкой твоей я сам разберусь, свали в туман.

Орто последовал примеру зевак и скрылся. Базилий поднял Саната за шкирку.

— Выкладывай чё натворил, от этого зависит судьба твоей шкурки.

Санат ткнул пальцем в сторону громадных размеров конюшки на другой конце узкой грязной улицы. Туда они и пошли. Точнее шел Базилий, а Санат неохотно плелся, пока его то и дело подталкивали вперёд, то ногами, то руками.

Инсталляцию в конюшне видели только эти двое и парочка парней Орто, с ним во главе. Никто из них об увиденном не разглашался, но Базилию всё явно понравилось. Причем на столько, что Санат вышел оттуда целым и невредимым, так ещё и довольным, как скотина.

— Как ты только извернулся, чтоб такое провернуть, а?

— Между ребер есть прослойка, если её—

— Ладно, завали. Потом покажешь. Ну даёшь, чудик бля.

С тех самых пор Санат стал неприкосновенным другом Принца. Его невероятно забавляло умение Саната превращать мертвечину в произведение искусства, даже не смотря на то, что Базилий, по своей натуре, был толстолобым и к искусству не имел никакого отношения. Даже косвенного. Данное неудобство, однако, вполне компенсировалось тем, что Санат так же знал, как измываться над людьми, чтобы те оставались в сознании.

Так, проделав длинный путь, Санат, везучий сукин сын, как-то умудрился не только выжить, но и перебраться вплотную ко дворцу. За это правда пришлось заплатить почти в ноль съехавшей крышей, агонию которой заглушали разве что его работы. Тем не менее он жив — а на Игрисе это главное.